Родственная душа
Шепот судьбы и горький пепел
Я смотрел на спящую Юми, и в моей груди, там, где раньше зияла холодная пустота Теневого Монарха, впервые за долгие годы разливалось тепло. Она казалась такой хрупкой в лучах утреннего солнца, пробивавшегося сквозь занавески, — фарфоровая кожа, разметавшиеся по подушке иссиня-черные волосы. Никто бы не поверил, что эта женщина способна стирать города с лица земли одним движением руки. С ней я чувствовал то, чего не давала мне ни Система, ни статус сильнейшего охотника в мире. Я чувствовал себя дома.
Тихо, стараясь не разбудить её, я поднялся и оделся. Мои движения были бесшумными, как у тени. Оставив короткую записку на тумбочке — простое «Я вернусь», — я спустился на первый этаж.
На кухне уже горел свет. Алекс сидел за столом, лениво помешивая кофе в массивной кружке. На нем были только свободные домашние штаны, и его татуировки в утреннем свете казались живыми, медленно пульсирующими синим светом. Увидев меня, он не вскочил и не призвал оружие. Вместо этого его губы растянулись в хитрой, почти издевательской ухмылке.
– Ну что, – протянул он, и в его ярко-голубых глазах заплясали озорные огоньки, – мне теперь стоит звать тебя отцом?
Я замер на пороге, ожидая чего угодно: ярости, вызова на дуэль, презрения. Но в его голосе не было яда. Только странное, почти родственное принятие.
– Ты не кажешься удивленным, – заметил я, проходя к столу и присаживаясь напротив.
– Джинву, я сын Небесного Дракона, – Алекс откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. – Я чувствую резонанс маны лучше, чем кто-либо. Ваша связь... она была предрешена. Знаешь, я на самом деле рад. За маму и за тебя.
Он внезапно посерьезнел, и его взгляд стал непривычно глубоким для восемнадцатилетнего парня.
– Она впервые искренне улыбается за последние шестнадцать лет. Моего отца убили боги, когда мне было два года. С тех пор она была словно изо льда. Живая статуя, исполняющая долг. Ты первый, кто смог этот лед пробить.
Я молчал, переваривая его слова. Смерть мужа, вечное одиночество на вершине силы — теперь холодность Юми обрела для меня новый, трагический смысл.
– Но, – Алекс подался вперед, и его аура на мгновение стала тяжелой, как свинец, – есть одно «но». Ты должен решить вопрос со своей женой. Прямо сейчас. Я люблю свою мать и уважаю тебя, но я не позволю Окумуре Юми быть чьей-то тайной любовницей или «вторым номером». Она — королева. И она заслуживает того, чтобы быть единственной.
– Я знаю, – ответил я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я поговорю с Хэ Ин сегодня же. Я не собираюсь лгать или скрываться.
Алекс кивнул, и напряжение в воздухе спало.
– Хорошо. Тогда поешь, – он подтолкнул в мою сторону тарелку с какими-то тостами. – Тебе понадобятся силы. Разговор с женщиной, которую ты оставляешь, порой сложнее, чем битва с Архангелом.
Я быстро перекусил, почти не чувствуя вкуса еды. Мои мысли уже были в Сеуле, в нашем доме, который больше не был моим. Поблагодарив Алекса кивком, я активировал «Обмен тенями».
Мгновение — и воздух вокруг сменился с лесного озона на привычный аромат домашнего уюта и дорогих духов Хэ Ин. Я материализовался в гостиной.
Она была там. Словно знала, что я приду именно сейчас. Ча Хэ Ин сидела в кресле у окна, идеально прямая, с мечом, лежащим на коленях. Её лицо было бледным, а глаза — покрасневшими от бессонницы. Рядом, прислонившись к стене, стоял Сухо. Его взгляд, обычно полный восхищения, теперь был колючим и настороженным.
– Ты вернулся, – тихо сказала Хэ Ин. Это не был вопрос.
– Нам нужно поговорить, – произнес я, и мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым.
– О чем, отец? – Сухо сделал шаг вперед, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – О том, почему ты не возвращался три дня? Или о том, почему твоя мана теперь пахнет как мана той женщины из аэропорта?
Я посмотрел на сына. Он был моей копией, и сейчас я видел в нем ту же прямолинейность, которая когда-то помогла мне выжить. Скрывать правду было бы оскорблением для них обоих.
– Хэ Ин, – я перевел взгляд на жену. – Я не буду оправдываться. То, что произошло между мной и Окумурой Юми... это не просто интрижка. Это резонанс душ. Я чувствую её так, как никогда не чувствовал никого другого. Рядом с ней я... другой.
Хэ Ин медленно поднялась. Её пальцы побелели, сжимая рукоять меча.
– Резонанс душ? – она горько усмехнулась. – Джинву, я была с тобой с самого начала. Я ждала тебя, когда ты ушел на войну с Монархами. Я родила тебе сына. Я любила тебя, когда ты был простым охотником ранга E, и когда стал богом смерти. И теперь ты говоришь мне, что какая-то «небесная королева» — твоя судьба?
– Это не «какая-то женщина», мама! – взорвался Сухо. – Она — враг! Она сильнее отца, она опасна! Отец, ты в своем уму? Ты предаешь нас ради силы?
– Дело не в силе, Сухо! – я повысил голос, и тени в углах комнаты угрожающе зашевелились. – Вы не понимаете. Как только я встретил её, Система внутри меня начала меняться. Мы созданы друг для друга не людьми, а чем-то гораздо более древним. Я не могу это игнорировать. Если я останусь здесь, я просто медленно сойду с ума, а вместе со мной пострадаете и вы.
Хэ Ин подошла ко мне вплотную. Она была намного ниже, но сейчас казалась огромной в своем горе.
– Ты уходишь к ней? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.
– Да, – ответил я, и это слово прозвучало как смертный приговор. – Я обеспечу вас всем. Этот дом, любые ресурсы Ассоциации, моя защита — всё останется вашим. Но я больше не могу быть твоим мужем, Хэ Ин. Это было бы ложью.
Она молчала долго, так долго, что я слышал удары её сердца. А потом, к моему удивлению, она не закричала. Она просто медленно отстегнула ножны со своим мечом и положила их на стол.
– Ты всегда был эгоистом, Сон Джинву, – прошептала она. – Теневой Монарх не может принадлежать одной женщине или одной семье. Ты принадлежишь вечности. Я всегда это знала, просто боялась признать. Уходи.
– Мама, нет! – Сухо бросился к ней, но она остановила его жестом руки.
– Сухо, твой отец перестал быть человеком давным-давно. Мы пытались удержать океан в стакане воды. Это было обречено.
Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел не ненависть, а бесконечную, выжженную пустыню.
– Уходи к своей королеве, Джинву. Но не смей приходить сюда, когда боги, о которых она говорит, решат, что ты им больше не нужен.
– Отец, – Сухо стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Если ты сейчас переступишь этот порог... не жди, что я назову тебя отцом в следующий раз, когда мы встретимся на поле боя. Я буду тренироваться. Я стану сильнее тебя. И я защищу маму от того хаоса, который ты привел в наш мир.
Слова сына ударили больнее, чем любой клинок. Я хотел обнять его, хотел объяснить, что делаю это в том числе ради их безопасности, потому что грядущая война сотрет в порошок любого, кто не обладает божественной силой. Но я промолчал. Любые слова сейчас были бы лишь солью на ранах.
Я развернулся и пошел к выходу. Каждый шаг давался мне с трудом, словно я тащил на плечах гору.
– Джинву! – окликнула меня Хэ Ин, когда я уже был у двери.
Я остановился, не оборачиваясь.
– Она действительно того стоит? – спросила она с надрывом.
Я закрыл глаза, и передо мной всплыл образ Юми — её тихая улыбка, её лазурное пламя, её душа, которая пела в унисон с моей.
– Да, – ответил я. – Она — это я. В другом воплощении.
Я вышел из дома, и прохладный утренний воздух Сеула показался мне горьким. Я знал, что только что разрушил единственное светлое, что было в моей жизни. Я предал женщину, которая была моим якорем, и потерял уважение сына.
Но когда я почувствовал, как мана Юми коснулась моего сознания, призывая обратно, я понял, что не мог поступить иначе. Монарх Теней не ищет покоя. Он ищет истину. И моя истина теперь жила в маленьком доме в лесу, ожидая начала войны, которая изменит всё.
Я активировал «Обмен тенями», оставляя позади свое прошлое. Впереди была только тьма, озаренная лазурным пламенем Окумуры Юми. И в этой тьме я наконец-то был свободен.