Родственная душа
Жажда Монарха
Прошла неделя с того момента, как моя реальность раскололась. С того самого поцелуя на полигоне, который должен был стать актом неповиновения, а превратился в клеймо, выжженное на моей душе. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, бессмертный повелитель армии мертвых, оказался в плену у собственных чувств.
Каждую ночь я видел один и тот же сон. В нем не было битв, не было крови и криков монстров. Была только она. Окумура Юми. Я видел, как её фарфоровая кожа горит под моими пальцами, как её небесно-голубые глаза затуманиваются от желания, а холодная маска величия трескается, обнажая страсть. Я хотел прижать эту женщину к себе так сильно, чтобы она забыла о своем статусе Небесного Короля. Я хотел, чтобы она выгибалась под моим телом, выкрикивая мое имя в экстазе, признавая во мне не просто союзника, а своего мужчину.
Днем реальность становилась невыносимой. Когда Ча Хэ Ин подходила ко мне, когда её рука касалась моего плеча или щеки, я чувствовал не тепло, а резкое, почти физическое отвращение. Мое тело, признавшее Юми своей «родственной душой», теперь отвергало любую другую близость. Каждое проявление нежности со стороны жены вызывало во мне глухое раздражение, которое я с трудом подавлял. Это было жестоко, я знал это. Хэ Ин не заслужила такого отношения, но я ничего не мог с собой поделать. Мана внутри меня пела и бесновалась всякий раз, когда я вспоминал вкус губ Юми.
Я больше не мог ждать. Мое терпение лопнуло, когда я осознал, что не могу сосредоточиться даже на тренировках Сухо. Я должен был найти её.
Её присутствие в мире было подобно ледяному маяку. Мне не составило труда отследить её ауру. Она не пряталась в роскошных отелях Сеула. Юми выбрала уединенный, уютный дом за городом, скрытый густым лесом и мощными барьерами, которые для любого другого охотника были бы непреодолимы. Но не для меня.
Я прошел сквозь пространство, используя «Обмен тенями» с одной из своих незаметных ищеек, которую я предусмотрительно оставил неподалеку.
Я материализовался прямо в гостиной. В доме было тихо, пахло озоном и дорогим чаем. Юми была здесь. Я чувствовал её пульсацию в соседней комнате.
Она вышла мне навстречу, и у меня перехватило дыхание. На ней не было ни доспехов, ни жилета, ни строгих брюк. Только тонкая белая рубашка, едва доходящая до середины бедер. Волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи. Она выглядела домашней, уязвимой и в то же время невероятно опасной.
Юми остановилась, увидев меня. В её глазах не было удивления — лишь глубокое, томительное ожидание, которое она даже не пыталась скрыть.
– Ты всё-таки пришел, – тихо произнесла она. Её голос лишил меня остатков самообладания.
Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Моя мана заполнила комнату, смешиваясь с её энергией.
– Ты ведь чувствуешь то же самое, что и я, не так ли, королева? – мой голос сорвался на хрип. – Твое тело зовет меня так же громко, как мое зовет тебя.
Я надвигался на неё, как хищник на добычу. Юми не отступила. Она медленно опустилась на мягкий пуфик, стоявший у окна, не сводя с меня пронзительного взгляда. Её молчание было громче любого признания.
Я опустился перед ней на колени. Это не было жестом подчинения — это был жест обладания. Я обхватил её лодыжку, чувствуя под пальцами пульс. Моя рука медленно поползла вверх по её ноге. Кожа была нежной, как лепесток лилии, и пугающе горячей.
Я начал покрывать её ногу поцелуями, поднимаясь всё выше. Каждое прикосновение моих губ заставляло её вздрагивать. Я раздвинул её бедра, и полы рубашки задрались, обнажая её совершенное тело. Я не мог оторваться. Я целовал её бедра, чувствуя, как она напрягается под моими руками. Мои губы касались её живота, и я слышал, как её дыхание становится прерывистым и тяжелым.
– Джинву... – выдохнула она, и в этом шепоте было столько боли и жажды, что у меня потемнело в глазах.
Я поднялся выше, нависая над ней, упираясь руками в пуфик по обе стороны от её бедер. Мы были так близко, что я чувствовал жар, исходящий от её кожи.
– Я до безумия хочу тебя, моя королева, – прошептал я ей прямо в губы. – Я хочу забрать тебя всю, до последней искры твоей силы.
Я впился в её губы, притягивая её к себе так сильно, что, казалось, мы сейчас срастемся. Это не был нежный поцелуй — это была битва, продолжение того столкновения на полигоне. Юми ответила с такой же яростью, её руки запутались в моих волосах, притягивая меня еще ближе.
В этот момент я понял, что пути назад нет. Мы были двумя сторонами одной медали, двумя монархами, нашедшими свое отражение друг в друге. И ни боги, ни люди, ни сама судьба не смогут теперь разорвать эту связь.
– Возьми... – прошептала она мне в губы, срывая с меня одежду своими тонкими, но невероятно сильными пальцами. – Возьми то, что принадлежит тебе по праву.
Я подхватил её на руки, чувствуя её легкость и одновременно сокрушительную мощь её ауры. Мы повалились на широкую кровать, и мир вокруг окончательно перестал существовать. Осталась только тьма моих теней и лазурное пламя её души, которые сливались в едином, ослепляющем порыве.
В ту ночь я узнал, что такое истинная сила. Это была не способность убивать богов. Это была способность полностью раствориться в другом существе, теряя себя и обретая вновь. Каждое её движение, каждый стон, сорвавшийся с её губ, когда я входил в неё, были для меня ценнее всех титулов мира.
Она выгибалась под моим телом, её глаза светились ярким небесным светом, а на коже проступали золотистые узоры, пульсирующие в такт моему сердцу. Я шептал её имя, покрывая её лицо поцелуями, и чувствовал, как моя тьма переплетается с её светом, создавая нечто новое, не подвластное законам Системы.
Когда всё закончилось, мы лежали в тишине, сплетясь руками и ногами. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Я прижимал её к себе, вдыхая аромат её волос, и чувствовал странное, непривычное спокойствие. Голод, терзавший меня неделю, наконец утих, сменившись глубоким чувством принадлежности.
– Ты понимаешь, что мы наделали? – тихо спросила Юми, прижимаясь щекой к моей груди. Её голос всё еще немного дрожал.
– Мы сделали то, что должны были, – ответил я, перебирая её пряди. – Мы — родственные души, Юми. Против этого не пойдешь.
Она приподнялась на локте, глядя мне в глаза. В её взгляде теперь было не только величие, но и нежность, которую она, вероятно, не показывала никому тысячи лет.
– Боги не простят нам этого союза, Джинву. Монарх Теней и Небесный Король... это нарушение всех мыслимых балансов. Они придут за нами.
Я усмехнулся и притянул её к себе для нового поцелуя.
– Пусть приходят. Теперь у нас есть сила, о которой они даже не мечтали. Мы не просто защитники этого мира. Мы — его новые правила.
Юми улыбнулась — впервые по-настоящему, открыто. И в этой улыбке я увидел гибель старого мира и рождение нового.
– Тогда будем готовы, мой Монарх, – прошептала она, закрывая глаза.
Я знал, что впереди нас ждут великие битвы. Я знал, что мне придется объясняться с Хэ Ин, и что Сухо увидит во мне не только отца, но и мужчину, выбравшего свою судьбу вопреки всему. Но глядя на спящую в моих объятиях Юми, я понимал: я бы прошел этот путь снова и снова. Потому что теперь я был не один. У теней появилось свое солнце. И это солнце принадлежало мне.