← Назад к обзору

Родственная душа

Наследники теней и лепестки сакуры

Время — странная штука для того, кто командует армией бессмертных. Для моих теней тринадцать лет пролетели как одно мгновение, как короткий вздох между битвами. Но для меня, живущего в ритме сердца Юки, это была целая вечность, наполненная вкусом домашнего хлеба, детским смехом и переменами, к которым невозможно подготовиться заранее.

Я стоял на террасе нашего дома, прислонившись к перилам, и наблюдал за тем, как вечернее солнце окрашивает сад в золотисто-розовые тона. В воздухе плыл аромат цветущей сакуры и чего-то сладкого — Юки снова затеял на кухне свой фирменный черничный пирог.

– Джинву, ты опять ушел в себя? – раздался тихий, смешливый голос.

Я обернулся и почувствовал, как в груди разливается привычное тепло. Юки стоял в дверях, вытирая руки полотенцем. Прошло тринадцать лет с тех пор, как мы поженились, но время словно не имело над ним власти. Его кожа оставалась такой же фарфоровой, черные взъерошенные волосы всё так же непокорно падали на лоб, а в небесно-голубых глазах всё так же плясали искорки жизни. Он не постарел ни на день — возможно, моя мания оберегать его и делиться жизненной силой сделала свое дело, а может, он просто был слишком светел для этого мира, чтобы увядать.

– Просто любуюсь видом, – я притянул его к себе, вдыхая аромат ванили, который, кажется, навечно въелся в его кожу. – И тобой.

– Ты говоришь это каждый день, Монарх, – Юки прижался лбом к моему плечу, довольно зажмурившись. – Но мне никогда не надоест это слушать.

Нашу идиллию прервал грохот со стороны тренировочной площадки, а затем громкий, уверенный голос:

– Игрис, ты поддаешься! Я же видел, что ты мог заблокировать этот удар!

Я невольно усмехнулся. Мой старший, Алекс. В свои семнадцать он уже перегнал Юки и сравнялся со мной — рост сто девяносто, широкие плечи, мощный разворот грудной клетки. Система обещала, что он будет моей копией, но природа сыграла шутку. Внешне Алекс был абсолютным отражением Юки: те же взъерошенные черные волосы, та же фарфоровая кожа и пронзительно-голубые глаза. Даже пирсинги в ушах он сделал в тех же местах, что и отец. Но характер... характер был моим. Холодным, расчетливым и невероятно упрямым.

– Он загоняет бедного рыцаря, – Юки вздохнул, глядя на сына. – Джинву, скажи ему, чтобы он шел ужинать. Иначе он проведет в тени всю ночь.

– Алекс! – крикнул я, и мой голос, усиленный маной, заставил деревья в саду вздрогнуть. – Пять минут, и чтобы был за столом. Это приказ.

– Понял, папа! – донеслось в ответ.

Из-за угла дома, соревнуясь в скорости, вылетели еще двое. Сухо и Миджун. Пятнадцатилетние близнецы были моей зеркальной копией — черные волосы, серые глаза, похожие на грозовую тучу, и та же аура спокойной силы, которая пугала окружающих, но не нас. Они были неразлучны и работали в паре так слаженно, что даже Бер иногда пасовал перед их скоординированными атаками.

– Папа, Сухо опять использовал «Власть Монарха», чтобы забрать у меня приставку! – пожаловался Миджун, на бегу пытаясь подставить брату подножку.

– Это была тактическая необходимость, – невозмутимо отозвался Сухо, ловко уворачиваясь и первым запрыгивая на террасу.

– Вы оба ведете себя как дети, хотя вам скоро получать лицензии охотников, – я покачал головой, но в душе гордился ими. Они были сильны, возможно, слишком сильны для своего возраста.

И тут наступила тишина. Та самая особенная тишина, которая всегда сопровождала появление нашей младшей.

– Папочка, смотри, что я нашла!

Сон Ай, наша тринадцатилетняя принцесса, вышла из глубины сада. Она была удивительным созданием, воплощением нашего союза. Один её глаз был небесно-голубым, как у Юки, а другой — стальным серым, как мой. У неё не было магических сил. Совсем. Система молчала, когда она родилась, и я, честно говоря, был этому несказанно рад. В мире, полном монстров и подземелий, моя дочь была обычным человеком. Хрупким, нежным цветком, который мне хотелось спрятать от всего мира.

– Что там у тебя, Ай-я? – я присел на корточки, когда она подбежала ко мне.

Она раскрыла ладошки — там сидел маленький, слегка помятый дождевой червяк.

– Он заблудился на дорожке, и я решила отнести его в травку, чтобы Алекс на него не наступил, когда будет бегать, – серьезно объяснила она.

– Ты очень добрая, милая, – я погладил её по волосам. – Иди мой руки, ужин скоро начнется.

Ай убежала в дом, напевая какую-то мелодию, а я поднялся, чувствуя на себе взгляд Юки.

– Ты ведь до сих пор рад, что у неё нет искры? – тихо спросил он.

– Больше всего на свете, – честно ответил я. – Мальчишки справятся. Алекс уже сильнее многих S-рангов, близнецы — это стихийное бедствие. Но Ай... я хочу, чтобы хотя бы один мой ребенок жил в мире, где не нужно извлекать тени, чтобы выжить.

– Она — наше спасение, – Юки улыбнулся, беря меня за руку. – Она напоминает нам, ради чего мы всё это делаем.

Ужин прошел в привычном шуме. Алекс обсуждал с близнецами новые тактики зачистки врат, которые они посещали под присмотром моих теней. Сухо доказывал, что кинжалы эффективнее длинных мечей, а Миджун пытался незаметно скормить свой брокколи Беру, который материализовался под столом, едва почувствовав запах еды.

– Бер, – строго сказал я, – если ты еще раз поможешь ему нарушить диету, я отправлю тебя охранять врата в Антарктиде на месяц.

Муравей-переросток издал жалобный звук, похожий на скрип ржавых петель, и тут же растворился в тени, оставив Миджуна наедине с его овощами.

– Папа, а можно мне завтра пойти в пекарню с папой Юки? – Ай подняла на меня свои разноцветные глаза. – Он обещал научить меня делать лимонные тарталетки.

– Конечно, принцесса, – я улыбнулся. – Только не забудь надеть куртку, утром обещают прохладу.

После ужина, когда дети разошлись по комнатам, а Ай занялась уроками в гостиной, мы с Юки остались вдвоем на кухне. Я помогал ему убирать посуду — простая домашняя работа всегда успокаивала меня больше, чем медитация.

– Джинву, – Юки вдруг остановился, глядя в окно на темнеющий сад. – Ты заметил, как Алекс на тебя смотрит?

– Как? – я поставил тарелку в шкаф.

– С вызовом. Он хочет доказать, что он достоин твоего имени. Он постоянно тренируется, он почти не отдыхает. Я боюсь, что он сожжет себя раньше, чем станет взрослым.

– Он — сын Теневого Монарха, Юки, – я подошел к нему со спины, обнимая за плечи. – В его жилах течет моя кровь. Он не может иначе. Но я слежу за ним. Игрис докладывает мне о каждом его шаге.

– Я знаю, но... – Юки вздохнул, поворачиваясь в моих руках. – Иногда мне хочется, чтобы он был просто Алексом. Чтобы он не чувствовал груз твоего величия на своих плечах.

– Он справится, – уверенно сказал я. – У него есть твоё сердце, Юки. Это то, что не даст ему превратиться в монстра.

В этот момент дверь в кухню приоткрылась, и на пороге появился Алекс. Он выглядел серьезным, его голубые глаза в полумраке казались почти светящимися.

– Папа, можно тебя на минуту? – спросил он, глядя на меня.

Юки понимающе кивнул и, поцеловав меня в щеку, вышел из кухни, плотно закрыв за собой дверь.

– Что случилось? – я облокотился на стол, внимательно изучая сына.

Алекс прошел в центр комнаты и остановился, выпрямив спину. В нем было столько достоинства и скрытой мощи, что я на мгновение увидел в нем себя — того, кто когда-то стоял перед Картенноном, готовый принять свою судьбу.

– Я хочу пойти во врата S-ранга. Один.

Я почувствовал, как воздух в комнате стал холоднее. Мои тени зашевелились, реагируя на мой гнев.

– Тебе семнадцать, Алекс. Ты еще не получил официальную лицензию.

– Мне плевать на лицензию! – его голос сорвался, но он тут же взял себя в руки. – Я сильнее большинства охотников в этой стране. Ты сам это знаешь. Игрис сказал, что мой контроль над тенями почти идеален.

– Почти — это не идеально, – отрезал я. – Врата S-ранга не прощают ошибок. Один неверный шаг, и тебя не спасет даже твоя кровь.

– Ты пошел туда, когда был никем! – выкрикнул он, и его глаза вспыхнули ярким голубым светом. – Ты стал легендой, потому что рисковал всем. Почему ты лишаешь меня этого права? Потому что боишься за меня? Или потому что боишься, что я стану сильнее тебя?

Я медленно сократил расстояние между нами. Несмотря на его рост, я всё еще возвышался над ним своей аурой.

– Я не боюсь, что ты станешь сильнее, Алекс. Я мечтаю об этом. Но я не позволю тебе совершить глупость из-за ущемленной гордости. Ты хочешь доказать, что ты мужчина? Докажи это тем, что сможешь защитить свою семью, а не тем, что бросишься в пасть к монстру ради славы.

Алекс тяжело дышал, его кулаки были сжаты до белизны суставов.

– Ты просто не понимаешь... – прошептал он. – Быть твоим сыном — это как жить в тени солнца. Все ждут от меня чудес. А я... я просто хочу знать, на что я способен сам. Без твоих рыцарей за спиной. Без твоей защиты.

Я посмотрел на него и вдруг увидел в нем того маленького мальчика, который когда-то плакал, потому что не мог поднять меч Игриса. Его боль была настоящей. Его жажда самоидентификации была естественной.

– Хорошо, – сказал я тише. – Завтра на рассвете мы пойдем на тренировочный полигон. Если ты сможешь продержаться против меня хотя бы три минуты без использования теней — я позволю тебе пойти в рейд. Но под моим присмотром.

Глаза Алекса расширились.

– Против тебя?

– Против меня. Настоящий бой. Ты хотел знать, на что способен? Завтра ты это узнаешь.

Он кивнул, коротко и решительно, после чего вышел из кухни. Я остался один, глядя на свои руки. Они всё еще могли разрушать миры, но сейчас они дрожали от осознания того, как быстро мои дети становятся взрослыми.

– Ты был слишком суров с ним, – Юки стоял в дверях, он явно всё слышал.

– Он должен понимать разницу между уверенностью и самоуверенностью, – я подошел к нему и обнял, пряча лицо в его волосах. – Юки, я боюсь за них. Мир меняется. Врата становятся нестабильными. Я не всегда смогу быть рядом.

– Ты всегда будешь рядом, – Юки мягко отстранился и посмотрел мне в глаза. – В их сердцах. В их силе. В том, как они любят друг друга. Джинву, посмотри на нас. Мы создали не просто армию. Мы создали семью. И это — твоя величайшая победа.

Я улыбнулся, чувствуя, как тревога отступает. Он был прав. Моя сила была не в тенях, а в этом маленьком человеке, который не побоялся связать свою жизнь с Монархом.

Позже, когда весь дом погрузился в сон, я зашел в комнату к Ай. Она спала, обняв плюшевого медведя, которого я когда-то привез ей из поездки в Японию. Её разноцветные глаза были закрыты, дыхание было ровным и спокойным. В этой комнате не было магии, не было теней, не было войн. Здесь была только чистота.

Я присел на край её кровати и осторожно поправил одеяло.

– Спи, маленькая принцесса, – прошептал я. – Пока я жив, ни одна тень не коснется твоего сна.

Я вышел в коридор и столкнулся с Сухо и Миджуном. Они стояли в пижамах, выглядя непривычно серьезными.

– Папа, – прошептал Сухо, – мы слышали про завтрашний бой. Алекс злится, но он справится.

– Мы будем болеть за тебя, папа, – добавил Миджун с хитрой улыбкой. – Но если он тебя побьет, можно нам будет не доедать брокколи?

Я не выдержал и негромко рассмеялся, обнимая обоих сыновей за плечи.

– Идите спать, стратеги. Завтра будет длинный день.

Когда я наконец вернулся в нашу спальню, Юки уже спал, оставив включенным ночник на моей стороне кровати. Я лег рядом, чувствуя его тепло.

Тринадцать лет. Четверо детей. Один пекарь, перевернувший мой мир.

Я закрыл глаза, и мои тени бесшумно разошлись по всему дому, создавая непроницаемый кокон безопасности. Завтра я буду сражаться со своим сыном. Завтра я буду учить его боли и силе. Но сегодня... сегодня я был просто Сон Джинву, человеком, который нашел свое счастье в тихом шепоте сакуры и вкусе черничного пирога.

И в этом мире, который я когда-то спас, это было единственное, что имело значение.

– Спасибо тебе, Юки, – прошептал я в темноту, прежде чем сон окончательно накрыл меня.

Где-то в глубине сада Игрис и Бер безмолвно патрулировали территорию, а в небе над Сеулом медленно гасли звезды, уступая место новому дню. Дню, который принесет новые битвы, но который мы встретим вместе.

Потому что тень не может существовать без света, а мой свет всегда ждал меня дома. С черничным пирогом и бесконечной любовью в небесно-голубых глазах. И пока это было так, Монарх Теней был по-настоящему непобедим.