← Назад к обзору

Родственная душа из другого мира

Симфония ветра и новой жизни

– Юми, дыши! Пожалуйста, просто дыши, как я тебя учил! – Голос Аанга сорвался на высокой ноте, в которой смешались мольба и запредельный ужас.

– Заткнись, Аанг! Просто... заткнись со своим дыханием! – Юми вскрикнула, ее пальцы мертвой хваткой впились в предплечье мужа, оставляя на коже глубокие багровые следы. – Если ты еще раз скажешь мне про «внутренний покой», я клянусь, я вырву тебе твой кочевнический язык и скормлю его Аппе!

В Южном храме Воздуха творился настоящий хаос. Катара, которая вызвалась принимать роды, металась по комнате, отдавая приказы помощницам. Зуко, непривычно бледный, стоял у дверей, готовый в любой момент сорваться за горячей водой или чистыми полотенцами. Сокка, решивший, что его присутствие «необходимо для поднятия боевого духа», сидел в углу и пытался не упасть в обморок, судорожно сжимая в руках свой бумеранг.

– Аанг, сделай что-нибудь! – крикнула Катара, не оборачиваясь. – Твоя связь с ней сейчас работает против нас! Ты транслируешь ей свою панику, а она возвращает тебе свою боль. Замкнутый круг!

Аанг зажмурился. Катара была права. Из-за их мистической связи «родственных душ» он чувствовал каждое сокращение мышц Юми, каждую вспышку жгучей боли, пронзавшую ее тело. Но хуже всего был ее гнев — первобытный, яростный гнев женщины, чье тело разрывалось на части, чтобы дать жизнь новой.

– Прости, любимая, прости... – Аанг прижался лбом к ее мокрому от пота виску, поглаживая ее по спутанным черным волосам. – Я здесь. Я чувствую тебя. Я заберу часть боли, если смогу.

– Ты ни черта не заберешь! – прорычала Юми, ее глаза, обычно небесно-голубые, сейчас казались потемневшими от страдания. – Это ты... ты во всем виноват! Ты и твои «традиции восстановления народа»! В следующий раз рожать будешь сам, ясно тебе?!

Она снова закричала, и этот звук, полный муки, эхом разнесся по высоким сводам храма. Снаружи Аппа тревожно взревел, чувствуя состояние хозяев, а лемуры Момо забились под крышу, не понимая, что происходит.

Прошло четыре часа. Затем пять. Аанг перестал чувствовать собственные пальцы, которые Юми едва не сломала во время очередных схваток. Он шептал ей слова на древнем языке воздушных кочевников — мантры, призванные успокаивать дух. Он пытался создать вокруг нее прохладный кокон из воздуха, чтобы облегчить лихорадочный жар, но Юми лишь отмахивалась, требуя больше сил и меньше «фокусов».

– Еще немного, Юми! Я уже вижу головку! – Голос Катары был полон напряжения. – Давай, еще один раз, самый сильный! За всё то мясо, что ты съела в этом храме!

Юми издала звук, средний между рычанием зверя и боевым кличем. Она приподнялась, опираясь на руки Аанга, и вложила в этот последний рывок всё свое упрямство, всю силу мастера боевых искусств и всю ярость современного мира.

И вдруг... всё стихло. На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает вода в тазу. А затем тишину разорвал тонкий, требовательный крик.

– Мальчик! – Катара улыбнулась, передавая сверкающий комочек жизни помощнице. – Юми, Аанг, смотрите, какой он крепкий!

Аанг замер, его глаза расширились. Он смотрел на крошечное существо, которое уже вовсю махало кулачками. Но не успел он осознать случившееся, как Юми снова вскрикнула, ее тело выгнулось дугой.

– О боги, второй! – Сокка в углу всё-таки сполз по стенке, закрыв глаза руками. – Я же говорил, что их там двое! Я чувствовал это своим инстинктом воина!

Еще двадцать минут борьбы, пота и слез — и второй крик, чуть более тихий, но такой же уверенный, огласил комнату.

– Еще один мальчик! – Катара выглядела изнеможенной, но абсолютно счастливой. – Близнецы. Аанг, у тебя два сына.

Юми бессильно откинулась на подушки. Ее лицо было бледным как фарфор, кожа блестела от пота, но в глазах появилось что-то такое, чего Аанг никогда раньше не видел — бесконечная, всепоглощающая нежность.

Когда детей обмыли и завернули в мягкие пеленки из шелка Воздушных кочевников, Катара осторожно положила их на руки матери.

Аанг опустился на колени у кровати. Он смотрел на своих сыновей и не мог дышать. Старший, родившийся первым, был вылитая Юми: черные как смоль волосики, чуть заостренный подбородок и даже во сне — какая-то упрямая складка между бровей.

– Юки, – прошептала Юми, касаясь пальцем щечки первенца. – Снежный цветок. Наш маленький воин.

Младший же, названный Сорой, что означало «небо», был точной копией отца. Его личико было круглым и спокойным, а на лбу уже угадывалась та самая линия, где когда-то появится его собственная стрела.

Услышав первый совместный плач своих детей, Аанг не выдержал. Он закрыл лицо руками и расплакался — громко, навзрыд, как ребенок. Это были слезы облегчения, радости и того невероятного груза, который наконец-то свалился с его плеч. Сто лет одиночества, гибель его народа, тяжесть титула Аватара — всё это теперь казалось далеким прошлым. Здесь, в этой комнате, начиналась новая история его народа.

– Эй, Лысый... – Юми слабо улыбнулась, протягивая руку и касаясь его головы. – Перестань сырость разводить. А то Сора подумает, что его папа — плакса.

– Я просто... я так счастлив, Юми, – Аанг поднял голову, его глаза покраснели, но светились неземным светом. – Спасибо тебе. За них. За то, что ты пришла в мой мир.

Прошло еще несколько часов. Храм постепенно успокаивался. Зуко и Сокка ушли на террасу отмечать событие (Сокка утверждал, что ему нужно «лекарство от стресса»), Катара приготовила восстанавливающий отвар для Юми и тоже отправилась отдыхать.

В комнате воцарился полумрак, освещаемый лишь мягким светом масляных ламп. Юми сидела на кровати, обложенная подушками. Она уже успела немного прийти в себя и теперь кормила детей. Юки и Сора, прижавшись к ней, мерно сопели, наполняя комнату тем самым особенным запахом младенцев, который нельзя спутать ни с чем.

Аанг зашел в комнату тихо, стараясь не шуметь. На нем были только свободные оранжевые штаны, торс оставался открытым, демонстрируя татуировки и шрамы — следы его долгой борьбы за мир. В руках он нес поднос с фруктами: сочными персиками, которые так любила Юми, и сладким инжиром.

Он остановился в дверях, завороженно глядя на эту картину. Его жена, дерзкая девчонка из будущего, мастер спорта и обладательница острого языка, сейчас выглядела как древнее божество материнства. Свет ламп золотил ее кожу, а черные волосы рассыпались по плечам, контрастируя с белым шелком сорочки.

– Чего стоишь как истукан? – тихо спросила Юми, не поднимая глаз от детей. – Заходи уже. Персики сами себя не съедят.

Аанг подошел и поставил поднос на прикроватный столик. Он присел на край кровати, боясь спугнуть этот момент абсолютного счастья.

– Они такие маленькие, – прошептал он, протягивая руку и осторожно касаясь крошечной ручки Соры. Малыш инстинктивно ухватился за его палец, и Аанг почувствовал, как по его телу пробежала волна тепла.

– Маленькие, но прожорливые, – хмыкнула Юми. – Весь в тебя, Сора. А Юки... он уже пытается командовать. Чувствую, нам с ними скучно не будет.

Аанг перевел взгляд на жену.

– Как ты себя чувствуешь? Боль прошла?

– Почти, – Юми подняла на него глаза, и в них промелькнула тень усталости, смешанная с глубоким удовлетворением. – Знаешь, Аанг... в моем мире говорили, что роды — это как марафон, только в конце тебе дают не медаль, а человека. А мне дали двоих. Думаю, я заслужила пожизненный запас этих персиков.

Аанг взял один плод, аккуратно очистил его от кожицы и поднес дольку к ее губам. Юми приняла угощение, довольно зажмурившись.

– Ты самая сильная женщина, которую я знаю, – серьезно сказал Аанг. – Даже сильнее Кьоши. Та сражалась с армиями, а ты... ты победила саму смерть, подарив жизнь.

Юми проглотила персик и внимательно посмотрела на мужа.

– Аанг, я видела, как ты плакал. О чем ты думал в тот момент?

Аватар опустил голову, глядя на свои татуировки.

– Я думал о том, что больше не последний. Что у этих стен снова есть будущее. Что когда-нибудь эти двое будут летать на зубрах по этим коридорам, играть в воздушныйбол и... просто быть свободными. Я думал о том, что моя связь с тобой — это лучшее, что случилось со мной за все мои жизни.

Юми вздохнула и прислонилась головой к его плечу, стараясь не потревожить кормящихся детей.

– Знаешь, там, в 2026-м, я всегда чувствовала, что мне чего-то не хватает. Будто я живу чужую жизнь. Все эти тренировки, бои... это было лишь подготовкой. К тебе. К ним.

Она посмотрела на Юки, который уже наелся и теперь смешно пускал пузыри во сне.

– Они оба маги воздуха, Аанг. Я чувствую это. В них столько энергии, что воздух вокруг них постоянно вибрирует.

– Я тоже это чувствую, – кивнул он. – Юки будет сильным и порывистым, как ты. А Сора... он будет чувствовать мир каждой клеточкой. Мы научим их всему.

– Только обещай мне одну вещь, – Юми вдруг стала серьезной.

– Всё, что угодно.

– Никаких бритья голов до восемнадцати лет! – Она сверкнула глазами. – Я не позволю тебе превратить моих красавчиков в маленькие бильярдные шары раньше времени.

Аанг негромко рассмеялся, и этот смех был полон такой искренней радости, что даже дети во сне зашевелились.

– Договорились. Пусть растут с волосами. Главное, чтобы они росли в мире.

Он обнял ее за плечи, притягивая ближе к себе. В этой тишине, наполненной дыханием младенцев и ароматом персиков, Аанг наконец-то почувствовал, что его миссия выполнена. Баланс был восстановлен не тогда, когда пал Озай, а сейчас — когда в Южном храме Воздуха забились два новых сердца.

– Спи, Юми, – прошептал он, целуя ее в макушку. – Я буду здесь. Я буду охранять ваш сон.

– Попробуй только уйти, – пробормотала она, уже засыпая. – Ты мне еще должен массаж ног за те шесть часов ада...

Аанг улыбнулся. Его жена оставалась верной себе даже после того, как совершила чудо. Он сидел в темноте, слушая симфонию ветра за окном и мерное сопение своей семьи, и знал: что бы ни принесло будущее — новые порталы, угрозы или перемены — он встретит их не один. У него была его Юми, его сыновья и целый мир, который теперь принадлежал им всем.

Над храмом взошла полная луна, освещая серебристым светом стрелу на лбу спящего Аватара и спящую женщину, которая пришла из другого времени, чтобы навсегда изменить ход истории. Ветер нежно колыхал занавески, словно баюкая новых хозяев горного замка. Легенда продолжалась.