← Назад к обзору

Родственная душа из другого мира

Пир среди облаков и хмель судьбы

На следующее утро после того, как башня Храма едва не взлетела на воздух от всплеска магии и чувств, Южный храм Воздуха наполнился запахами, которых эти священные стены не знали столетиями. Аанг, верный своим принципам, но ещё более верный зову своего сердца (и опасаясь за сохранность собственных щек), сдался. Ради Юми он был готов пойти на сделку с совестью и даже позволить Сокке достать «настоящую еду».

– Я не говорю, что это правильно, – оправдывался Аанг перед статуей монаха Гияцо, пока Юми, засучив рукава оранжевой туники, хозяйничала на импровизированной кухне под открытым небом. – Но она... она другая, Гияцо. Если я не дам ей то, что ей нужно, она просто зачахнет. Или съест Сокку. А Сокка мне еще нужен для планирования маршрутов.

Юми же времени зря не теряла. Она обнаружила, что в кладовых храма, которые Зуко регулярно пополнял провизией из Страны Огня, было достаточно специй и вяленого мяса, а Сокка, сияя от счастья, притащил тушу горного кабано-лося, добытого на нижних склонах.

– Так, народ, отошли от плиты! – командовала Юми, ловко орудуя ножом, который она достала из своего рюкзака. – Сокка, если ты еще раз попытаешься стянуть кусок сырого мяса, я применю на тебе прием, который в моем мире называют «летящий подзатыльник».

– Но Юми! – заныл Сокка, преданно глядя на разделочную доску. – Я не ел ничего существеннее салата целую неделю! Мой желудок думает, что мы в плену у нации Травоядных!

– Терпи, воин, – усмехнулась девушка, подмигнув ему. – Скоро ты узнаешь, что такое настоящий стейк с маринадом из будущего.

Она готовила с упоением, напевая под нос странную, ритмичную мелодию, которую Аанг никогда не слышал. Это была музыка её мира — резкая, энергичная, заставляющая её бедра покачиваться в такт. Аанг прислонился к колонне, завороженно наблюдая за ней. Юми в лучах полуденного солнца казалась ему божеством огня и воздуха одновременно. Её фарфоровая кожа слегка заблестела от жара углей, а голубые глаза сияли азартом.

Она не забыла ни о ком. Для Аанга она приготовила особое блюдо: тушеные овощи в кокосовом молоке с пряностями, которые пахли так соблазнительно, что даже Сокка на секунду засомневался в своей любви к мясу. Для Катары и Зуко она сделала рыбу в остром соусе, сочетавшем холодную свежесть воды и жгучий темперамент огня.

– Это... это просто невероятно, – прошептала Катара, когда Юми расставила тарелки на большом каменном столе на террасе. – Откуда ты знаешь такие сочетания?

– В моем мире еда — это искусство, – ответила Юми, вытирая руки о полотенце. – У нас смешаны кухни всех народов. Мы называем это «фьюжн». А теперь — ешьте, пока не остыло!

Начался настоящий пир. Сокка ел так, будто это был его последний обед в жизни, набивая рот до отказа и лишь блаженно мыча. Суюки, сидевшая рядом, лишь стыдливо прикрывала глаза рукой, но сама не отставала, аккуратно пробуя кусочки сочного мяса. Зуко и Аки, маг земли, которого привела Тоф, о чем-то оживленно спорили, жестикулируя палочками для еды. Катара наслаждалась каждым кусочком, то и дело бросая на Зуко нежные взгляды.

Аанг сидел напротив Юми. Он попробовал свое блюдо и замер.

– Юми... это самое вкусное, что я ел за последние сто лет. И пять лет сверху.

– Я рада, Лысый, – она улыбнулась ему своей особенной улыбкой, обнажая клыки. – Ешь, тебе нужны силы. Завтра ты обещал научить меня создавать воздушные воронки.

Тоф и Юми сидели чуть в стороне от общей суеты. Тоф, которая обычно не жаловала девчачьи посиделки, нашла в Юми родственную душу. Они оживленно обсуждали боевые приемы, и Тоф время от времени хлопала подругу по плечу так сильно, что та едва не падала со скамьи.

– Слушай, Юми, – пробасила Тоф, – у тебя в рюкзаке была та странная фляга. Что там?

Юми хитро прищурилась. В её мире она иногда позволяла себе расслабиться после тяжелых соревнований. В рюкзаке действительно завалялась фляжка с крепким напитком, который она берегла «на крайний случай». И, судя по всему, крайний случай наступил.

– Это «огненная вода» из моего мира, Тоф. Хочешь попробовать?

– Ты еще спрашиваешь! – фыркнула маг земли.

К концу вечера, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив облака в кроваво-красный цвет, атмосфера на террасе стала подозрительно веселой. Аанг, закончивший свою порцию, обернулся к девушкам и почувствовал, как у него дернулась бровь.

Юми и Тоф сидели в обнимку, громко хохоча над какой-то шуткой. Фляжка была пуста, а рядом стоял еще и кувшин из запасов Зуко, который явно не содержал в себе чай из жасмина. Юми что-то доказывала Тоф, размахивая руками, и при этом едва не свалилась со стула.

– И тогда я ему говорю: «Парень, твой джеб медленнее, чем интернет в метро!» – выкрикнула Юми, икнув. – А он такой... а он... Тоф, ты меня понимаешь?

– Понимаю, сестренка! – Тоф стукнула кулаком по столу, отчего тарелки подпрыгнули. – Весь мир — это просто большая куча камней, по которой надо бить!

Аанг вздохнул, глядя на Катару, которая тоже с сомнением смотрела на подруг.

– Ребят, думаю, нам пора расходиться, – сказал Аанг, поднимаясь. – Пир удался, но, кажется, кое-кто перебрал с «культурным обменом».

Он подошел к Юми, которая в этот момент пыталась показать Тоф «теневой бой», но вместо этого просто запуталась в собственных ногах. Аанг ловко подхватил её, не давая упасть, и перекинул через плечо, а затем, передумав, перехватил поудобнее — на руки, как невесту.

– Эй! Гравитация! Отпусти меня, я еще не договорила про биомеханику удара! – возмутилась Юми, слабо колотя его по спине.

– Идем, Юми. Тебе нужно проспаться, – пробурчал Аанг, чувствуя, как его собственные уши начинают гореть.

Аки, маг земли, вздохнул и, последовав примеру Аватара, взял Тоф на руки. Та, на удивление, даже не сопротивлялась, лишь что-то невнятно бормотала про «мягкие скалы».

Аанг нес Юми по длинным коридорам храма. От неё пахло специями, костром и тем самым странным напитком, который кружил голову даже ему. Она была теплой, живой и такой близкой, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Ты такой... такой правильный, Аанг, – пробормотала она, уткнувшись носом в его шею. – Стрелочки везде... даже на голове...

– Тише, Юми, – мягко сказал он, заходя в её комнату.

Он осторожно поставил её на ноги у кровати, но не успел отстраниться. Юми удержала его за воротник туники. Её щеки пылали ярким румянцем, а затуманенные глаза блестели в лунном свете, проникающем в окно. Она смотрела на него так, будто видела впервые и одновременно знала целую вечность.

– Аанг... – прошептала она, и её голос вдруг стал удивительно нежным. – Ты такой горячий...

Она икнула, но это не испортило момента. Прежде чем он успел что-то ответить, Юми резко притянула его к себе за шею. Её губы, все еще хранящие вкус пряностей и хмеля, накрыли его губы в требовательном, хаотичном поцелуе.

Аанг опешил. Мир вокруг него закружился быстрее, чем когда он летел на Аппе сквозь шторм. Его руки сами собой легли ей на талию, прижимая к себе, отвечая на этот внезапный порыв. Метка на его запястье запульсировала так сильно, что казалось, она сейчас прожжет кожу. Это была не просто страсть — это было узнавание, глубокое и первобытное.

Но так же внезапно, как это началось, Юми отстранилась. Она тяжело вздохнула, её голова бессильно опустилась ему на грудь.

– Слишком... много... ветра... – пробормотала она и мгновенно уснула, обмякнув в его руках.

Аанг стоял посреди комнаты, не смея пошевелиться. Он чувствовал мерное дыхание Юми через ткань своей одежды, её тепло и тяжесть её тела. Его сердце бешено стучало в ушах, заглушая свист ночного ветра за окном.

Он осторожно уложил её на кровать, снял тяжелые ботинки и укрыл мягким одеялом из шерсти зубра. Некоторое время он просто стоял рядом, глядя на её спящее лицо. В лунном свете она казалась хрупкой и беззащитной, совсем не похожей на ту воительницу, что раскидала разбойников в пустыне.

– Спокойной ночи, Юми, – тихо прошептал он, коснувшись губами её лба. – Твой мир, может, и далеко, но я сделаю всё, чтобы этот мир стал для тебя родным.

Он вышел из комнаты, чувствуя, как ночная прохлада храма помогает ему прийти в себя. Но вкус её поцелуя и жар её тела остались с ним, обещая, что их общая история только начинается. И эта история будет гораздо громче, ярче и вкуснее, чем любая легенда об Аватаре.