Ролка в Вк
Лихорадка под запретом
Комната Вару превратилась в настоящий лазарет, пропитанный запахом эвкалипта, мяты и какой-то жутко полезной, но отвратительной на вкус микстуры, которую Николь и Хелен варили на кухне посменно. Вару лежал, обложенный подушками, и чувствовал себя так, будто его переехал танк, а потом этот же танк решил сдать назад и проверить, всё ли в порядке. Температура то спадала, оставляя после себя липкий пот и слабость, то снова взмывала вверх, раскрашивая мир в ядовито-зелёные галлюциногенные тона.
Но хуже всего была не ломота в костях. Худшим было отсутствие связи.
Его смартфон, его окно в мир хаоса и троллинга, лежал на тумбочке — холодный, чёрный и недосягаемый. Пик конфисковал его ещё вчера вечером, когда застукал Вару за попыткой отправить в общий чат фотографию своего градусника с пририсованными усами.
– Тебе нужен покой, а не лайки, – отрезал тогда Пик, пряча телефон в карман своих кожаных штанов. – Пока температура не опустится до тридцати шести и шести, твой единственный собеседник — это потолок.
Вару предпринял попытку к бегству, но едва его босые ноги коснулись холодного пола, голова закружилась так сильно, что он едва не рухнул. Пик подхватил его под локоть и бесцеремонно забросил обратно в кровать, накрыв одеялом по самый подбородок.
Прошло двенадцать часов. Вару чувствовал, что если он не напишет в чат хотя бы одно едкое замечание в адрес Зонтика, его мозг просто взорвется от переизбытка нереализованного сарказма.
Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Пик с подносом, на котором дымилась чашка чая и стояла тарелка с кашей.
– Опять эта овсянка? – прохрипел Вару, пытаясь придать голосу привычную дерзость, но получилось лишь жалобное сипение. – Пик, ты меня убиваешь. Я требую пиццу, колу и свой телефон. Это мои конституционные права!
– В Пиковой Империи конституция — это я, – Пик поставил поднос на колени валета. – Ешь. И не вздумай ныть.
– Я не ною! Я протестую! – Вару слабо ударил кулаком по одеялу. – Там в чате сейчас небось Ромео вовсю подкатывает к девочкам, Джокер придумывает новые правила, а Куромаки высчитывает вероятность моей кончины. Я должен быть там! Я должен мешать! Это моя работа!
Пик присел на край кровати, сложив руки на груди. Его взгляд был тяжелым и не сулил ничего хорошего.
– Вару, я повторяю последний раз. Твой организм на пределе. Если ты сейчас зайдешь в сеть, ты начнешь строчить свои гадости, перевозбудишься, и ночью у тебя снова будет сорок. Ты хочешь, чтобы я вызвал скорую и тебя увезли в настоящую больницу?
– Там есть вай-фай... – пробормотал Вару, ковыряя ложкой в каше.
– Там есть капельницы и строгий режим, – отрезал Пик. – А здесь у тебя есть я. И если ты не угомонишься, я перейду от методов убеждения к методам воспитания. Ты помнишь, что было в ролке?
Вару замер, ложка остановилась на полпути к рту. Воспоминание о той цифровой экзекуции, когда Пик методично и жестко описывал каждый удар ремнем, всё еще вызывало у него странный зуд в области поясницы. Даже понимая, что это был лишь текст, Вару слишком хорошо знал, что Пик слов на ветер не бросает.
– Ты... ты не посмеешь, – Вару прищурился за своими очками. – Я больной. Это будет негуманно. Феликс тебя загрызет за «нарушение добра».
– Феликс сейчас занят тем, что печет тебе печенье, – Пик наклонился ближе, его голос стал опасно тихим. – А остальные уверены, что ты спишь. Если я сейчас сниму ремень и применю его по назначению, никто не придет на помощь. Болезнь — не оправдание для неповиновения, Вару. Хочешь проверить, насколько реально я могу наказать тебя в жизни, а не в ВК?
Вару сглотнул. В комнате стало очень тихо. Он видел пряжку армейского ремня Пика, которая тускло поблескивала в полумраке. Он знал, что Король не шутит. Пик всегда предпочитал радикальные меры, если дисциплина летела к чертям.
– Ладно, ладно! – Вару поднял руки, едва не перевернув тарелку. – Убери свой инквизиторский взгляд. Я ем эту гадость. Но ты хотя бы скажи, что они там пишут? Зонтик плакал?
Пик немного расслабился, но взгляда не отвел.
– Зонтик нарисовал тебе открытку «Выздоравливай». Куромаки прислал график твоего выздоровления. Габриэль спрашивал, почему ты не отвечаешь, и не превратился ли ты в кактус.
– В кактус? – Вару прыснул, и это тут же перешло в приступ кашля.
Пик быстро придержал поднос и подал ему стакан воды. Когда приступ прошел, он аккуратно вытер лоб валета прохладным полотенцем.
– Вот видишь, – сказал Пик почти мягко, но с той же сталью в голосе. – Ты даже посмеяться нормально не можешь. Лежи и молчи.
– Пик, ну хоть на пять минут, – взмолился Вару, когда лидер уже собрался уходить. – Я просто напишу «Всем привет, я жив, вы все неудачники» и всё! Клянусь!
Пик остановился у двери. Он медленно вытащил из кармана телефон Вару, повертел его в руках, глядя на экран. Вару подался вперед, в его глазах вспыхнул азартный огонек.
– Нет, – Пик убрал телефон обратно. – Каждое твоё «пять минут» заканчивается двухчасовым скандалом в комментариях. Я не дам тебе гробить свое здоровье ради троллинга.
– Ты тиран! – крикнул Вару вдогонку.
– А ты — мой подчиненный, – донеслось из коридора. – И если я услышу хоть один звук уведомления из этой комнаты, я вернусь с ремнем. И поверь, Вару, в этот раз я не буду описывать это в чате. Я просто сделаю это так, что ты неделю не сможешь сидеть за компьютером.
Вару упал обратно на подушки, тяжело дыша.
– Ненавижу... – прошептал он, но в глубине души он чувствовал странное облегчение.
Ему не нужно было притворяться сильным. Ему не нужно было поддерживать маску вечного шутника. Пик взял на себя роль жесткого опекуна, и, как ни странно, это давало Вару право просто... болеть.
Через час дверь снова открылась. На этот раз вошел не Пик, а Зонтик. Он нес в руках ту самую открытку и маленькую баночку варенья.
– Вару? Ты спишь? – прошептал шестой клон, осторожно приближаясь к кровати.
– Сплю я, сплю, – буркнул Вару, не открывая глаз. – Пришел поиздеваться над немощным?
– Нет, что ты! – Зонтик испуганно отшатнулся. – Я просто... я хотел принести это. И сказать, что в группе без тебя очень тихо. Даже Куромаки сказал, что это «нелогичное отсутствие шума».
Вару приоткрыл один глаз.
– Да ладно? Прямо так и сказал?
– Да. А Феликс вообще места себе не находит. Он всё время порывается зайти к тебе с обнимашками, но Пик стоит на страже в коридоре и никого не пускает. Он сказал, что любому, кто тебя побеспокоит, он лично... ну... устроит «разбор полетов».
Вару хмыкнул. Значит, Пик не просто отобрал телефон, он выставил настоящий кордон.
– Слушай, Зонтя, – Вару заговорщицки подмигнул, – у тебя же есть телефон с собой?
Зонтик замер, прижав баночку варенья к груди.
– Д-да... Но Пик запретил...
– Да ладно тебе! Он не узнает. Просто дай мне зайти в свой аккаунт на минутку. Я только проверю, не удалил ли Джокер мой замок из ролки. Ну пожалуйста! Я тебе потом разрешу покрасить мои очки в голубой цвет.
Зонтик выглядел так, будто его разрывали на части между состраданием и ужасом перед Пиком.
– Вару, я не могу... Пик сказал, что если ты выйдешь в сеть, он тебя накажет. По-настоящему. Он выглядел очень серьезно, когда говорил про ремень.
– Ой, да он просто пугает! – махнул рукой Вару, хотя у самого внутри всё сжалось. – Он мой Король, а не мой папаша. Давай телефон, быстро!
Зонтик, дрожащими руками, начал доставать смартфон. Вару уже протянул руку, предвкушая сладкий момент возвращения в цифровую стихию, как вдруг дверь распахнулась с таким грохотом, что Зонтик подпрыгнул на месте, выронив телефон на кровать.
На пороге стоял Пик. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной, концентрированной ярости. Его взгляд упал на смартфон, лежащий на одеяле Вару.
– Зонтик, выйди, – голос Пика был тихим, но от него по спине пробежал мороз.
– П-пик, я просто... – начал было Зонтик, но, встретившись взглядом с лидером, мгновенно сдулся. – Извините!
Шестой клон пулей вылетел из комнаты, оставив Вару один на один с назревающей катастрофой.
Пик медленно вошел в комнату и закрыл дверь на защелку. Этот звук — «клик» — прозвучал для Вару как приговор.
– Значит, ты не понял, – Пик подошел к кровати и взял телефон Зонтика, откладывая его в сторону. – Ты решил, что мои слова — это просто РП-текст? Что я буду стоять и смотреть, как ты доводишь себя до припадка, пытаясь доказать свою «независимость»?
– Пик, остынь! – Вару попытался отползти к изголовью. – Мы просто смотрели картинки! Честное слово!
– Ты лжешь, Вару. Ты всегда лжешь, когда тебе что-то нужно.
Пик начал медленно расстегивать пряжку своего ремня. Вару почувствовал, как у него пересохло в горле. Это не было игрой в ВК. Это не было описанием действий в чате «Золотой состав + Новички». Это был реальный мир, реальный Пик и очень реальный кожаный ремень.
– Ты болен, поэтому я не буду делать это в полную силу, – сказал Пик, вытягивая ремень из петель. – Но ты должен усвоить урок. Дисциплина — это не то, что ты выбираешь по настроению. Если я сказал «покой», значит, будет покой.
– Пик, подожди! – Вару зажмурился. – Прости! Я больше не буду, честно! Я буду пить эту дрянь, я буду есть кашу, только убери это!
Пик остановился прямо над ним. Он смотрел на дрожащего валета, на его бледное лицо, на капли пота на лбу. Ярость в его глазах начала медленно сменяться чем-то другим — суровым, отеческим наставлением.
– Пообещай мне, – Пик сложил ремень вдвое, и тот издал характерный хлопок, от которого Вару вздрогнул. – Пообещай, что ты не притронешься к гаджетам, пока я лично не разрешу. И что ты будешь слушаться Хелен и Куромаки без своих дурацких комментариев.
– Обещаю! Клянусь! – Вару закивал так часто, что у него снова закружилась голова. – Только не бей... пожалуйста.
Пик постоял еще несколько секунд, словно взвешивая решение. Затем он медленно заправил ремень обратно и застегнул пряжку.
– В этот раз — последнее предупреждение, Вару. Только из-за твоей температуры. Но если я еще раз увижу у тебя в руках хоть что-то, имеющее экран и выход в интернет... я не буду разговаривать. Я просто переверну тебя на живот и выбью из тебя всё это упрямство. Ты меня понял?
– Понял, – прошептал Вару, чувствуя, как по телу разливается слабость от пережитого стресса. – Понял я, понял...
Пик сел рядом и положил руку на плечо валета. Его ладонь была горячей и тяжелой.
– Я делаю это не потому, что мне нравится тебя мучить, – сказал он, глядя куда-то в сторону окна. – А потому, что ты не знаешь меры. Ни в шутках, ни в болезнях. Ты сгораешь, Вару. А мне не нужен сгоревший валет.
Вару ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, чувствуя, как страх медленно уходит, оставляя место странному чувству защищенности. Пик был тираном, да. Он был грубым и часто жестоким. Но он был единственным, кто мог остановить Вару от саморазрушения, когда тот заходил слишком далеко.
– Пик? – тихо позвал Вару через некоторое время.
– Что еще?
– А ты... ты правда напишешь в чате, что я на секретной миссии?
Пик вздохнул, потирая переносицу.
– Я уже написал, что ты находишься под личным арестом Короля за попытку государственного переворота. И что любая попытка связи с тобой будет караться баном.
Вару слабо улыбнулся.
– Круто... «Под личным арестом Короля»... Звучит пафосно.
– Спи уже, «государственный преступник», – Пик поправил ему одеяло. – И не вздумай бредить про вай-фай.
Вару уснул быстро. Лихорадка начала отступать, сменяясь спокойным, восстанавливающим сном. Пик еще долго сидел в кресле в углу комнаты, наблюдая за мерным дыханием своего валета. В его кармане вибрировал телефон — чат разрывался от сообщений, Феликс требовал отчета о здоровье, а Джокер предлагал ввести в РП нового персонажа — «Тюремного лекаря».
Но Пик не отвечал. В этой комнате сейчас была только одна реальность, и она не нуждалась в комментариях, лайках или текстовых описаниях. Здесь была тишина, которую он так долго пытался установить, и которую теперь охранял с той же решимостью, с какой защищал свою Империю.
А ремень... ремень остался на месте. Как напоминание о том, что у каждого хаоса должен быть свой предел, и у каждого Вару — свой Пик, способный вовремя нажать на тормоза.