Ролка в Вк
Стена безмолвия
Утро в доме клонов началось с непривычной, почти стерильной тишины. Солнечные лучи лениво ползли по паркету коридора, но не встречали на своём пути ни рассыпанных кнопок, ни луж зелёной краски. Кухня, обычно являвшаяся эпицентром утренних споров, сегодня напоминала библиотеку. Куромаки сосредоточенно изучал графики на планшете, Данте медитировал над паром от чая, а Зонтик тихонько резал хлеб, стараясь не скрипеть ножом.
Пик вошёл в кухню последним. Его вид не предвещал ничего хорошего: тяжёлый взгляд, плотно сжатые губы и аура раздражения, которая, казалось, физически давила на присутствующих. Он сел за стол, мельком глянув на пустующий стул, который обычно занимал его валет.
– Как он? – коротко бросил Пик, обращаясь к Куромаки.
– Температура стабилизировалась на отметке тридцать шесть и восемь, – не отрываясь от экрана, ответил второй клон. – Физиологические показатели в норме, если не считать остаточных явлений в виде легкого кашля. Однако поведенческая модель вызывает вопросы. Он бодрствует уже два часа, но не произнёс ни единого звука.
Пик нахмурился. После вчерашней экзекуции он ожидал чего угодно: криков, новых проклятий, попыток мести или даже театральных рыданий с требованием жалости. Но тишина? Это было не в стиле Вару.
– Я занесу ему завтрак, – вызвался Феликс, стараясь улыбаться, хотя его глаза всё ещё выражали беспокойство после вчерашнего шума за дверью.
– Не надо, – Пик встал, отодвинув нетронутую чашку кофе. – Я сам.
Он взял поднос и направился к лестнице. Внутри него боролись два чувства: холодное удовлетворение от того, что дисциплина наконец-то восторжествовала, и странное, колючее беспокойство. Девять ударов ремнём были честной ценой за ложь и неподчинение, но Пик не хотел сломать валета окончательно. Он хотел лишь приручить этот хаос.
Дверь в комнату Вару была приоткрыта. Пик вошёл без стука, по привычке ожидая, что в него полетит подушка или едкое замечание про его «рогатую причёску».
Вару сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. На нём была чистая футболка, кудри были аккуратно причёсаны, а на лице красовались неизменные зелёные очки. Он смотрел в окно, сложив руки на коленях. Когда Пик вошёл, Вару даже не повернул головы.
– Завтрак, – Пик поставил поднос на тумбочку. – Куромаки говорит, жар спал. Значит, сегодня обойдёмся без уколов.
Вару промолчал. Он продолжал изучать пейзаж за окном с таким видом, будто Пика вовсе не существовало в этой комнате.
– Ты меня слышишь? – Пик подошёл ближе, возвышаясь над кроватью. – Ешь, пока горячее. И таблетки выпей.
Валет медленно, почти механически, потянулся к подносу. Он взял стакан воды, проглотил таблетки и принялся за кашу, ни разу не подняв взгляда на своего Короля. В этом движении не было ни страха, ни обиды — только абсолютное, ледяное безразличие.
– Вару, я с тобой разговариваю, – голос Пика стал ниже. – Если ты решил, что можешь игнорировать меня после того, что натворил, ты ошибаешься.
Вару отставил пустую тарелку обратно на поднос. Он медленно сполз под одеяло и отвернулся к стене, накрывшись с головой. Для него Пик превратился в пустое место, в шум ветра за окном.
Пик почувствовал, как в груди начинает закипать гнев. Игнорирование было для него худшим видом оскорбления. Он мог вытерпеть ненависть, мог подавить бунт, но быть стёртым из реальности собственного валета — это было за гранью.
– Посмотри на меня, когда я к тебе обращаюсь! – Пик схватил край одеяла и резко дернул его вниз.
Вару не сопротивлялся. Он просто лежал на боку, глядя в стену пустым взглядом через зелёные стёкла. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Никакого протеста, никакой искры злобы.
– Ты думаешь, это смешно? – Пик сжал кулаки. – Ты думаешь, если ты замолчишь, я заберу свои слова назад? Ты заслужил то наказание. Ты перешёл черту.
Вару закрыл глаза. Всем своим видом он транслировал одну-единственную мысль: «Тебя здесь нет. Ты ничего не значишь».
Пик вылетел из комнаты, едва не сорвав дверь с петель. Его буквально трясло от ярости. Весь день превратился для него в изощрённую пытку. Он заходил к Вару ещё трижды: с обедом, с книгой и просто проверить состояние. И каждый раз сцена повторялась. Вару ел, пил, принимал лекарства, но делал это так, словно предметы перемещались в пространстве сами по себе.
К вечеру в гостиной собрались все клоны. Атмосфера была гнетущей.
– Это статистическая аномалия, – Куромаки мерил комнату шагами. – Вару не разговаривает уже десять часов. Вероятность того, что это осознанный психологический протест, составляет девяносто девять процентов.
– Он просто обиделся! – воскликнул Феликс, всплеснув руками. – Пик, ты был слишком суров! Девять ударов... это же больно! Он же маленький!
– Он не маленький, он неуправляемый, – отрезал Пик, сидя в углу дивана. Его глаза опасно блестели. – Я сделал то, что должен был сделать лидер.
– Лидер должен вдохновлять, а не подавлять до состояния овоща, – подала голос Эмма, лениво перелистывая журнал. – Ты его пережал, Рогатый. Ты хотел тишины? Получай. Теперь наслаждайся своим кладбищем.
– Я не просил тишины такой ценой! – Пик вскочил, не в силах больше сдерживаться. – Я просил дисциплины!
– Тишина — это тоже форма крика, – Данте поднял указательный палец. – Иногда, чтобы быть услышанным, нужно замолчать. Но когда молчит тот, кто привык кричать, это значит, что его голос больше не верит в смысл слов.
Пик не стал слушать дальше. Он направился к комнате Вару, решив, что этот спектакль пора заканчивать. Если валет хочет войны молчанием, он её получит, но Пик не позволит собой манипулировать.
Он вошёл в комнату. Вару сидел за столом и что-то рисовал в блокноте. Без телефона, без интернета, в полной изоляции.
– Хватит, – Пик захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. – Я знаю, что ты меня слышишь. Ты можешь злиться, можешь планировать месть, можешь даже попытаться ударить меня, когда я повернусь спиной. Но прекрати этот цирк с игнорированием.
Вару продолжал водить карандашом по бумаге. Штрих, ещё один, резкая линия.
– Вару! – Пик в три шага преодолел расстояние до стола и вырвал блокнот из его рук.
На листе был изображён замок. Пиковая крепость из их ролевой игры. Но она была разрушена, а на самой высокой башне висела фигурка, отдалённо напоминающая самого Пика, опутанная колючей проволокой.
Вару медленно поднялся со стула. Он был на голову ниже Короля, но сейчас казался выше за счёт своего ледяного спокойствия. Он протянул руку, требуя блокнот назад. Молча.
– Скажи это, – прошипел Пик, хватая валета за ворот футболки. – Скажи, что ты меня ненавидишь! Скажи, что я тиран! Ударь меня! Сделай хоть что-нибудь, кроме этого проклятого молчания!
Вару смотрел прямо в глаза Пика сквозь очки. Его губы были плотно сжаты. В какой-то момент Пику показалось, что он видит в глубине этих зелёных стёкол не обиду, а глубокое, выжженное разочарование. Вару не просто игнорировал его. Он вычеркнул Пика из списка людей, с которыми стоит вступать в контакт.
Валет мягко, но уверенно упёрся руками в грудь Пика и оттолкнул его. Не с силой, а с брезгливостью, как отталкивают навязчивое насекомое. Затем он просто указал рукой на дверь.
– Ты меня выгоняешь? – Пик не верил своим ушам, хотя уши ничего не слышали. – Из этой комнаты? Из комнаты в МОЁМ замке?
Вару подошёл к кровати, взял подушку и швырнул её в сторону двери. Это был единственный «звук», который он издал за весь вечер. После чего он снова сел за стол, взял запасной листок бумаги и начал рисовать заново, будто Пика здесь и не было.
Пика охватила ярость, смешанная с каким-то первобытным страхом. Он понял, что вчерашний ремень сделал то, чего не могли сделать годы пранков и ссор. Он возвёл между ними стену, которую нельзя было пробить силой.
– Ладно, – Пик бросил блокнот на кровать. – Играй в свою молчанку. Посмотрим, на сколько тебя хватит без внимания, к которому ты так привык. Завтра ты сам приползёшь, когда поймёшь, что в этом доме тебя никто не замечает, пока ты не откроешь рот.
Он вышел, громко хлопнув дверью, но этот звук показался ему жалким в сравнении с той тишиной, что осталась внутри комнаты.
Ночь прошла в тяжёлых раздумьях. Пик не мог уснуть. Он проверял чат в ВК — там тоже было пусто. Новички робко спрашивали, куда пропал Вару, но Куромаки сухо отвечал, что «объект находится на реабилитации». Ролевая игра замерла. Без хаоса Вару сюжет превратился в скучное перечисление фактов.
Утром Пик первым делом направился к валету. Он был уверен, что за ночь Вару остыл.
Но комната была пуста.
Пик похолодел. Он обыскал весь дом, заглянул в каждый угол. Клоны с тревогой наблюдали за мечущимся Королём.
– Где он? – рявкнул Пик на Зонтика.
– Он... он ушёл в сад, – прошептал шестой клон. – Сказал, что хочет подышать. То есть, не сказал, а написал на бумажке...
Пик выскочил в сад. Вару сидел под старой яблоней, прислонившись к стволу. В руках у него была книга, которую он, кажется, действительно читал. Рядом стоял Габриэль, который что-то увлечённо спрашивал, но Вару лишь изредка кивал или качал седьмой головой, продолжая хранить обет молчания.
– Вару! – Пик подошёл к ним, тяжело дыша. – Вернись в дом. Тебе ещё нельзя долго быть на улице.
Вару даже не поднял глаз от книги. Он перелистнул страницу.
– Я к тебе обращаюсь! – Пик выхватил книгу.
Валет медленно поднял голову. Он посмотрел на Пика так, будто видел его впервые и не понимал, почему этот шумный человек мешает ему отдыхать. Затем он достал из кармана маленький блокнот и быстро что-то написал карандашом.
Он вырвал листок и протянул его Пику.
На бумаге неровным почерком было выведено: «Королям не нужны слова подданных. Им нужно только подчинение. Я подчиняюсь. Я молчу. Оставь меня в покое».
Пик смял бумажку в кулаке.
– Ты издеваешься надо мной? Ты решил, что это лучший способ мести?
Вару снова достал блокнот.
«Это не месть. Это результат. Ты хотел, чтобы я перестал мешать? Я перестал. Ты хотел, чтобы я был тихим? Я тихий. Ты победил, Пик. Наслаждайся победой».
– Это не победа! – вскричал Пик, чувствуя, как его авторитет рассыпается в прах перед этим спокойствием. – Ты ведёшь себя как ребёнок!
Вару просто пожал плечами, забрал свою книгу из рук опешившего Короля и, поднявшись, направился в сторону дома, обходя Пика по широкой дуге, словно тот был кучей мусора.
Весь остаток дня Пик находился в состоянии взведенной бомбы. Его бесило всё: тихие шаги Вару по дому, то, как остальные клоны начали подстраиваться под его молчание, общаясь с ним жестами или записками. Вару стал центром внимания, даже не произнося ни слова. Он стал мучеником, а Пик — палачом, которого все избегали.
Вечером, когда Вару сидел в гостиной и играл в шахматы с Куромаки (естественно, в полной тишине), Пик не выдержал. Он подошёл к столу и одним движением смахнул фигуры на пол.
– Довольно! – его голос сорвался на рык. – Вару, я приказываю тебе заговорить! Сейчас же!
Куромаки нахмурился, поправляя очки.
– Пик, это нелогично. Ты не можешь приказать человеку использовать речевой аппарат, если он этого не хочет. Твоё давление лишь усугубляет...
– Заткнись, Куромаки! – Пик схватил Вару за плечо и рывком поднял его со стула. – Ты хочешь, чтобы я снова взял ремень? Ты этого добиваешься? Хочешь, чтобы я снова сделал тебе больно, чтобы ты хоть охнул?
Вару посмотрел на него. В его глазах не было страха. Он медленно потянулся к заднему карману брюк, достал блокнот и, глядя Пику прямо в глаза, написал всего одно слово крупными буквами.
«БЕЙ».
Он бросил блокнот к ногам Пика и развернулся спиной, демонстративно подставляясь, опустив голову. Всем своим видом он показывал: «Давай, это единственное, что ты умеешь. Делай это, если тебе станет легче».
Пик замахнулся, его рука дрожала от перенапряжения, но он так и не опустил её. Он смотрел на худые плечи валета, на его покорную позу, и вдруг осознал ужасающую истину. Вару не боялся боли. Он использовал её как щит. Каждый удар ремнём вчера был кирпичом в этой стене молчания. И если Пик ударит сейчас, он навсегда потеряет связь с этим существом.
Рука Пика бессильно упала.
– Уходи, – прошептал он, отворачиваясь. – Просто уходи в свою комнату.
Вару не заставил себя ждать. Он ушёл, даже не обернувшись, оставив Пика стоять посреди гостиной под осуждающими взглядами остальных клонов.
– Ты проиграл, друг мой, – тихо сказал Данте, подходя к Пику и кладя руку ему на плечо. – Сила может заставить склонить голову, но она никогда не заставит открыть сердце. Ты хотел дисциплины, но получил пустоту.
Пик ничего не ответил. Он ушёл в свою комнату и заперся. Его выбесило не то, что Вару его игнорировал. Его выбесило то, что Вару оказался сильнее. Валет нашёл способ наказать своего Короля гораздо больнее, чем любой ремень. Он лишил его своего присутствия, оставив лишь пустую оболочку, которая выполняла правила, но не имела души.
Пик достал свой телефон и открыл чат. Он долго смотрел на список участников, на серую спираль Вару.
– Прости, – набрал он в личные сообщения.
Он смотрел на это слово пять минут. Палец завис над кнопкой отправки. Но гордость Пикового Короля взяла верх. Он удалил сообщение.
– Я не буду перед ним извиняться, – прошептал он в темноту. – Он сам виноват. Он первый начал.
Но тишина в доме, казалось, смеялась ему в ответ. Это была тишина, которую он сам создал, и теперь ему предстояло в ней жить. Вару победил в этой раунде, не проронив ни слова, и Пик знал, что завтрашний день будет ещё невыносимее. Потому что нет ничего более громкого, чем молчание человека, которому ты только что причинил боль.