← Назад к обзору

рос

Шепот белого шелка

Дорога от порта казалась бесконечной. Черный «Майбах» мягко глотал километры асфальта, отрезая салон от шума ночного города. Паша сидел на заднем сиденье, заполнив собой почти всё пространство, и хмуро смотрел в окно. Встреча прошла удачно — портовики, увидев его тяжелый взгляд и пудовые кулаки, подписали все бумаги без лишних вопросов. Но раздражение всё равно зудело где-то под кожей. Он ненавидел эти официальные терки, галстуки и необходимость держать лицо.

Саша, сидевший рядом, казался воплощением спокойствия. Он лениво листал что-то в планшете, но Паша чувствовал — мелкий за ним наблюдает. Саша всегда чувствовал его состояние лучше, чем кто-либо другой.

– Ты сегодня был само очарование, медведь, – не оборачиваясь, произнес Саша. Его голос, звонкий и чуть надменный, всегда действовал на Пашу странно: одновременно бесил и заставлял сердце биться чаще. – Даже никого не ударил. Я почти разочарован.

– Еще не вечер, Саш, – прохрипел Паша, потирая шею. – У меня скулы сводит от этих рож. Хочу домой, в душ и забыть этот день.

Саша отложил планшет и медленно повернулся к нему. В полумраке салона блеснули его глаза, а тонкие пальцы коснулись уха, поправляя миниатюрный корпус слухового аппарата. Этот жест всегда казался Паше интимным. Саша не стеснялся своей особенности, но только при Паше он делал это так открыто.

– Знаешь, – прошептал Саша, придвигаясь ближе, так что Паша почувствовал аромат его дорогого парфюма, – я тут подумал... Дома нас никто не побеспокоит. Аркадий занят отчетами, Тёма укатил в клуб. Мы будем одни.

Он положил ладонь на мощное бедро Паши и слегка сжал пальцы. Паша вздрогнул. Этот мелкий наглец знал, на какие кнопки нажимать.

– Ты на что намекаешь, мелочь? – Паша постарался придать голосу строгости, но вышло неубедительно.

– Я не намекаю, Паш. Я требую компенсации за мой тяжелый рабочий день в качестве твоего посредника, – Саша улыбнулся, и в этой улыбке было столько собственничества, что у Паши перехватило дыхание. – Помнишь тот белый комплект? Я купил новый. Точно такой же.

Паша замер. Воспоминание о том унизительном и одновременно крышесносном опыте в подвале вспыхнуло в мозгу ярким пожаром.

– Только попробуй, – рыкнул он, хотя внутри всё уже сладко потянуло. – Я эти бубенчики в окно выкину вместе с тобой.

– Не выкинешь, – отрезал Саша, уверенно скользнув рукой выше. – Тебе нравится, когда я ими играю. Тебе нравится быть моим. Поехали домой, большой парень.

Когда они оказались в спальне, Паша чувствовал себя так, словно шел на эшафот, который вел прямиком в рай. Он ненавидел этот костюм. Ненавидел кружевные стринги, которые врезались в кожу, белую юбку, едва прикрывающую его мощные татуированные бедра, и эти проклятые сетчатые перчатки. Но больше всего его бесили бантики с бубенчиками на сосках, скрытые под топиком. При каждом вдохе они издавали тонкий, издевательский звон.

– Саш, я тебя убью, – проворчал Паша, стоя посреди комнаты в этом нелепом наряде. Его огромное тело, рельефное и тяжелое, выглядело в кружевах вызывающе и странно притягательно.

Саша стоял напротив, уже раздевшийся до пояса. Он выглядел как атлет из античных мифов — сухой, жилистый, с идеальным прессом. На фоне Паши он казался совсем крохотным, но именно он сейчас командовал парадом.

– Ты прекрасен, – выдохнул Саша, подходя вплотную. – Моя большая, злая кукла.

Он протянул руку и схватил один из бантиков прямо через ткань топика. Резко дернул на себя. Бубенчик отозвался заливистым звоном, а Паша издал короткий, хриплый вскрик.

– Не смей рвать, – выдавил Паша, тяжело дыша. – Аркадий сказал, этот комплект стоил как крыло самолета.

– Плевать мне на деньги, – Саша снова дернул за бантик, заставляя Пашу выгнуться и зашипеть от боли и удовольствия. – Мне нравится звук. Каждый раз, когда ты стонешь, они звенят. Это мой любимый оркестр.

Саша обошел его со спины и резко оттянул край стрингов. Тонкая резинка натянулась до предела и с хлестким звуком ударила по ягодице. Паша дернулся, его кулаки сжались так, что костяшки побелели.

– Встань к кровати, – приказал Саша. – Живо.

Паша подчинился. Он уперся мощными руками в матрас, выставляя себя на обозрение. Сетка чулок на его бедрах натянулась, готовая лопнуть. Саша взял со столика короткую кожаную плетку — ту самую, которой он «приветствовал» Пашу в их первую встречу.

Первый удар пришелся по бедрам. Паша вскрикнул, и звук бубенчиков слился с его голосом.

– Еще, – прохрипел лидер группировки, теряя остатки самообладания. – Сильнее, Саш...

Удары посыпались один за другим, оставляя на бледной коже яркие полосы. Паша стонал, срывая голос, его тело вибрировало от напряжения. Каждый раз, когда он содрогался, бантики на груди звенели, выдавая его возбуждение.

Наконец Саша отбросил плетку. Он запрыгнул на кровать позади Паши, заставляя того опуститься на локти. Без лишних прелюдий он развернул гиганта к себе лицом и, грубо схватив за затылок, впился в его губы поцелуем.

– Ты мой, слышишь? – прошептал Саша, глядя в расширенные зрачки Паши. – Весь этот вес, вся эта сила... всё принадлежит мне.

Он насадил Пашу на себя одним мощным движением. Паша вскрикнул, запрокидывая голову. Горло сдавило, голос пропал, остался только хриплый, надрывный стон. Саша начал двигаться — быстро, яростно, как умел только он. Он был мелким, но в нем было столько энергии, что Паше казалось, его сейчас разорвет изнутри.

Саша впился зубами в его шею, прямо над ключицей, оставляя багровый след — своеобразное ожерелье, которое Паша будет прятать под воротником еще неделю. Его руки не переставали терзать соски Паши, дергая за бантики. Звон стоял на всю комнату, смешиваясь со звуками шлепков и тяжелым дыханием.

– Я... я сейчас... – Паша задыхался, его пальцы в сетчатых перчатках впились в плечи Саши, оставляя царапины.

– Не останавливайся, – Саша рычал ему в самое ухо. – Давай, Паша!

Когда оргазм накрыл их обоих, Паша закричал так, что, казалось, стекла задрожали. Он рухнул на Сашу, придавливая его своим весом, но тот лишь довольно рассмеялся, перебирая влажные волосы своего «медведя».

– Еще, – выдохнул Саша через пару минут, когда дыхание едва выровнялось. – Я не наелся тобой.

Паша приподнялся на локтях, глядя на это невыносимое, самолюбивое лицо. Его голос окончательно сел, превратившись в едва слышный шелест.

– Ты меня в могилу сведешь, мелочь, – он раздвинул ноги, приглашая Сашу продолжить. – Делай что хочешь. Отдери меня как последнюю шлюху. Тебе всё равно никто не откажет.

Саша лишь хищно улыбнулся, снова притягивая его к себе.

Утро началось с яркого солнечного луча, который бесцеремонно пробился сквозь шторы. Саша проснулся первым. Он чувствовал себя великолепно — полным сил и довольным жизнью. Посмотрев на спящего рядом Пашу, который занимал три четверти кровати и тихо похрапывал, Саша усмехнулся. На шее гиганта красовались свежие засосы, а на груди всё еще болтались остатки белого топика.

Саша тихо встал, накинул шелковый халат и вышел в гостиную.

Там уже вовсю кипела жизнь. Аркадий сидел за столом с ноутбуком, сосредоточенно хмурясь, а Артём с энтузиазмом поглощал огромный сэндвич, сидя на диване.

– О, проснулся наш укротитель тигров! – Артём весело помахал рукой. – Как прошла ночь? Соседи не вызывали полицию из-за странных звонов и криков раненого мамонта?

Саша прошел к кофемашине, сохраняя невозмутимый вид.

– Паша сегодня задержится, – коротко бросил он, нажимая на кнопку. – И, скорее всего, будет общаться исключительно жестами.

Аркадий оторвался от экрана и поправил очки. Его аналитический ум мгновенно сопоставил факты: отсутствие голоса у босса, довольный вид Саши и подозрительные царапины на его плечах.

– Опять? – вздохнул стратег. – У нас сегодня встреча с юристами в двенадцать. Нам нужен Паша в рабочем состоянии.

– Паша сегодня «в норме» для себя самого, – Саша отпил кофе и обернулся к друзьям с той самой надменной улыбкой, которая так бесила посторонних. – Просто он немного... переутомился.

– Бедный босс, – притворно посочувствовал Артём, едва сдерживая смех. – Его снова «проветрили» в подвале, только на этот раз добровольно? Саш, ты когда-нибудь его доконаешь. Он же старой закалки человек, агрессивный, ревнивый... А ты из него веревки вьёшь.

– Я не вью веревки, Тёма, – Саша поставил чашку на стол. – Я просто даю ему то, в чем он нуждается больше всего. Возможность не быть главным хотя бы пару часов.

В этот момент дверь спальни открылась, и на пороге показался Паша. Он был одет в домашние штаны, но шею предусмотрительно обмотал полотенцем. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения, а глаза метали молнии.

– Доброе утро, шеф! – жизнерадостно крикнул Артём. – Как спалось? Голос как, в порядке?

Паша открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь сочную тираду, но из горла вырвалось лишь неясное сипение и хрип. Он побагровел, сжал кулаки и выразительно показал Артёму средний палец.

– Видишь, Аркадий, – Саша подошел к Паше и по-хозяйски положил руку ему на плечо. – Я же говорил — агрессия на месте, защитные рефлексы в норме. Просто звук выключили.

Паша посмотрел на Сашу, и его взгляд мгновенно смягчился. Он ворчливо что-то просипел, что можно было перевести как «иди ты к черту», но при этом сам притянул Сашу ближе, обозначая свою территорию перед друзьями.

– Ладно, логистику я на себя возьму, – Аркадий снова уткнулся в монитор. – Артём, поедешь с Пашей, будешь его «переводчиком». Только не ляпни ничего лишнего, а то он тебя придушит прямо в суде.

– Понял, принял! – Артём вскочил с дивана. – Паш, не переживай, я всё разрулю. Расскажу всем, что ты сорвал голос на тренировке, когда орал на новобранцев.

Паша лишь тяжело вздохнул и посмотрел на Сашу. Тот подмигнул ему и незаметно для остальных потянул за край полотенца на его шее.

– Иди завтракай, медведь, – прошептал Саша. – Вечером продолжим. Я видел в каталоге еще один комплект... черного цвета.

Паша вздрогнул, его глаза расширились, но он ничего не сказал. Он лишь покорно пошел на кухню, зная, что как бы сильно он ни ворчал, он всё равно сделает то, что просит этот маленький, юркий и абсолютно невыносимый человек. Потому что только с Сашей он чувствовал себя по-настоящему живым.