← Назад к обзору

рос

Чёрный шёлк и эхо бубенцов

Встреча с юристами прошла в режиме напряжённого театра теней. Паша сидел во главе стола в своём самом дорогом костюме-тройке, застегнутый на все пуговицы, с плотно намотанным кашемировым шарфом, который выглядел нелепо в тёплом офисе, но надёжно скрывал багровые отметины на шее. Артём, сияя голливудской улыбкой, взял на себя роль «переводчика», вдохновенно заливая адвокатам про тяжёлую ангину босса, подхваченную на охоте. Аркадий лишь изредка поправлял очки, вставляя веские юридические термины и незаметно пиная Артёма под столом, когда тот начинал слишком уж увлекаться описанием «страданий» Павла Николаевича.

Сам Паша только кивал, сверля присутствующих тяжёлым взглядом. Его кулаки на столе напоминали два гранитных валуна. Каждый раз, когда юристы пытались задать ему прямой вопрос, он издавал утробное хрипение, и Артём тут же вступал в игру:

– Шеф хочет сказать, что пункт 4.2 договора составлен дилетантами и требует немедленной корректировки. Верно, Паш?

Паша коротко кивнул, мечтая лишь об одном — добраться до дома и свернуть шею одному конкретному атлету, который сейчас, скорее всего, вальяжно развалился в его кабинете.

Когда они наконец вернулись в особняк, Саша действительно ждал его. Он сидел в глубоком кожаном кресле, подбрасывая в руке какой-то блестящий предмет. Увидев вошедшего Пашу, он грациозно поднялся.

– Ну как, медведь? Всех запугал своим молчанием? – Саша подошёл вплотную, игнорируя присутствие Артёма и Аркадия, которые тактично (и с плохо скрываемыми ухмылками) ретировались в сторону кухни.

– Убью... – прохрипел Паша, срывая с себя шарф и швыряя его на диван. Шея была похожа на карту боевых действий.

– Сначала надень это, – Саша вытащил из-за спины пакет. – Белый цвет был для затравки. Чёрный — для финала.

Паша заглянул внутрь и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Комплект был ещё более вызывающим: юбка едва прикрывала бёдра, а чулки были соединены со стрингами тонкими, едва заметными ремешками, создавая единую конструкцию, которая не оставляла места для воображения.

– Ты издеваешься, – Паша бросил пакет на стол, но его взгляд уже выдавал его. Он был на крючке.

– Ошейник тоже чёрный. С поводком, – добавил Саша, понизив голос до вкрадчивого шёпота. – Иди. Я жду в спальне.

Через десять минут Паша вышел из ванной. В зеркале он видел не лидера группировки, а огромного, затянутого в чёрное кружево зверя. Юбка была настолько короткой, что при каждом шаге натягивалась, открывая вид на мощные татуированные бедра в сетке. Чулки, ставшие продолжением белья, подчёркивали его габариты, делая образ ещё более сюрреалистичным.

Саша ждал его у кровати. Он мгновенно сократил расстояние, обхватив лицо Паши ладонями.

– Мой, – выдохнул он и впился в губы Паши глубоким, жадным поцелуем.

Саша целовал его так, словно хотел выпить весь кислород из его лёгких. Паша чувствовал, как кружится голова, как нехватка воздуха заставляет его тело слабеть. Когда Саша наконец отстранился, Паша тяжело дышал, хватая ртом воздух, его глаза затуманились.

– На колени, – приказал Саша, резко дернув за поводок, пристёгнутый к новому ошейнику.

Паша, человек, перед которым дрожал весь город, почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. Но он подчинился. С тихим вздохом он опустился на коврик у кровати, глядя на Сашу снизу вверх. Это было непривычно, унизительно и в то же время дарило странное освобождение от груза ответственности. Он покорно сделал то, чего от него требовал его «хозяин», чувствуя, как Саша запускает пальцы в его волосы.

– Хороший мальчик, – прошептал Саша, а затем рывком поднял его. – А теперь ложись. На живот.

Паша знал, что будет дальше. Саша сорвал с него топик, обнажая мощную грудь с теми самыми ненавистными бубенчиками на сосках. Они звякнули, когда Паша ударился грудью о простыни. Саша оттянул край чёрных стрингов, натягивая их до предела, и отпустил. Резкий хлопок отозвался острой болью, заставив Пашу вскрикнуть в подушку.

– Это за то, что ворчал у юристов, – прокомментировал Саша, беря в руки плетку.

Порка была долгой и методичной. Паша чувствовал каждый удар, его кожа горела, а бубенчики на сосках вторили каждому его движению, создавая безумную какофонию звуков. Он стонал, кусая губы, чувствуя, как возбуждение достигает предела.

Затем Саша связал руки Паши за спиной его же ремнём.

– Лежи тихо, – бросил он и отошёл к комоду.

Паша слышал какой-то шорох, звук открываемого тюбика. Он напрягся, ожидая самого худшего или самого лучшего. Через секунду он почувствовал прохладу смазки и то, как пальцы Саши начали растягивать его. Это было медленно и мучительно приятно. Паша чувствовал каждое движение, каждый изгиб пальцев внутри себя.

– Саш... пожалуйста... – прохрипел он, его тело сотрясала крупная дрожь.

– Тише, медведь, я ещё толком ничего не сделал, – усмехнулся Саша, продолжая свою работу.

Когда Саша наконец вошёл в него, Паша почувствовал, что на этот раз всё иначе. Он был подготовлен, растянут, и боль была лишь фоном для всепоглощающего удовольствия. Саша снова впился зубами в его шею, затем в ключицы, оставляя новые «украшения». Он перехватил предплечья Паши, фиксируя его, и начал двигаться в бешеном темпе.

Саша то и дело тянулся к его груди, дергая за бубенчики. Звон стоял невыносимый, он заполнял всю комнату, смешиваясь с хриплыми, надрывными стонами Паши. Лидер группировки полностью потерял контроль, он был лишь набором ощущений, ведомым волей этого маленького, но невероятно сильного человека.

– Я... я всё... – выдохнул Паша, когда мир вокруг него окончательно рассыпался на искры.

Утро встретило Пашу привычной уже ломотой в мышцах и тишиной. Однако на этот раз он проснулся первым. Солнце едва коснулось крыш соседних домов. Он с трудом поднялся, чувствуя, как ноет каждая клеточка тела. Шея под полотенцем, которое он накинул, выходя из спальни, была сплошным багровым пятном.

Он вышел в гостиную, надеясь в тишине выпить кофе, но его надежды рухнули. Артём и Аркадий уже были там. Артём что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а Аркадий изучал какие-то бумаги.

– О! Глядите-ка, кто восстал из пепла! – Артём вскочил с места, сияя как начищенный пятак. – Ну что, Паш, как «черная серия»? Судя по тому, что ты идёшь как кавалерист после недельного похода, Саша превзошёл сам себя?

Паша замер, сверля Артёма взглядом, в котором читалось обещание медленной и мучительной смерти. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий свист.

– Тише, тише, не надрывайся, – Аркадий поднял глаза от бумаг, и в его взгляде промелькнула искра ехидства. – Мы всё понимаем. Трудные переговоры, ночные дебаты... Кстати, Паш, ты когда шёл, у тебя в кармане ничего не звенело? А то нам с Тёмой показалось, что мы слышим бубенцы святого Николая.

Артём прыснул в кулак, не в силах сдерживаться.

– Ага, очень мелодичный звон! – подхватил он. – Слушай, может, нам всю охрану так нарядить? Представляешь, идут такие кабаны, и на всю улицу — динь-динь-динь! Враги от смеха поумирают, даже стрелять не придется.

Паша медленно подошёл к столу, взял тяжёлую керамическую кружку и с силой поставил её перед Артёмом. Кружка жалобно звякнула.

– Ещё... одно... слово... – прохрипел Паша, вкладывая в этот хрип всю свою ярость. – И я... заставлю... вас... это... съесть.

– Всё-всё, молчим! – Артём поднял руки в защитном жесте, хотя в его глазах всё ещё плясали чертики. – Аркаша, ты слышал? Босс сегодня не в духе. Видимо, Саша был слишком убедителен в своих аргументах.

Аркадий лишь покачал головой, возвращаясь к работе.

– Ладно, Паш, не кипятись. Через час приедет курьер с новыми контрактами. Постарайся к этому времени хотя бы кивать не так угрожающе. И надень водолазку, ради всего святого. Твой «шарф» уже легенды по офису плодит.

Паша сел на стул, чувствуя, как гудит спина. Он посмотрел в сторону спальни, где всё ещё спал Саша. Несмотря на боль, несмотря на издевательства друзей и потерю голоса, он поймал себя на мысли, что ждёт следующего вечера. Потому что в этом безумном мире, где он должен быть скалой, только один человек знал, как заставить эту скалу чувствовать себя живой. Даже если для этого требовались чёрные кружева и ненавистные бубенцы.