← Назад к обзору

рос

Золотое эхо в стальном кулаке

– Аркадий, я тебя официально уведомляю: если в свадебном торте будет хоть один спрятанный стриптизёр или, упаси боже, колокольчик, я аннулирую твой доступ к общаку на десять лет, – голос Паши, восстановившийся за месяцы до своего привычного громового баса, рокотал под сводами банкетного зала.

Павел Николаевич, лидер самой влиятельной группировки города, выглядел монументально. Чёрный смокинг, сшитый на заказ, едва сдерживал мощь его плеч. На пальце тускло поблёскивало массивное кольцо из белого золота – парное к тому, что сейчас украшало тонкую, но сильную руку Саши.

– Босс, обижаешь, – Аркадий поправил очки, в которых отражались огни хрустальных люстр. – Мой стратегический план по организации торжества исключает пошлость. Только элегантность, безопасность и... ну, может, пара сюрпризов от Тёмы, которые я не смог заблокировать.

– Паш, не ворчи! – Артём, сияющий в светлом костюме, возник рядом с бокалом шампанского. – Ты посмотри на своего мужа. Он же светится! Ты когда-нибудь видел, чтобы Саша так улыбался? Он же обычно на всех смотрит как на грязь под ногтями своих атлетических кроссовок.

Паша перевёл взгляд в центр зала. Саша, в ослепительно белом костюме, который сидел на его поджарой фигуре как влитой, был душой компании. Он смеялся, что-то рассказывал старейшинам группировки, и те, суровые мужики с изрезанными шрамами лицами, слушали его, затаив дыхание. Саша умел очаровывать. Он был тем самым недостающим элементом, который превратил агрессивную машину Паши в нечто более сложное и опасное – в семью.

– Он прекрасен, – тихо произнёс Паша, и в его глазах на мгновение исчезла вся жёсткость.

– Вот именно, – Аркадий похлопал его по плечу. – А теперь иди к нему. Танцы по протоколу закончились, начинается неофициальная часть. И помни: завтра у вас вылет на острова. Постарайся не разнести самолёт от избытка чувств.

Когда Паша подошёл к Саше, тот мгновенно почувствовал его присутствие. Он обернулся, поправляя слуховой аппарат, и его глаза хитро сузились.

– Устал от поздравлений, большой парень? – Саша прижался к его боку, игнорируя десятки взглядов. – Твои ребята подарили нам бронированный катер. Кажется, они намекают, что наш медовый месяц должен пройти в зоне боевых действий.

– Они просто знают, что рядом с тобой мне всегда нужна дополнительная защита, – Паша обнял его за талию, чувствуя тепло чужого тела. – Поехали домой, Саш. Я больше не могу делить тебя с этими идиотами.

– О, – Саша приподнялся на цыпочки и прошептал ему в самое ухо, – я ждал, когда ты это скажешь. Помнишь, я обещал, что брачная ночь будет особенной? Я подготовил кое-что... в три раза жёстче, чем в тот раз в подвале.

Паша почувствовал, как по спине пробежал знакомый холодок предвкушения, смешанный с опаской.

– Саш, я сегодня добрый. Не заставляй меня снова надевать кружева.

– Кружева – это вчерашний день, Паша, – Саша хищно улыбнулся. – Сегодня у нас будет сталь и шёлк.

Дорога до особняка пролетела в молчании, наэлектризованном до предела. Как только дверь спальни закрылась, атмосфера праздника испарилась, уступая место первобытной страсти. Паша сорвал с себя пиджак, но Саша остановил его, прижав ладонь к груди.

– Сегодня я командую, – голос Саши стал холодным и властным. – Ты обещал мне это, когда надевал кольцо.

Паша замер. Его агрессия, его лидерская натура боролись с желанием подчиниться этому маленькому атлету. Но любовь и то странное, тёмное влечение, которое родилось в подвале, победили.

– Делай что хочешь, – выдохнул Паша.

Саша достал из сейфа в гардеробной тяжёлые стальные наручники. Не те игрушечные из секс-шопа, а настоящие, полицейские. С щелчком они сомкнулись на запястьях Паши за его спиной.

– На колени, – приказал Саша.

Павел Николаевич опустился на ковёр. Саша медленно раздевал его, слой за слоем, оставляя огромного мужчину полностью беззащитным. Когда Паша остался голым, Саша достал длинный шёлковый отрез ткани и плотно завязал ему глаза.

– Ты не будешь видеть, Паша. Ты будешь только чувствовать.

Мир Паши сузился до звуков и прикосновений. Он слышал, как Саша снимает свою одежду, как шуршит ткань. Затем он почувствовал холод металла на своей шее – ошейник, но на этот раз тяжёлый, с короткой цепью.

– Сегодня ты не просто кукла, – шептал Саша, обходя его кругом. – Сегодня ты мой трофей. Мой зверь в клетке.

Первый удар пришёлся не плёткой, а ладонью – хлёстко, по лицу. Паша дернулся, рыча от неожиданности.

– Молчать, – Саша схватил его за волосы, заставляя задрать голову. – Ты ведь любишь, когда я перехожу границы, правда? Когда твоя сила ничего не значит против моей воли.

Саша действовал грубо. Он не жалел Пашу, зная, что это огромное тело способно выдержать гораздо больше. Он кусал его плечи, оставляя глубокие следы, его пальцы впивались в мышцы, словно когти. Когда Саша вошёл в него, Паша вскрикнул – это было резко, без долгих прелюдий, так глубоко, что казалось, Саша достал до самого сердца.

– А-а-ах! – Паша выгнулся, стальные наручники впились в запястья. – Саш... слишком... сильно...

– Терпи, муж мой, – Саша засмеялся, и в этом смехе было столько безумной любви и доминирования, что у Паши поплыло перед глазами.

Секс превратился в битву. Паша, лишённый зрения, реагировал на каждое движение Саши с удвоенной силой. Он стонал так громко, что, казалось, стены особняка дрожали. Саша не останавливался, он менял позы, заставляя Пашу то стоять на четвереньках, то прижимал его к стене, не снимая повязки и наручников. При каждом толчке цепь на ошейнике звякала, напоминая Паше о его положении.

– Ты мой... только мой... – повторял Саша, срываясь на хрип.

Кульминация была сокрушительной. Паша закричал, когда оргазм вывернул его наизнанку, и он рухнул на кровать, увлекая Сашу за собой. Наручники больно давили на спину, но ему было плевать. Он чувствовал себя полностью опустошённым и абсолютно счастливым.

Саша аккуратно снял с него повязку и расстегнул наручники. Его лицо было влажным от пота, а взгляд – тёплым и бесконечно преданным.

– С первой брачной ночью, Паша, – прошептал он, засыпая на массивном плече своего мужа.

Утро встретило Пашу ослепительным солнцем и тишиной. Он открыл глаза, чувствуя себя так, словно по нему проехал танковый батальон. Запястья ныли, шея горела, а голос при попытке зевнуть превратился в знакомый хриплый сип.

Он посмотрел на Сашу, который всё ещё спал, свернувшись калачиком рядом. В утреннем свете этот «палач» выглядел совсем юным и невинным. Паша осторожно погладил его по щеке, стараясь не разбудить.

Тихо, чтобы не потревожить мужа, Паша поднялся, накинул халат и вышел на балкон. Ему нужно было прийти в себя перед тем, как Аркадий и Артём начнут свою утреннюю атаку.

Долго ждать не пришлось. Ровно в девять утра в дверь спальни деликатно, но настойчиво постучали.

– Заходите, – прохрипел Паша, возвращаясь в комнату.

Дверь открылась, и на пороге появились Артём и Аркадий. Артём нёс огромный поднос с завтраком, на котором красовалась бутылка элитного шампанского и... пара детских погремушек. Аркадий шёл следом с папкой документов и букетом белых роз.

– Доброе утро, молодожёны! – Артём просиял, ставя поднос на столик. – Судя по тому, что Паша держится за косяк, а Саша спит как убитый, ночь прошла по плану «Альфа»?

Паша бросил на него тяжёлый взгляд, но Артём лишь отмахнулся.

– Да ладно тебе, босс! Мы пришли поздравлять. Аркаша, зачитывай первый пункт.

Аркадий торжественно открыл папку.

– От лица всей группировки и логистического отдела в частности, поздравляем Павла Николаевича и Александра с законным браком. В качестве подарка мы решили освободить вас от всех дел на ближайшие три недели. Все счета оплачены, охрана на островах проинструктирована.

– И ещё, – Артём вытащил из кармана маленькую коробочку. – Это лично от нас. Чтобы вы не забывали, с чего всё началось.

Паша открыл коробочку. Внутри на бархатной подушечке лежали два золотых брелока в форме маленьких, изящных бубенчиков.

– Вы... вы неисправимы, – просипел Паша, но на его губах появилась слабая улыбка.

В этот момент Саша зашевелился и открыл глаза. Он мгновенно оценил ситуацию, потянулся и сел в кровати, не заботясь о том, что простыня сползла, обнажая искусанные плечи.

– О, группа поддержки прибыла, – Саша улыбнулся своей самой надменной улыбкой. – Тёма, шампанское открывай. Паше нужно прополоскать горло, а то он опять перешёл на ультразвук.

– Слушаюсь, босс номер два! – Артём ловко откупорил бутылку. – Саш, ты как? Живой? А то мы слышали, как ночью цепи гремели. Думали, Паша решил сейф в спальню перетащить.

– Цепи – это для укрепления брачных уз, – Саша принял бокал из рук Артёма. – Аркадий, что там с рейсом?

– Самолёт готов через два часа, – отчеканил стратег. – Машина внизу. Поздравляю вас ещё раз. Паша, береги его. Такого кадра мы второй раз не найдём.

– Я его... придушу когда-нибудь, – Паша подошёл к кровати и сел рядом с Сашей, забирая у него бокал. – Но сначала мы съездим в отпуск.

– А потом? – Саша прищурился, глядя на мужа.

– А потом ты снова будешь выполнять мои просьбы, – Паша приобнял его за плечи. – Хотя бы одну из десяти.

– Посмотрим, медведь, – Саша прислонился головой к его плечу. – Посмотрим.

Артём и Аркадий, переглянувшись, тихо вышли из комнаты. Они знали, что их босс наконец-то нашёл свой якорь. И пусть этот якорь иногда надевал на него стринги с бантиками или приковывал к кровати – это была та цена, которую Паша платил за право быть не просто лидером, а человеком.

– Знаешь, Саш, – Паша посмотрел на золотой бубенчик в коробочке. – Я ведь действительно ненавижу выполнять чужие просьбы.

– Я знаю, любимый, – Саша поцеловал его в колючую щёку. – Именно поэтому я всегда прошу тебя о чём-то очень интересном.

Паша вздохнул, чувствуя, как утреннее солнце согревает их обоих. Впереди были острова, тишина океана и бесконечные ночи, в которых больше не было места спорам, а была только их странная, жёсткая и абсолютно неразрушимая любовь. И если для этого нужно было иногда звенеть колокольчиками – что ж, Павел Николаевич был готов стать самым музыкальным боссом в истории этого города.