← Назад к обзору

рот

Шепот золота и рев мотора

Утро в особняке Павла всегда начиналось с тишины, которую нарушал только мерный гул кофемашины и шорох газет. Павел сидел за массивным кухонным островом, его огромная фигура в простом сером халате казалась еще более внушительной в лучах утреннего солнца. На безымянном пальце неизменно поблескивало кольцо. Он задумчиво вертел в руках пульт от системы безопасности, пока его мысли витали далеко от дел синдиката.

Вчерашние переговоры прошли успешно, но тело до сих пор помнило каждую секунду той сладкой пытки, которую устроил ему Саша. Павел коснулся шеи, где под высоким воротом халата скрывались багровые отметины. Он чувствовал себя странно: с одной стороны — унизительная покорность перед мальчишкой, который младше его на тридцать лет, с другой — абсолютное, почти религиозное обожание. Для Павла Саша был не просто мужем, он был его искуплением, его личным солнцем, вокруг которого вращалась вся его темная, пропитанная кровью и порохом жизнь.

– Опять завис? – Голос Саши, звонкий и немного дерзкий, вырвал его из раздумий.

Саша вошел в кухню, потирая глаза. На нем была безразмерная футболка Павла, которая висела на его тренированном теле как парус. На ушах еще не было слуховых аппаратов, и он двигался мягко, ориентируясь на вибрации и визуальные образы. Он подошел к мужу со спины, обнимая его за широкие плечи и утыкаясь носом в затылок.

Павел замер, прикрыв глаза. Он осторожно взял ладони Саши в свои, целуя кончики пальцев. В этом жесте было столько нежности, сколько никто в городе не заподозрил бы в «Стальном Льве».

– Ты сегодня поздно, – пробасил Павел, зная, что Саша его не слышит, но чувствует движение грудной клетки.

Саша обошел его, сел на колени — крошечный атлет на фоне горы мышц — и потянулся к тумбочке, где лежали его аппараты. Вставив их и привычно щелкнув настройками, он хитро прищурился.

– Я слышал, как ты вздыхал. О чем думал? О портах или о том, как у тебя дрожали колени в коридоре особняка?

Павел вспыхнул. Его лицо, обычно суровое и неподвижное, предательски залилось румянцем.

– Саш, прекрати. Это было... рискованно. Если бы кто-то зашел...

– Но никто не зашел, – перебил его Саша, самодовольно улыбаясь. – Ты был великолепен, Паш. Такой грозный, такой властный... и такой мой. Кстати, я решил: сегодня мы идем в ту лавку на окраине. Помнишь, там выставили антикварные хронометры девятнадцатого века?

Павел вздохнул, его агрессия к миру всегда разбивалась о желания Саши.

– У меня встреча с Аркадием по поводу поставок.

– Перенеси, – легко бросил Саша, уже направляясь к холодильнику. – Аркаша умный, он поймет. А Тема вообще обрадуется лишнему часу безделья.

Павел потянулся к телефону. Он ненавидел менять планы. Он ненавидел, когда его распорядок нарушался. Но стоило Саше попросить — и «нет» превращалось в «как скажешь».

Через час в гостиной появились Артем и Аркадий. Артем, как обычно, ворвался с шумом, едва не сбив напольную вазу эпохи Мин.

– Пашка! Слышал, ты вчера на переговорах так прижал конкурентов, что они подписали всё, даже не читая мелкий шрифт! – Тема хохотнул, плюхаясь в кресло. – Говорят, у тебя вид был такой, будто ты их прямо там сожрать готов.

Аркадий, поправляя очки и просматривая отчеты в планшете, тонко улыбнулся. Его аналитический ум давно подметил странности в поведении босса после поездок с Сашей.

– Да, Паш, ты выглядел... напряженным. Даже на камерах было видно, как ты вцепился в стол. Стратегия запугивания?

Павел почувствовал, как воротник рубашки стал тесен. Он бросил быстрый взгляд на Сашу, который в другом конце комнаты увлеченно рассказывал Теме о новой системе полировки шестеренок.

– Просто... было душно, – буркнул Павел, стараясь не смотреть друзьям в глаза.

– Душно, говоришь? – Аркадий подошел ближе, понизив голос, чтобы Саша не услышал. – А почему тогда у тебя на шее пластырь, хотя ты не брился вчера вечером? И почему Сашка выглядит так, будто он выиграл в лотерею миллион, а ты — будто этот миллион из тебя вытрясли?

Павел сжал кулаки, его глаза опасно блеснули.

– Аркадий, займись логистикой. Пока я не занялся твоим здоровьем.

– Ой, всё, всё, лев зарычал! – Артем вскинул руки в шутливом жесте защиты. – Мы же любя, Паш. Ты же знаешь, мы за тебя горой. Просто забавно видеть, как самый опасный человек в стране превращается в пластилин в руках этого мелкого чертенка.

Павел промолчал, но в глубине души он знал, что они правы. И это знание не унижало его, а дарило странное чувство покоя. Быть чьим-то — это была роскошь, которую он нашел только в пятьдесят четыре года.

– Мы уходим! – крикнул Саша, хватая куртку. – Тема, Аркаша, не скучайте. Охрану не бери, Паш, я сам тебя защищу.

– Если ты опять решишь перепрыгнуть через забор на мотоцикле, я тебя запру в подвале, – проворчал Павел, надевая тяжелое пальто.

– О, это было всего один раз! – Саша рассмеялся, вытягивая мужа за дверь.

Поездка в магазин антиквариата превратилась в очередное испытание для нервов Павла. Саша носился между витринами, его глаза горели тем самым огнем, который Павел обожал. Саша трогал инструменты, изучал старинные механизмы, но стоило Павлу предложить: «Давай купим это», как Саша тут же остывал.

– Нет, зачем? Это слишком дорого, Паш. Я просто посмотрю.

«Слишком дорого», – думал Павел, глядя на мужа. – «Для человека, который распоряжается моими счетами с шестью нулями, он иногда такой ребенок».

Павел незаметно кивнул охраннику, который следовал за ними на расстоянии. Тот понял без слов: всё, на что Саша смотрел дольше десяти секунд, должно быть куплено и доставлено домой к вечеру. Это была их маленькая игра, о которой Саша догадывался, но предпочитал сохранять видимость скромности.

На обратном пути Саша внезапно свернул с маршрута.

– Куда ты? – Павел нахмурился.

– Хочу посмотреть на закат с того недостроенного моста. Помнишь?

– Там опасно, Саш. Конструкции не закреплены.

– С тобой ничего не страшно, – Саша подмигнул ему.

Когда они поднялись на высоту десятого этажа по ржавым балкам, у Павла замирало сердце. Не за себя — за Сашу. Тот шел по узкому краю, балансируя как эквилибрист.

– Слезь немедленно! – крикнул Павел, его голос дрожал от подавленной ярости и страха.

– Поймай меня! – Саша со смехом прыгнул вниз, пролетев пару метров до следующей платформы.

Павел рванулся за ним, его огромное тело двигалось с удивительной для такой массы ловкостью. Он поймал мужа за талию, прижимая к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце Саши.

– Ты с ума сошел... – выдохнул Павел, зарываясь лицом в его волосы. – Ты у меня один, слышишь? Один на весь мир.

Саша затих, обнимая его в ответ. Его надменность исчезла, уступая место искренности.

– Я знаю, Паш. Поэтому я и творю это. Чтобы ты помнил, что ты жив. Что ты не просто «босс», а человек.

Вечер дома начался с тишины, но это была лишь прелюдия. Едва они переступили порог спальни, Саша изменился. Его взгляд стал холодным и властным.

– Раздевайся, – скомандовал он. – И кольцо не снимай.

Павел подчинился. Он стоял перед мужем — огромный, шрамированный, могущественный — и ждал. Саша подошел к нему, провел ладонью по его груди, останавливаясь на сосках, слегка сжимая их.

– Ты был сегодня послушным мальчиком в магазине, – прошептал Саша, толкая Павла на кровать. – Но на переговорах ты слишком много ворчал.

– Я... я старался, – голос Павла превратился в хрип.

Саша оседлал его бедра, чувствуя, как муж мгновенно откликается на его близость. В постели их роли переворачивались окончательно. Павел, который мог отдать приказ об устранении человека одним кивком, здесь ловил каждый вздох Саши.

– Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, – Саша медленно входил в него, растягивая удовольствие, заставляя Павла выгибаться дугой. – Каждую секунду.

Павел стонал, его пальцы впивались в простыни, разрывая дорогую ткань. Орган Саши казался ему огромным, заполняющим всё естество, приносящим ту самую смесь боли и экстаза, от которой мутилось сознание.

– Саш... глубже... пожалуйста...

– Только если попросишь правильно, – Саша замедлился, почти остановившись.

– Пожалуйста... хозяин... – выдохнул Павел, окончательно сдаваясь.

Саша удовлетворенно улыбнулся и начал двигаться в жестком, рваном темпе. Павел вскрикивал, его тело дрожало от каждого толчка. Он чувствовал себя полностью во власти этого маленького, дерзкого человека, и это было лучшее чувство в его жизни.

Когда всё закончилось, и они лежали, переплетясь телами, Павел долго смотрел на свое кольцо, поблескивающее в полумраке.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Саша, поправляя свои слуховые аппараты, которые он снял во время акта.

– О том, что если бы мне сказали десять лет назад, что я буду так счастлив, стоя на коленях перед кем-то, я бы лично застрелил этого шутника, – Павел поцеловал Сашу в лоб.

– А теперь?

– А теперь я готов ползать у твоих ног, если это заставит тебя улыбаться. Ты — мой мир, Сашка. Мой единственный настоящий закон.

Саша прижался к нему крепче, засыпая под мерный стук сердца своего стального льва, который сегодня снова стал просто Пашей — человеком, который любил его больше жизни.

Завтра снова будут дела, криминальные разборки, агрессия и власть. Но здесь, за закрытыми дверями, существовала только их правда. Правда, в которой сила измерялась не калибром оружия, а глубиной преданности тому, кто держит твое сердце в своих руках.