Рождество блум и трикс
Огненный хмель и магия откровений
Праздничный ужин в Алфее плавно перетекал в ту стадию, когда официальные речи сменяются уютным гулом голосов и звоном десертных ложечек. Блум, восседавшая во главе стола в окружении своих верных ведьм, чувствовала себя необычайно расслабленной. Золотистая чешуя на её плечах мягко переливалась в свете свечей, а хвост лениво описывал круги под скатертью, то и дело касаясь коленей Айси или Дарси.
– Блум, дорогая, попробуй этот нектар, – Стелла с загадочной улыбкой протянула подруге высокий хрустальный кубок, наполненный густой янтарной жидкостью. – Это особый рецепт с Солярии, специально для тех, в ком течет королевская кровь. Говорят, он помогает полностью раскрыть внутреннюю магию.
Блум, не подозревая подвоха, сделала глубокий глоток. Жидкость оказалась обжигающе сладкой, с привкусом пряностей и чего-то острого, что мгновенно ударило в голову. Она не знала, что Стелла, решив «помочь» подруге окончательно раскрепоститься, добавила в кубок концентрированный эликсир «Солнечного безумия» — редкий и невероятно крепкий алкоголь, который действовал на фей огня как детонатор.
Через пару минут взгляд Блум подернулся туманной дымкой, а зрачки-вертикалки расширились, заполняя почти всю радужку. Она почувствовала, как по венам разливается не просто тепло, а настоящий пожар. Самоконтроль, который она так старательно удерживала весь вечер, рухнул, как карточный домик.
– О-о-о... – Блум издала низкий, вибрирующий звук, от которого посуда на столе жалобно звякнула. – Мне... мне так хорошо.
Она резко повернулась к Айси, которая в этот момент подносила к губам чашку чая. Сильной рукой Блум перехватила запястье ледяной ведьмы, заставив ту вздрогнуть.
– Ты такая холодная, снежинка, – прошептала Блум, и её голос стал пугающе хриплым. – А я такая горячая. Нам нужно... уравновесить температуру.
Не обращая внимания на десятки пар глаз, устремленных на них, Блум рывком притянула Айси к себе и впилась в её губы жадным, властным поцелуем. Это не было похоже на нежные ласки; Блум целовала её с первобытной страстью, покусывая губы ведьмы и подавляя любое сопротивление.
Айси, ошеломленная такой внезапной атакой, выронила чашку. Фарфор разлетелся вдребезги, но ведьма даже не заметила этого. Её тело мгновенно отозвалось на жар Блум, и она, забыв о приличиях, обхватила шею феи руками, отвечая на поцелуй с не меньшим исступлением.
– Блум! – вскрикнула Флора, краснея до корней волос. – Мы же здесь... все смотрят!
Но Блум уже было не остановить. Она оторвалась от губ Айси, оставляя ту тяжело дышать с припухшими губами, и перевела туманный взгляд на Дарси. Ведьма иллюзий попыталась было что-то сказать, но Блум действовала решительно. Она схватила Дарси за талию и одним рывком усадила её прямо на праздничный стол, раздвигая тарелки с пирожными.
– Ты следующая, – рыкнула Блум.
Она прильнула к шее Дарси, и через секунду по залу разнесся громкий, несдерживаемый стон ведьмы. Блум с силой присосалась к нежной коже прямо под ушком, оставляя там багровый, пылающий след — метку своей власти. Дарси выгнулась дугой, её пальцы судорожно вцепились в скатерть, сминая дорогую ткань.
– Ах... Блум... мамочка... – выдохнула Дарси, но тут же в ужасе прижала ладонь ко рту, вспомнив, что они находятся в центре зала, полном учителей и родителей.
Сторми, сидевшая по другую сторону, замерла, не зная, радоваться ей или бежать. Но Блум не забыла и про неё. Её мощный, покрытый чешуей хвост, действуя словно обладая собственным разумом, нырнул под юбку Сторми. Кончик хвоста, горячий и шершавый, начал медленно и ритмично подниматься по внутренней стороне бедра ведьмы, дразня и лаская самую чувствительную кожу.
Сторми задрожала, её лицо приобрело пунцовый оттенок, а из глаз посыпались искры. Она прикусила губу, пытаясь сдержать крик, но её бедра непроизвольно сжались, ловя движения хвоста Блум.
– Посмотрите на них... – прошептал кто-то из специалистов, и Блум заметила, что многие парни за столом смотрят на эту сцену с явным, нескрываемым возбуждением, смешанным с шоком.
Майк и Орител синхронно прикрыли глаза руками, а Ванесса, хоть и покраснела, смотрела на дочь с каким-то странным одобрением, словно видя в этом проявление истинной, необузданной свободы.
– Блум, остановись! – Фарагонда поднялась, её голос дрожал от смущения. – Это... это выходит за все рамки приличия! Гриффин, сделайте же что-нибудь со своими ученицами!
Мадам Гриффин, которая до этого момента сидела с каменным лицом, медленно повернулась к Фарагонде. Её темные глаза блестели странным огнем. Вид Блум, доминирующей над Трикс, и общая атмосфера, пропитанная магическим хмелем и ароматом желания, пробудили в директрисе Облачной Башни те чувства, которые она подавляла десятилетиями.
– А зачем их останавливать, Фарагонда? – Гриффин медленно встала, подходя к директрисе Алфеи почти вплотную. – Ты всегда была такой правильной. Такой сдержанной. Тебе не надоело прятаться за этими очками и правилами?
Фарагонда отступила на шаг, упираясь спиной в спинку своего кресла.
– Гриффин, что вы... что ты такое говоришь? – её голос сорвался на шепот.
– Я говорю о том, что эта девчонка, Блум, честнее нас с тобой, – Гриффин положила руки на подлокотники кресла, фактически запирая Фарагонду. – Она берет то, что хочет. А мы... мы стареем, делая вид, что между нами ничего нет.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже Блум на мгновение замерла, продолжая удерживать руку на бедре Дарси, и перевела взгляд на учителей.
Гриффин не стала ждать ответа. Она резко наклонилась и накрыла губы Фарагонды грубым, требовательным поцелуем. Это был поцелуй, полный многолетней горечи, соперничества и глубокой, тайной любви. Фарагонда сначала замерла от шока, её руки бессильно повисли вдоль тела, но через мгновение она ответила — страстно, почти отчаянно, запуская пальцы в седые, идеально уложенные волосы Гриффин.
В зале раздался дружный вздох. Стелла уронила свой кубок, Текна забыла, как дышать, а Муза начала непроизвольно настукивать ритм по столу.
– Ничего себе рождественский ужин... – пробормотал Ривен, который до этого момента выглядел самым мрачным.
Блум, увидев эту сцену, громко рассмеялась. Хмель в её голове требовал продолжения праздника. Она подтянула к себе Айси и Дарси, обнимая их за талии, в то время как Сторми продолжала таять под ласками её хвоста.
– Видите? – Блум обвела зал сияющим взглядом. – Любовь — это магия, которую нельзя сдержать! Даже если ты директриса школы фей!
Она снова прильнула к губам Айси, чувствуя, как та полностью отдается её власти. Трикс, окончательно сломленные и покоренные этим проявлением силы и страсти, больше не пытались контролировать себя. Они стонали, краснели и прижимались к Блум, на глазах у всех признавая себя её собственностью.
– Блум, я думаю, нам пора... в более уединенное место, – прошептала Айси, чьи глаза были подернуты дымкой желания.
– О нет, снежинка, – Блум ухмыльнулась, и её хвост сделал особенно смелое движение, заставив Сторми вскрикнуть. – Праздник только начинается. Я хочу, чтобы все видели, как сильно я вас люблю. И как сильно вы любите меня.
Она снова усадила Дарси поудобнее на столе, отодвигая вазу с цветами, и начала покрывать её шею и ключицы новыми засосами. Ведьма иллюзий лишь запрокинула голову, подставляясь под ласки, и её тихие стоны сливались с шорохом платьев и треском камина.
Фарагонда и Гриффин, наконец, оторвались друг от друга. Директриса Алфеи выглядела совершенно растрепанной, её щеки пылали, а взгляд был смущенным, но счастливым. Гриффин же победоносно улыбалась, не убирая руки с талии своей давней подруги.
– Ну что ж, – Гриффин оглядела зал, где половина присутствующих находилась в состоянии культурного шока, а вторая — в состоянии острого любопытства. – Я думаю, этот ужин войдет в историю Магикса. Фарагонда, может, продолжим дискуссию о школьной программе в твоем кабинете?
Фарагонда лишь молча кивнула, позволяя Гриффин увести себя под прицелом десятков камер (Текна не удержалась и включила запись «для архива»).
Блум проводила их взглядом и снова вернулась к своим ведьмам. Она чувствовала себя всемогущей. Алкоголь Стеллы сделал свое дело — он сжег последние мосты между «правильной Блум» и «Блум-драконом».
– Ну что, мои послушные девочки? – Блум посмотрела на Трикс, которые теперь выглядели совершенно покорными. – Кто из вас хочет стать моим главным подарком в эту ночь?
– Мы все, мамочка... – хором ответили ведьмы, и в их голосах больше не было ни капли вражды. Только бесконечная, обжигающая преданность той, кто сумел покорить их сердца и тела.
Блум поднялась, увлекая их за собой. Она шла через зал, гордо подняв голову, и её хвост победно развевался за спиной. Винкс и специалисты расступались перед ними, провожая их взглядами, полными смеси ужаса и восхищения. Это Рождество в Алфее навсегда изменило судьбы многих, доказав, что когда пламя Дракона встречается с истинной страстью, никакие правила и преграды больше не имеют значения.