← Назад к обзору

Рядом с ним

Кровавый горизонт и шепот стали

Три дня пролетели для Лизы как в лихорадочном бреду. Академия Сайко после Хэллоуина казалась опустевшей, словно праздник выпил из нее все соки, оставив лишь холодные каменные стены и шелест опавшей листвы. Лиза ловила на себе косые взгляды Пола, который теперь демонстративно садился на три ряда выше, и слышала язвительный шепот Нэлли, но всё это казалось ей белым шумом. В ее голове пульсировала только одна мысль: «X = ∞».

В назначенный вечер небо над Академией затянуло тяжелыми, почти черными тучами. Лиза шла по знакомому коридору, и каждый ее шаг отдавался гулким эхом. Она не надела платье. На ней были узкие джинсы, тяжелые ботинки и простая куртка — одежда для тех, кто готов к действию, а не к светским беседам.

Дверь кабинета была приоткрыта. Это было странно. Балди Уоткинс никогда не оставлял за собой лазеек.

Лиза осторожно толкнула тяжелое дерево и вошла. В кабинете не горела лампа с зеленым абажуром. Единственным источником света был экран ноутбука на столе и тусклые отсветы города за окном. Воздух был пропитан запахом дорогого одеколона и чем-то резким, химическим — запахом пороховой гари.

– Вы задержались на две минуты, Лиза, – голос Балди раздался из тени у окна.

Он стоял спиной к ней, глядя на огни города. В темноте его силуэт казался еще более внушительным. На нем не было привычного зеленого свитера — только белоснежная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья, и кобура, перетянутая кожаными ремнями поверх плеч.

– Часы в холле спешат, профессор, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Или вы решили сменить систему координат?

Балди медленно обернулся. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тени. На скуле виднелась свежая ссадина, которая только добавляла его облику опасной притягательности.

– Системы координат меняются, когда в уравнение вводятся новые переменные, – он подошел к столу и бросил на него тяжелый металлический предмет.

Лиза вздрогнула, узнав в нем пистолет.

– Вы принесли решение? – спросил он, в упор глядя на нее своими изумрудными глазами.

– Мое решение — это я сама, – Лиза сделала шаг вперед, сокращая расстояние. – Вы звали меня, чтобы обсудить ошибки в тригонометрии или чтобы показать, как далеко зашли ваши «дела в городе»?

Балди усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем иронии. Он обошел стол и остановился перед ней. Лиза почувствовала исходящий от него жар — он был взвинчен, на пределе.

– Мои дела в городе заканчиваются там, где начинается эта комната, – он протянул руку и коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову. – Но сегодня границы стерлись. Эльза… ее люди пытались вернуть то, что, по их мнению, принадлежит им. Они думали, что я стал слабее после развода.

– И они ошиблись? – прошептала Лиза.

– Ошибки в их мире фатальны, – его пальцы скользнули по ее шее, нащупывая пульс. – Ты дрожишь. Боишься?

– Нет, – Лиза накрыла его ладонь своей. – Это не страх. Это осознание того, что я стою на краю пропасти и мне чертовски хочется прыгнуть.

Балди резко притянул ее к себе, обхватывая за талию. Его хватка была почти болезненной, но Лиза не пыталась отстраниться. Она чувствовала холод металла его кобуры через тонкую ткань своей куртки и бешеный ритм его сердца.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, Куликова, – прорычал он ей в самые губы. – Я не рыцарь на белом коне. Я тот, кто заставляет людей исчезать, когда они путаются под ногами. Я — чудовище, которое прячется за логарифмической линейкой.

– Чудовища не смотрят на студенток так, будто они — их единственный шанс на спасение, – Лиза смело встретила его взгляд. – Вы можете строить из себя мафиози сколько угодно, профессор Уоткинс, но я видела вашу руку, когда вы убирали мои волосы за ухо. Она не была рукой убийцы.

Балди замер. Его глаза сузились, а челюсть сжалась так, что заиграли желваки. Секунду ей казалось, что он оттолкнет ее, но вместо этого он припал к ее губам в требовательном, почти яростном поцелуе.

Это не было похоже на романтическую сказку. Это была битва. В этом поцелуе был вкус табака, власти и долгого, мучительного одиночества. Лиза ответила с той же страстью, запуская пальцы в его воротник, притягивая его еще ближе, стирая все границы между профессором и студенткой, между законом и хаосом.

Он оторвался от нее так же внезапно, как и начал. Его дыхание было тяжелым.

– Уходи, – выдохнул он, отворачиваясь. – Уходи, пока я еще могу тебя отпустить.

– Почему? – Лиза поправила сбившиеся волосы, ее губы горели. – Потому что я нарушаю ваш идеальный порядок?

– Потому что ты — моя единственная слабость, – он ударил кулаком по столу, заставив бумаги разлететься. – Эльза знала, как меня ударить. Но она была частью моего мира. Ты — нет. Если они узнают о тебе, если они поймут, что ты для меня значишь… ты станешь мишенью.

– Я уже мишень, Балди, – она впервые назвала его по имени, и это слово прозвучало как выстрел. – Нэлли уже подозревает, Пол напуган. Ты не сможешь спрятать меня, просто выгнав из кабинета.

Уоткинс медленно повернулся. В его глазах отразилось нечто вроде уважения, смешанного с глубоким отчаянием.

– Ты русская, – горько усмехнулся он. – Я должен был догадаться, что логика здесь бессильна.

В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Это были не легкие шаги студентов и не вороватая походка Нэлли. Это был ритмичный, синхронный звук подкованных ботинок.

Балди мгновенно преобразился. Вся нежность и сомнения исчезли, сменившись ледяной маской мафиози. Он одним движением схватил пистолет со стола и проверил затвор.

– За стол. Быстро! – скомандовал он, указывая на глубокую нишу под массивной дубовой столешницей.

– Что происходит? – Лиза не двинулась с места.

– Это не учебная тревога, Лиза! – он схватил ее за плечо и буквально втиснул в пространство под столом. – Сиди тихо. Что бы ты ни услышала, не выходи. Это мой приказ как твоего профессора. И как человека, который не хочет видеть твою кровь на этом ковре.

Он задвинул кресло, скрывая ее, и в ту же секунду дверь кабинета разлетелась в щепки.

Лиза сжалась в комок, обхватив колени руками. Через щель под креслом она видела только ноги в черных брюках — трое мужчин вошли в кабинет.

– Профессор Уоткинс, – раздался холодный, незнакомый голос. – Мы надеялись, что вы будете благоразумны. Госпожа Эльза просила передать, что долги нужно возвращать вовремя.

– У Эльзы всегда были проблемы с арифметикой, – голос Балди звучал пугающе спокойно. – Она забыла вычесть из уравнения свою жизнь.

– Остроумно. Но нас здесь трое, а вы один. И, судя по запаху… у вас был гость?

Лиза затаила дыхание. Ее сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно во всем здании.

– Мои гости — не ваше дело, – отрезал Балди. – Уходите, пока я не начал вычитать вас из этого мира по одному.

– Боюсь, это невозможно, – последовал ответ, и Лиза услышала характерный щелчок взводимых курков.

В следующую секунду кабинет взорвался звуками. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве был оглушительным. Лиза зажала уши руками, зажмурившись. Она слышала звон разбитого стекла, тяжелые падения и сдавленные ругательства. Стол над ней содрогался от ударов.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и звоном капель — вероятно, разбился графин с водой. Или это была не вода.

– Выходи, – голос Балди был хриплым.

Лиза дрожащими руками отодвинула кресло и выбралась наружу. Кабинет был разгромлен. Двое мужчин лежали неподвижно у двери, третий скорчился в углу, зажимая плечо.

Балди стоял посреди комнаты. Его рубашка была залита кровью в районе бока, но он всё еще крепко держал оружие.

– Ты… ты ранен! – Лиза бросилась к нему, забыв о страхе.

– Пустяки, – он поморщился, когда она попыталась расстегнуть его рубашку. – Прошло по касательной.

– Нужно вызвать врача! Или полицию!

– Полицию? – он посмотрел на нее как на безумную. – Лиза, я и есть тот, от кого обычно вызывают полицию.

Он тяжело опустился в кресло, откладывая пистолет. Его лицо было серым от боли.

– Теперь ты видишь? – тихо спросил он. – Вот она, твоя бесконечность. Кровь на полу и пули в стенах. Это то, чего ты хочешь?

Лиза посмотрела на раненых, на разбитый кабинет, а потом на него. Она видела в его глазах не только боль от раны, но и страх за нее — единственный страх, который он не мог скрыть.

– Я хочу быть там, где ты, – твердо сказала она, разрывая свою куртку, чтобы сделать повязку. – Если это цена за то, чтобы не быть одной из тех серых теней в коридоре, я готова ее заплатить.

Балди смотрел, как она умело перевязывает его рану. Ее руки не дрожали.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он, накрывая ее ладонь своей.

– Я просто хорошо усвоила ваш урок, профессор, – она подняла на него глаза, в которых светилась стальная решимость. – Вы говорили, что математика не терпит приблизительности. Я не хочу быть «приблизительно» рядом. Либо всё, либо ничего. X равно бесконечности.

Уоткинс закрыл глаза на мгновение, прислонившись затылком к спинке кресла.

– Тогда слушай меня внимательно, – сказал он, и в его голосе снова зазвучала власть, но теперь она была направлена на ее защиту. – С этого момента твоя жизнь в Академии Сайко закончилась. Завтра утром приедет машина. Ты уедешь в мой дом за городом. Там безопасно. Тебя будут охранять мои лучшие люди.

– А как же учеба? Нэлли? Пол?

– Забудь о них, – он открыл глаза, и в них вспыхнуло зеленое пламя. – Нэлли получит свои сплетни, Пол — свою спокойную жизнь. А ты… ты получишь меня. Со всеми моими шрамами, врагами и этой проклятой математикой. Но учти: из этого уравнения нет обратного пути. Ты готова стать тенью рядом с дьяволом?

Лиза закончила с повязкой и встала, глядя на него сверху вниз.

– Я не буду тенью, Балди. Я буду той переменной, которая делает тебя непобедимым.

Он потянул ее за руку, заставляя сесть к нему на колени. Несмотря на рану, его объятия были крепкими.

– Тогда добро пожаловать в мой мир, мисс Куликова, – прошептал он ей в волосы. – Завтра мы начнем новую главу. И поверь, в ней не будет места для ошибок.

За окном наконец хлынул дождь, смывая следы крови с подоконника и заглушая звуки ночного города. В разбитом кабинете Академии Сайко, среди хаоса и смерти, родилось нечто новое — союз, который не поддавался никакой логике, кроме логики страсти и взаимного спасения.

Балди Уоткинс знал, что война с Эльзой только начинается. Но теперь, чувствуя тепло Лизы в своих руках, он понимал, что у него есть то, ради чего стоит не просто выживать, а побеждать.

– И еще одно, – сказал он, когда она уже почти заснула от пережитого стресса на его плече.

– Что? – сонно отозвалась она.

– Завтра в шесть утра. Не опаздывай. Я всё еще ненавижу непунктуальность.

Лиза тихо рассмеялась, прижимаясь к нему теснее.

– Слушаюсь, профессор.

Академия Сайко погружалась в сон, не подозревая, что один из ее самых суровых преподавателей только что решил самую сложную задачу в своей жизни, выбрав в качестве ответа не цифру, а живое, бьющееся сердце. Хэллоуин закончился, маски были сброшены окончательно, и впереди их ждала долгая, опасная, но бесконечно прекрасная зима.