← Назад к обзору

Сбежавшее детям найдено

Шёпот колыбельной в эпицентре бури

Пять лет. Пять лет мир учился жить по новым правилам, где магическая сила перестала быть единственным мерилом безопасности. Ассоциация охотников превратилась в некое подобие бюрократического придатка при «Офисе Чон Ли Вона» — так теперь официально называлась организация, координирующая действия Юки.

За эти годы зоны «пустоты» стали привычным, хоть и пугающим явлением. Мы научились эвакуировать людей за считанные минуты, научились не лезть на рожон и, самое главное, научились ждать. Ждать, когда в небе появится частный вертолет с эмблемой черного щупальца, обвивающего весы правосудия.

Сегодня «Мертвая зона» возникла в самом сердце Сеула, накрыв район Каннам. Магия в радиусе пяти километров просто исчезла, превратив сверкающие небоскребы в безжизненные бетонные коробки. Охотники S-ранга, включая Сухо, стояли у границы барьера, бессильно сжимая бесполезное оружие.

Я стоял рядом с сыном, глядя на серый туман, поглотивший город. Мои тени внутри меня метались, словно звери в клетке, чувствуя близость той самой первобытной пустоты.

– Он опаздывает, – глухо произнес Сухо. За пять лет он повзрослел, стал шире в плечах, но в его глазах всё еще читалась та затаенная горечь, которую он не мог изжить с момента нашей последней встречи с братом.

– Он не опаздывает, Сухо, – ответил я, глядя в небо. – Он просто больше не спешит нам угождать.

В этот момент послышался рокот винтов. Черный вертолет завис над площадью, и из него, не дожидаясь трапа, спрыгнула фигура.

Когда он приземлился, подняв облако пыли, я не сразу узнал его. Юки изменился. Его длинные вороные волосы, которые он раньше собирал в низкий хвост, были коротко острижены. Теперь это была стильная, слегка небрежная стрижка с выбритыми висками, которая делала его лицо более открытым, но вместе с тем еще более хищным. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая литое атлетическое телосложение, и свободные штаны.

Он выглядел... старше. Спокойнее. И как-то пугающе обыденно.

– Всем привет, – Юки лениво зевнул, прикрыв рот ладонью. Его небесно-голубые глаза скользнули по нам с Сухо без тени интереса. – Давайте быстрее. Я хочу покончить с этим дерьмом до заката.

– Юки! – Сухо сделал шаг вперед. – Ты подстригся? Тебе идет.

Юки лишь коротко кивнул, доставая из кармана пачку сигарет.

– Ли Вон настоял. Сказал, что дети постоянно дергают за хвост, когда я их качаю. Неудобно.

Я замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Дети?

– Дети? – переспросил я, голос мой прозвучал на удивление хрипло.

Юки затянулся, выпустив густое облако дыма прямо в сторону барьера.

– Ах да, вы же не в курсе. У нас с Ли близнецы. Полгода назад родились. Суррогатное материнство, куча бумаг... Ли Вон всё оформил идеально. Два пацана. Характер — в меня, внешность — слава богу, в Ли.

Он усмехнулся, и в этой усмешке я впервые увидел что-то теплое, человеческое, не имеющее отношения к его силе.

– Так что, господа охотники, – Юки бросил окурок и раздавил его подошвой сапога, – у меня график. Мне еще в магазин за подгузниками зайти нужно, а потом забрать смесь в аптеке на другом конце города. Ли Вон пришлет список, если я задержусь хоть на минуту, он меня из дома выселит в огород.

Он повернулся к барьеру, и его аура мгновенно изменилась. Татуировки на его руках вспыхнули черным светом, а из тени у его ног начали подниматься сотни щупалец, сплетаясь в огромного многорукого монстра.

– Стой здесь, Сухо, – бросил он через плечо. – И не вздумай лезть внутрь. Там сегодня «пустые» высшего порядка, они жрут свет на завтрак.

С этими словами он просто вошел в туман.

Мы остались стоять на площади, оглушенные его словами. У Юки дети. У моего сына, которого я считал потерянным для мира людей, теперь была своя семья. Своя жизнь, в которой нам не было места даже в качестве зрителей.

– Отец... – Сухо посмотрел на меня. – У нас... у нас есть племянники?

Я не знал, что ответить. Чувство вины, которое притупилось за эти пять лет, вспыхнуло с новой силой. Мы пропустили всё. Свадьбу, рождение детей, первые месяцы их жизни. Мы были для них чужаками с другой планеты.

Из-за барьера донеслись звуки бойни. Но это не были крики ужаса. Это был методичный, ритмичный звук уничтожения. Словно огромный комбайн шел по полю, срезая всё лишнее. Юки не сражался — он работал. Быстро, эффективно и с явным желанием поскорее закончить смену.

Прошло меньше трех часов. Каннам, который обычно зачищали бы недели, внезапно «прояснился». Барьер лопнул, туман рассеялся, обнажив улицы, заваленные пеплом монстров.

Юки вышел из зоны, вытирая руки влажной салфеткой. На его плече висел рюкзак, который он, видимо, прихватил из вертолета.

– Всё, чисто, – сказал он, подходя к нам. Он выглядел так, будто просто сходил в спортзал, а не уничтожил армию тьмы. – Председателю передайте, что счет придет на почту завтра утром. Ли Вон добавил наценку за срочность и за то, что мне пришлось пропустить время кормления.

Он достал телефон и начал быстро что-то печатать, хмурясь.

– Проклятье, – пробормотал он. – Ли пишет, что подгузники нужны именно той марки с уточкой, а не с мишкой. Где я их сейчас найду в этом районе?

– Юки, – я подошел к нему. – Мы можем... мы можем чем-то помочь? Может, прислать машину из Ассоциации, чтобы они всё купили и доставили?

Юки поднял на меня взгляд. В нем не было враждебности, только легкое недоумение.

– Нет, спасибо. Я сам. Ли Вон говорит, что я должен участвовать в быту, иначе я превращусь в такого же эмоционального сухаря, как мой отец. Без обид.

Он поправил рюкзак и уже собрался уходить, но Сухо перегородил ему путь.

– Как их зовут? – спросил Сухо. Его голос дрожал.

Юки замер. Он долго смотрел на брата, словно решая, стоит ли открывать эту дверь.

– Минхо и Джиу, – наконец произнес он. – Один спокойный, как скала, второй орет так, что у меня тени прячутся.

– Можно нам... когда-нибудь... – начал было Сухо, но Юки прервал его коротким жестом руки.

– Не сейчас, Сухо. И, честно говоря, не в ближайшие годы. Ли Вон против. Он говорит, что ваша аура «идеальности» плохо влияет на неокрепшую психику. Мы хотим, чтобы они выросли нормальными людьми, а не инструментами для спасения мира.

Он развернулся и пошел в сторону ближайшего открытого супермаркета, который находился уже за пределами бывшей зоны.

– Юки! – крикнул я ему вслед.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Я рад за тебя. И за Ли Вона.

Юки на мгновение замер. Его плечи чуть опустились, и он едва заметно кивнул.

– Я знаю, отец. Ли Вон сказал, что ты это скажешь. Он всегда знает наперед.

Он скрылся за углом здания, оставив нас посреди спасенного города.

Вечером того же дня я сидел в своем кабинете. На моем столе лежал отчет о зачистке Каннама. Но мои мысли были далеко. Я представлял себе тихий дом на острове Чеджу-до 2.0. Представлял, как Юки, грозный Теневой Кракен, чье имя заставляет дрожать монстров, неуклюже меняет подгузники с уточками. Как Ли Вон, холодный и расчетливый адвокат, смеется, глядя на это зрелище.

Они создали свой мир. Мир, где магия была не важна, где титулы Монархов не имели значения. Там была только смесь для кормления, детский плач и тихий шёпот колыбельной в исполнении человека, который когда-то сбежал из дома, чтобы найти себя.

– Они счастливы, Джинву, – произнесла Хэ Ин, входя в кабинет. Она уже знала новости. Ее глаза были красными от слез, но на губах играла слабая улыбка. – Наш сын счастлив. Разве не этого мы хотели?

– Этого, – я закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть, которую я нес годами, понемногу начинает отпускать. – Просто я не думал, что цена этого счастья — наше отсутствие в его жизни.

– Он защищает их, – прошептала Хэ Ин. – Он защищает их от нас. И, возможно, это самое мудрое решение, которое он когда-либо принимал.

Я кивнул. Юки был прав. Наш мир — мир вечных битв, масок и божественной ответственности — был слишком тяжел для детей. Он выбрал для них тишину. И хотя мне было больно осознавать, что я никогда не возьму на руки своих внуков, я чувствовал гордость.

Мой сын превзошел меня не в силе. Он превзошел меня в способности любить и защищать то, что действительно важно.

Спустя час мне на личный телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Это была фотография. На ней были запечатлены две крошечные детские ручки, сжимающие палец взрослого человека, покрытый черными татуировками. Снизу была короткая приписка:

«Минхо передает, что у него уже режется первый зуб. Джиу просил передать, что он всё еще планирует захватить мир, но пока занят поеданием пюре из кабачков. Не ищите нас. Мы просто живем. Ю. и Л.»

Я сохранил это фото. Оно стало моим самым ценным сокровищем, важнее любого магического артефакта или титула. В ту ночь я впервые за много лет спал спокойно, зная, что где-то на далеком острове, среди лилий и овощных грядок, растет новое поколение, которое никогда не узнает, что такое быть тенью великого отца. Они будут просто Минхо и Джиу. И этого было более чем достаточно.