Щастье для монарха
Наследие синего пламени
Прошло пятнадцать лет, но иногда мне кажется, что я всё ещё стою на той заснеженной террасе, вдыхая запах табака и слушая дерзкий смех своего секретаря. Юми. Женщина, которая не просто вошла в мою жизнь, а выбила дверь ногой, перевернула всё вверх дном и заставила Теневого Монарха почувствовать себя живым человеком.
Сегодня в здании Ассоциации Охотников было непривычно шумно. Я шел по широкому коридору, и люди невольно расступались, склоняя головы. Но сегодня их взгляды были прикованы не только ко мне. Рядом со мной, чеканя шаг, шел мой первенец — Сон Алекс.
Ему исполнилось пятнадцать, но ростом он уже догнал меня, вытянувшись до ста восьмидесяти сантиметров. В нем причудливо смешались наши с Юми черты: моя фарфоровая кожа и холодная уверенность движений встретились с её иссиня-черными, вечно взъерошенными волосами. Он выбрил виски, оставив густую копну прядей наверху, а в ушах поблескивал пирсинг — серебристые гвоздики, точь-в-точь как у матери. Его глаза, ярко-голубые, как безоблачное небо, смотрели на мир с той же искрой бунтарства, которая когда-то покорила меня.
На его плече, едва видная из-под черной футболки, темнела небольшая татуировка — стилизованное крыло тени. Алекс был пугающе умен и одарен. Его сила проявилась рано, но она была особенной. Вместо призыва рыцарей, из его тени вырывались гибкие, смертоносные теневые щупальца, способные как защитить, так и мгновенно уничтожить цель.
– Пап, ты чувствуешь это? – негромко спросил он, не поворачивая головы. – Воздух здесь какой-то... спертый. Слишком много пафоса на квадратный метр.
Я едва заметно улыбнулся.
– Это запах бюрократии, Алекс. Привыкай.
– Надеюсь, мне не придется проводить здесь столько же времени, сколько тебе, – он поправил лямку рюкзака. – Я лучше пойду в подземелье S-ранга, чем буду слушать отчеты этих пиджаков.
Мы свернули к главному залу, где должна была состояться встреча с представителями международных гильдий. И там, у входа, я увидел её.
Ча Хэ Ин. Прошло полтора десятилетия, но она почти не изменилась. Всё та же безупречная укладка, ледяной взгляд и выражение лица, словно она находится в палате с тяжелобольными. Она всё еще была одержима имиджем и статусом, оставшись «золотой девочкой» Кореи, хотя золото это давно подернулось патиной одиночества.
Увидев нас, она выпрямилась, и её голос — холодный, высокий и пронзительный — зазвучал на весь холл.
– Господин Сон, вы как всегда заставляете себя ждать. Надеюсь, ваше... окружение не станет помехой для сегодняшних переговоров.
Она смерила Алекса пренебрежительным взглядом, задержавшись на его пирсинге и прическе.
Алекс остановился, слегка наклонив голову набок. Его голубые глаза опасно блеснули.
– Пап, – обратился он ко мне, намеренно игнорируя присутствие Хэ Ин. – Можно мне пару раз приложить её «по обстоятельствам»? Она бесит, и её голос такой противный, будто пенопластом по стеклу возят.
Раздался громкий, заливистый смех. Это была Суянь. За эти годы она стала для наших детей «сумасшедшей тетей», которая баловала их больше, чем родная бабушка. У неё самой уже было двое детей, но она ничуть не растеряла своего озорства.
– Ох, Алекс! – Суянь вытерла выступившие от смеха слезы, глядя на побагровевшую от ярости Хэ Ин. – Ты просто копия своей матери! Юми бы сейчас сказала то же самое, только добавила бы пару крепких словечек.
Хэ Ин задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами.
– Как вы смеете... это возмутительно! Джинву, твой сын совершенно невоспитан!
Я спокойно положил руку на плечо Алекса, чувствуя, как под его кожей перекатывается теневая энергия.
– Что я такого сказал? – Алекс невинно пожал плечами, глядя на Хэ Ин. – Я просто высказал свое мнение. Папа учил меня быть честным. А мама учила, что если кто-то ведет себя как стерва, не нужно делать вид, что это не так.
– Весь в мать, – хмыкнул я, не скрывая гордости. – Хэ Ин, если тебя не устраивает компания моего сына, ты всегда можешь покинуть здание. Переговоры пройдут и без твоего участия.
Хэ Ин, не найдя слов, круто развернулась и на своих высоких каблуках застучала прочь по коридору.
– Красиво ушла, – прокомментировал Алекс. – Пап, а это правда, что ты когда-то хотел на ней жениться? У тебя тогда совсем со вкусом плохо было?
– Это было до того, как я встретил твою маму, – ответил я, направляясь к лифту. – В те времена я еще не знал, что жизнь может быть... острой.
***
Вечер в нашем доме всегда был маленьким хаосом. Стоило мне открыть дверь, как на меня налетел розово-черный вихрь.
– Папа!
Это была Мина, наша младшая принцесса. Ей исполнилось пять лет, и она была абсолютной копией Юми в детстве — такие же густые иссиня-черные волосы, торчащие в разные стороны, и огромные голубые глаза, в которых постоянно плясали чертики. Она уже вовсю пыталась командовать теневыми муравьями, которых я оставлял для охраны дома, и, что самое удивительное, Бер слушался её беспрекословно.
– Привет, маленькая разбойница, – я подхватил её на руки, целуя в теплую щеку.
– Папа, Алекс опять забрал мой планшет! – пожаловалась она, надув губы.
– Я не забирал, я обновлял тебе софт, малявка! – крикнул Алекс из гостиной, где он уже успел развалиться на диване.
В гостиной на ковре боролись двойняшки — Сухо и Миджун. Десятилетние сорванцы, они были моими маленькими копиями, но с характером Юми. Они обладали огромным запасом маны и постоянно соревновались, кто из них быстрее создаст теневой клинок.
– Мальчики, прекратите немедленно, иначе я заставлю вас чистить картошку вручную, без магии! – раздался голос из кухни.
Юми вышла к нам, вытирая руки о фартук. За пятнадцать лет она почти не изменилась — всё та же короткая стрижка, те же длинные серьги, только взгляд стал чуть глубже и спокойнее. Хотя, когда дело доходило до защиты семьи, она всё еще могла превратиться в фурию.
Мои родители, которые теперь жили в соседнем крыле нашего большого поместья, души не чаяли в детях. Мама постоянно пекла пироги, а отец часами пропадал с внуками на тренировочной площадке. Но особенной слабостью Иль Хвана была Мина. Стоило внучке попросить, и грозный охотник S-ранга превращался в лошадку или послушного зрителя на кукольном спектакле.
– Как прошел день, Монарх? – Юми подошла ко мне, игнорируя висящую на моей шее Мину, и коротко поцеловала в губы.
– Алекс довел Хэ Ин до истерики, – сообщил я, притягивая её к себе свободной рукой.
Юми довольно прищурилась.
– Мой мальчик. Весь в меня. Надеюсь, он не забыл упомянуть её ужасный вкус в одежде?
– Он сказал, что у неё голос как пенопласт по стеклу, – вставил Алекс, проходя мимо нас на кухню.
– Золото, а не ребенок, – Юми погладила сына по взъерошенному затылку. – Садитесь ужинать. Сегодня у нас острая свинина по моему особому рецепту.
Мы сели за большой стол. Вокруг стоял шум, гам, звон приборов и детский смех. Сухо и Миджун спорили о том, чья тень сильнее, Мина пыталась накормить Бера, который невидимым стражем стоял за её стулом, кусочком моркови, а Алекс увлеченно рассказывал матери о новых разработках в Ассоциации.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня разливается тепло, которое не под силу дать ни одной магической энергии.
Когда дети наконец улеглись, а дом погрузился в относительную тишину, мы с Юми вышли на балкон. Ночной Сеул сиял огнями, но здесь, наверху, было тихо.
Юми прислонилась к перилам, глядя на звезды. В её руке была чашка травяного чая — она давно бросила курить, заботясь о детях, но иногда, в такие моменты, она всё еще казалась той самой бунтаркой из моего офиса.
– Знаешь, Джинву... – она повернулась ко мне, и свет луны отразился в её голубых глазах. – Иногда я смотрю на Алекса и пугаюсь. Он такой сильный. В нем столько твоей мощи и моего... безумия.
– Он справится, – я обнял её со спины, положив подбородок ей на плечо. – Мы научим его. У него есть то, чего не было у меня в его возрасте — семья, которая всегда за его спиной.
Юми вздохнула и расслабилась в моих руках.
– Четверо детей... Кто бы мог подумать, что секретарь самого холодного охотника в мире станет матерью целого легиона маленьких монстров.
– Самых прекрасных монстров в мире, – поправил я её. – Юми, спасибо тебе.
– За что? – она удивленно подняла бровь.
– За то, что не уволилась через неделю. За то, что принесла тот рис в контейнере. За то, что научила меня чувствовать вкус жизни, а не только горечь битвы.
Юми улыбнулась — той самой искренней и живой улыбкой, которая когда-то разбила мой лед.
– Знаешь, босс... Я ведь тогда, пятнадцать лет назад, действительно хотела оставить следы на твоей спине. Но я не думала, что эти следы превратятся в четверых детей и кольцо на пальце.
Я развернул её к себе и посмотрел в эти невероятные глаза.
– Ты оставила след гораздо глубже, Юми. Ты оставила след в моей душе.
Мы стояли в тишине, слушая дыхание спящего дома. Где-то внизу, в тенях, Игрит и Бер несли свою вечную стражу, охраняя покой тех, кто стал смыслом существования Теневого Монарха.
Мир мог меняться, врата могли открываться и закрываться, монархи могли приходить и уходить. Но здесь, на этом балконе, время замерло. Наследие, которое мы создали вместе, было сильнее любой магии. Это было наследие любви, бунтарства и синего пламени, которое горело в глазах наших детей.
– Пойдем спать, Монарх, – Юми легонько толкнула меня в бок. – Завтра Мина обещала устроить «чаепитие» для твоих теней, и мне понадобится твоя помощь, чтобы Бер не съел все пирожные раньше времени.
Я рассмеялся, следуя за ней в дом. Жизнь была сложной, шумной и иногда совершенно безумной. И я не променял бы ни одну её секунду на всё могущество вселенной. Потому что рядом со мной была моя Юми — женщина, которая приручила тьму, просто будучи собой.