Счастье для монарха
Танцы в потоках воды
Вода с шумом разбивалась о кафель, заполняя пространство душевой кабины густым, обволакивающим паром. В этом замкнутом, влажном мире время словно остановилось. Я чувствовал каждое движение Юми, каждый её судорожный выдох, который тонул в рокоте воды.
Эти выходные стали для меня откровением. Я, Сон Джинву, человек, повелевающий легионами мертвых, Монарх, перед которым трепещут правители, впервые чувствовал себя настолько... живым. Оказалось, что всё, что я знал о близости до этого момента, было лишь бледной, безвкусной тенью реальности. Ча Хэ Ин была как безупречная ледяная скульптура — красивая, статусная, но абсолютно холодная. С ней это всегда было обязанностью, актом, который нужно совершить ради поддержания имиджа идеальной пары.
Но Юми... Юми была пожаром. Она была хаосом, который ворвался в мою стерильную жизнь и сжёг всё наносное дотла.
Я прижал её спиной к холодному кафелю, который мгновенно согрелся от жара наших тел. Мои ладони, привыкшие сжимать рукояти кинжалов, теперь с почти пугающей жадностью впивались в её тонкую талию. Юми выгнулась, запрокинув голову, и струи воды стекали по её лицу, смешиваясь с капельками пота.
– Джинву... – её голос был едва слышным хрипом, тонущим в брызгах. – Мы... мы же так... опоздаем...
Она попыталась договорить, но я не позволил ей этого. Одной рукой я перехватил её колено, приподнимая и заставляя обвить мою талию, а другой мягко, но властно повернул её голову к себе. Я не хотел слышать об опозданиях, о делах гильдии или о внешнем мире. Сейчас существовала только она — её иссиня-черные мокрые волосы, облепившие лицо, её ярко-голубые глаза, в которых плескалось неистовое желание, и её губы, которые я накрыл своим поцелуем.
Этот поцелуй не был нежным. В нём было всё: моё долгое одиночество, моё внезапное осознание того, как сильно я в ней нуждаюсь, и та первобытная страсть, которую пробуждала во мне только эта дерзкая девчонка. Юми ответила мгновенно, впиваясь пальцами в мои плечи, царапая кожу короткими ногтями, оставляя те самые следы, о которых она когда-то мечтала вслух.
– Ты никуда не пойдёшь, – прошептал я ей в самые губы, когда мы на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. – Я не выпущу тебя из этой квартиры до самого понедельника.
– Босс... вы злоупотребляете властью, – Юми попыталась изобразить строгость, но её предательски дрожащий голос и то, как она теснее прижалась ко мне, говорили об обратном.
– В этом доме я не босс, Юми, – я скользнул губами к её уху, прикусывая мочку рядом с серебряной серьгой. – Здесь я просто мужчина, который сходит по тебе с ума.
Она всхлипнула, её тело пробила крупная дрожь. Я чувствовал, как моя мана, обычно холодная и спокойная, пульсирует в такт моему сердцу, откликаясь на её близость. Тени в углах ванной комнаты беспокойно шевелились, вторя моим эмоциям, но я подавил их усилием воли. Сейчас мне не нужны были свидетели, даже невидимые.
Юми обхватила моё лицо ладонями. Её кожа была удивительно мягкой, несмотря на боевой характер.
– Джинву, посмотри на меня, – попросила она тихо.
Я открыл глаза. В полумраке душевой, сквозь пелену воды, её взгляд казался неестественно ярким.
– Ты ведь знаешь, что это не просто так? – она закусила губу, и в её глазах на мгновение промелькнула уязвимость, которую она так тщательно скрывала под маской иронии. – Я не Ча Хэ Ин. Я не буду стоять рядом для красоты на приемах. Я буду спорить, я буду курить на твоем балконе, я буду кормить тебя домашней едой, даже если ты скажешь, что не голоден. Ты уверен, что хочешь именно этого? Не статую, а... меня?
Вместо ответа я подхватил её на руки, выходя из душа прямо так, не выключая воду. Нам было всё равно на залитый пол и мокрые ковры. Я опустил её на кровать, нависая сверху, глядя в это лицо, которое за год стало для меня роднее всех на свете.
– Юми, – я провел большим пальцем по её нижней губе. – Статуи стоят в музеях. А я хочу жить. И я хочу, чтобы эта жизнь пахла тобой.
Она улыбнулась — той самой широкой, искренней улыбкой, которая когда-то заставила меня впервые засомневаться в правильности моего выбора. Она притянула меня за шею, увлекая в новый водоворот страсти, из которого ни один из нас не хотел выбираться.
В ту ночь я окончательно понял: Монарх Теней может покорить миры, но только обычная девушка с татуировкой на плече и острым языком смогла покорить его самого. И это была самая важная победа в моей жизни.
Когда рассвет начал окрашивать небо над Сеулом в нежно-розовые тона, Юми спала, уткнувшись носом в моё плечо. Я лежал, прислушиваясь к её ровному дыханию, и чувствовал странное умиротворение. Мои тени были спокойны как никогда.
Я знал, что завтра снова будут врата, отчеты, встречи и бесконечные битвы. Но теперь, возвращаясь домой, я знал, что меня ждет не холодная тишина золотой клетки, а тепло, смех и запах самого лучшего рагу в мире.
Я осторожно поцеловал её в висок, боясь разбудить.
– Спасибо, Юми, – прошептал я в тишину комнаты. – Спасибо за то, что ты живая.
Она что-то неразборчиво пробормотала во сне и крепче обхватила мою руку, словно даже во сне боялась, что я могу исчезнуть. Но я никуда не собирался уходить. Моя самая главная битва была выиграна — битва за право быть просто человеком. И моим главным трофеем была эта спящая бунтарка, которая изменила всё.