Счастье для монарха
Наследник теней и колыбельная для Монарха
– Ну же, маленький монарх, давай еще глоток, – прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал тише шелеста теней в углах детской.
Сон Юки, мой сын, которому исполнилось всего три месяца, забавно сморщил крошечный носик. Его небесно-голубые глаза, точная копия глаз Юми, на мгновение приоткрылись, блеснув в полумраке комнаты, а затем снова сомкнулись. Он присосался к бутылочке с молоком, смешно перебирая маленькими пальчиками по моей ладони. Его кожа была белой и чистой, словно дорогой фарфор, а на голове уже топорщились густые иссиня-черные вихры — наше общее наследство.
Я сидел в глубоком кресле, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. На мне были только свободные домашние штаны, и прохладный ночной воздух приятно холодил кожу, но тепло, исходящее от этого маленького комочка жизни у меня на руках, согревало лучше любого пламени.
Год. Прошел всего год с того дня, как я надел кольцо на палец Юми, и моя жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Больше не было ледяного одиночества, не было фальшивых улыбок для прессы. Была только правда. Настоящая, иногда шумная, иногда утомительная, но бесконечно ценная.
Я до сих пор помню тот день в роддоме. Я, человек, который не дрогнул перед лицом Короля Мертвых, рыдал, как мальчишка, когда врач вложил мне в руки этот кричащий сверток. Мои родители, Джин А, даже мои тени — казалось, весь мир замер в этот миг. Игрис и Белл тогда впервые проявили нечто похожее на человеческое умиление, склонив головы перед новым хозяином.
Юки был не просто ребенком. Он был чудом, рожденным вопреки всем законам магии. Доктора опасались, что моя мана может подавить его, но вышло наоборот — он впитывал её, становясь крепче с каждым днем.
– Тише, маленький, тише, – я осторожно покачал его, когда он допил молоко и издал довольный, сытый звук.
Я перевел взгляд на нашу широкую кровать. Юми спала, раскинувшись на подушках, полностью измотанная бессонной ночью. Юки капризничал с самого вечера, и она честно пыталась его успокоить, пока окончательно не выбилась из сил. Её волосы, которые она перестала стричь во время беременности, теперь отросли до плеч, мягкими волнами рассыпавшись по простыне. Даже во сне она выглядела как та самая бунтарка, которая когда-то ворвалась в мой кабинет с чашкой кофе и дерзкой улыбкой.
Рядом с ней, нагло заняв половину подушки, спал наш кот — рыжий, толстый, похожий на пережаренный пельмень зверь, которого Юми притащила с улицы через неделю после свадьбы. Кот, которого мы так и назвали — Пельмень, — считал себя полноправным хозяином дома и даже не боялся моих теней, периодически пытаясь поймать за хвост Кайсела, когда тот уменьшался до размеров ворона.
– Весь в мать, – усмехнулся я, глядя на сына. – Такой же упрямый характер. Уже сейчас требуешь внимания и не желаешь спать по расписанию.
Юки в ответ на мой шепот лишь сладко зевнул и поудобнее устроился у меня на сгибе локтя. Я чувствовал его ровное дыхание и тихий стук сердца. В этом маленьком теле билась жизнь, которую я буду защищать до своего последнего вздоха.
Внезапно тени в углу комнаты зашевелились. Игрис материализовался бесшумно, склонив голову в глубоком поклоне. В его руках был отчет из Ассоциации, который доставили экстренным курьером.
– Уйди, Игрис, – одними губами приказал я. – Не сейчас. Пусть весь мир подождет, пока мой сын спит.
Верный рыцарь замер, на мгновение посмотрел на спящего младенца, и я готов был поклясться, что под его шлемом промелькнула тень улыбки. Он так же беззвучно растворился в темноте, оставив отчет на тумбочке.
Я снова посмотрел на Юми. Она зашевелилась во сне, что-то пробормотала и, не открывая глаз, похлопала рукой по пустой стороне кровати.
– Джинву... – позвала она тихим, сонным голосом. – Он угомонился?
– Да, родная, спи, – я подошел к кровати, нежно перекладывая Юки в его колыбель, стоящую рядом. – Я сам справлюсь.
Юми приоткрыла один глаз, сфокусировав взгляд на мне. Её губы тронула слабая улыбка.
– Ты лучший отец в мире, Монарх Теней, – прошептала она, протягивая руку и касаясь моих пальцев. – Но если он проснется через час, я заставлю тебя петь ему колыбельную на глазах у всей твоей армии.
– Поверь, Игрис поет гораздо лучше меня, – я сел на край кровати, погладив её по щеке. – Как ты себя чувствуешь?
– Как будто по мне прошелся легион ледяных медведей, – она зевнула, потягиваясь. – Но я счастлива. Знаешь, я смотрела на него сегодня днем... у него твой взгляд. Такой же сосредоточенный, когда он пытается схватить игрушку.
– И твоя вредность, – добавил я, целуя её в лоб. – Он уже понимает, как из нас веревки вить.
Юми хихикнула и, наконец, окончательно проснулась, приподнимаясь на локтях. Она посмотрела на спящего сына, и её лицо осветилось такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
– Джинву, посмотри на них, – она кивнула на Юки и спящего рядом Пельменя. – Разве это не то, ради чего стоило пройти через все эти врата и битвы?
– Именно ради этого, – я притянул её к себе, обнимая за плечи. – Знаешь, когда я стоял там, в пустоте, сражаясь с монархами, я и представить не мог, что моим высшим достижением станет не спасение человечества, а вот этот момент. Тишина в доме, спящий сын и ты рядом со мной.
Юми положила голову мне на плечо, и мы еще долго сидели так, глядя, как лунный свет пробивается сквозь шторы, рисуя причудливые узоры на стенах. В этот миг я был не сильнейшим существом на планете, не легендой и не богом. Я был просто мужем и отцом.
– Слушай, – Юми вдруг отстранилась и лукаво посмотрела на меня. – Раз уж ты всё равно не спишь... там на кухне остался последний кусок пирога, который принесла твоя мама. Если ты принесешь его мне, я, возможно, прощу тебе ту выходку с порталом в магазин за подгузниками.
– Ты про то, как я напугал кассира, появившись из тени прямо перед прилавком? – я не смог сдержать смех. – У нас просто закончились ночные, а Юки не собирался ждать.
– Кассир до сих пор лечит заикание, Джинву! – она шутливо толкнула меня в бок. – Но пирог всё равно принеси. Кормящей матери нужны калории.
Я поднялся, чувствуя, как легкость наполняет сердце. Жизнь с Юми никогда не была скучной. Она была наполнена смехом, мелкими спорами, запахом детской присыпки и бесконечной любовью.
– Будет сделано, госпожа Сон, – я шутливо отдал честь.
– И не забудь подогреть! – крикнула она мне вслед, уже снова уютно устраиваясь под одеялом.
Выходя из комнаты, я бросил последний взгляд на колыбель. Сон Юки спал, и его маленькая ручка была сжата в крошечный кулачок. Я знал, что впереди нас ждет еще много бессонных ночей, первых зубов, разбитых коленок и, возможно, первых проявлений магической силы. Но я не боялся. Потому что рядом со мной была женщина, которая научила меня, что самая великая сила — это не власть над тенями, а способность любить и быть любимым.
Я шел по темному коридору нашего дома, и тени почтительно расступались передо мной. Но теперь они не были просто солдатами. Они были стражами нашего общего счастья. И я знал: пока я дышу, ни одна тень из прошлого не омрачит покой моей семьи.
На кухне я поставил чайник и достал пирог. Жизнь Теневого Монара продолжалась, но теперь в ней был смысл, который не опишешь ни в одном отчете Ассоциации. Смысл, который мирно спал в колыбели и требовал пирога в три часа ночи. И это была самая лучшая жизнь, о которой я только мог мечтать.