← Назад к обзору

Секрет

Тишина и пламя

В спальне Сон Джинву, которая долгое время напоминала холодный зал склепа, наконец-то воцарилось тепло. Оно не было похоже на мягкий уют камина или ровный свет ламп. Это был тяжелый, густой, почти осязаемый жар, исходящий от тела Юки. Джинву лежал, уткнувшись лицом в широкую грудь парня, и слушал мерный, сильный стук его сердца. Каждый удар отдавался в висках Монарха, подтверждая: это не сон. Это не морок, рожденный истощенным сознанием.

Джинву глубоко вдохнул, впитывая запах Юки — смесь мускуса, дорогого табака и чего-то неуловимого, что пахло грозой и раскаленным металлом. За последние два года его легкие словно разучились дышать полной грудью, довольствуясь лишь затхлым воздухом одиночества. Теперь же он чувствовал себя утопающим, который наконец-то выбрался на берег и жадно глотал жизнь.

Рука Юки, тяжелая и горячая, покоилась на лопатках Джинву, собственнически прижимая его к себе. Даже во сне этот парень не терял своей властной хватки. Его пальцы, украшенные кольцами, слегка подергивались, когда он погружался в более глубокие фазы сна, и Джинву невольно улыбался этому ощущению.

В углах комнаты, обычно неподвижные и безмолвные, тени Монарха вели себя необычно. Они не просто охраняли покой своего господина — они праздновали.

Беру, чей силуэт едва угадывался в темноте у окна, то и дело издавал едва слышный, довольный клекот. Его обычно агрессивная аура смягчилась. Верховный главнокомандующий теневой армии чувствовал облегчение своего короля так остро, словно это было его собственное. Для Беру покой Джинву был высшей наградой, и видеть своего господина не в состоянии холодного оцепенения, а в объятиях этого «человека-пламени», было для него истинным триумфом.

Игрис стоял у двери, его невидимый взор был устремлен на кровать. Благородный рыцарь всегда был самым тихим и преданным стражем. Он помнил годы, когда Джинву возвращался в этот дом и просто сидел часами в темноте, глядя в одну точку. Игрис ненавидел ту пустоту. Сейчас же он видел, как тени господина переплетаются с золотистыми искрами, исходящими от Юки, создавая уникальный защитный кокон. Покой вернулся в сердце Монарха, и Игрис склонил голову в безмолвном жесте уважения к тому, кто смог совершить невозможное — отогреть бога.

Юки пошевелился во сне, его дыхание опалило макушку Джинву.

– Хватит о чем-то думать, Монарх... – пробормотал он, не открывая глаз. Его голос был хриплым от сна и невероятно глубоким. – Твои мысли слишком громкие. Они мешают мне спать.

Джинву чуть отстранился, чтобы заглянуть в его лицо. Даже в полумраке Юки выглядел ослепительно. Черные пряди волос рассыпались по подушке, а густые ресницы подрагивали.

– Прости, – прошептал Джинву, не в силах сдержать нежности. – Я просто всё еще не могу поверить, что ты здесь.

Юки приоткрыл один глаз. Ярко-голубая радужка блеснула в темноте, как драгоценный камень.

– Я здесь. И я никуда не уйду, пока ты сам меня не выставишь. А учитывая, как ты в меня вцепился... – он усмехнулся, и его рука скользнула ниже, по пояснице Джинву. – Шансов у меня немного.

– Я никогда тебя не отпущу, – серьезно ответил Джинву. – Больше нет.

Юки окончательно проснулся, приподнимаясь на одном локте. Он посмотрел на Джинву — не на великого героя, а на мужчину, который за эти два года потерял слишком много. Взгляд Юки стал мягче, лишаясь своей привычной колючести.

– Ты изменился за это время, – Юки протянул руку и осторожно провел пальцем по скуле Джинву. – Стал... человечнее. Твоя сила больше не кажется такой ледяной. Она всё еще огромна, но в ней появилось место для чего-то еще.

– В ней появилось место для тебя, – Джинву перехватил его руку и прижал ладонь к своим губам. – Всё это время я чувствовал, как моя мана медленно умирает. Тени становились беспокойными, они чувствовали мою тоску. Ты вернул мне баланс, Юки.

Юки сел в кровати, одеяло соскользнуло, обнажая его атлетичный торс и детализированную черную татуировку, которая в темноте казалась объемной. Он потянулся к тумбочке, достал пачку сигарет, но, взглянув на Джинву, помедлил.

– Кури, если хочешь, – разрешил Джинву. – В этом доме больше некому устанавливать правила, кроме нас.

Юки щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо, подчеркивая острые черты и волевой подбородок. Он затянулся, выпуская струю дыма в сторону теней, которые почтительно расступились.

– Странно это всё, – произнес Юки, глядя на дым. – Ты — Теневой Монарх. Я — парень, который должен был просто закончить школу и исчезнуть в разломах. Судьба явно любит плохие шутки.

– Или она просто знает, что нам нужно на самом деле, – Джинву поднялся и сел рядом, прислонившись плечом к плечу Юки. – Завтра придет Сухо. Ты готов к этому?

Юки замер с сигаретой у губ. Его плечи на секунду напряглись, но он тут же расслабился.

– Сухо... – он произнес имя друга с какой-то странной интонацией. – Он хороший парень. Слишком хороший для этого мира. Ему будет больно, Джинву. Ты ведь понимаешь это?

– Я знаю, – Джинву опустил голову. – Но ложь причинит ему еще больше боли в долгосрочной перспективе. Он уже взрослый, Юки. Он охотник. Он должен знать правду о своем отце.

Юки затушил сигарету в пепельнице и повернулся к Джинву всем телом. Он взял его за лицо обеими руками, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Ты боишься его осуждения? – тихо спросил он.

– Я боюсь потерять его уважение, – признался Джинву. – Но я больше не могу жить в музее, Юки. Я хочу быть с тобой. И если цена за это — разрушение моего образа «идеального героя» в его глазах, я готов ее заплатить.

Юки притянул его к себе и крепко обнял, утыкаясь лицом в изгиб шеи Джинву.

– Мы справимся, – прошептал он. – Я не брошу тебя одного перед его гневом. В конце концов, это я втянул тебя в это безумие.

– Нет, – Джинву покачал головой, закрывая глаза. – Мы втянулись в него вместе.

Они просидели так долго, слушая тишину ночного дома, которая теперь не давила, а убаюкивала. Тени Беру и Игриса медленно растворились, давая своему королю полное уединение. Они знали, что завтра начнется новый шторм, но сегодня... сегодня в этом доме правил покой.

– Знаешь, – вдруг сказал Юки, чуть отстранившись и лукаво глядя на Джинву. – У твоего дома есть один огромный минус.

– Какой же? – удивился Джинву.

– Здесь слишком много пустых комнат, – Юки обвел рукой пространство. – И слишком мало жизни. Нам нужно будет перекрасить гостиную. И выкинуть тот ужасный ковер, который так нравится твоей бывшей жене.

Джинву рассмеялся — искренне и громко. Этот звук эхом разнесся по коридорам, заставляя даже старые стены дома вздрогнуть от неожиданности.

– Делай что хочешь, Юки. Хоть весь дом перестрой.

– Ловлю на слове, Монарх, – Юки снова повалил его на подушки, нависая сверху. Его глаза сияли азартом. – Я сделаю из этого склепа место, где тебе захочется просыпаться каждое утро.

Он поцеловал Джинву — на этот раз долго и глубоко, вкладывая в этот поцелуй все обещания будущего. Джинву обнял его за шею, чувствуя, как внутри него окончательно затихает буря последних лет.

Утро заглянуло в окно через несколько часов, окрашивая спальню в золотистые тона. Джинву проснулся первым от звука открывающейся входной двери. Сухо вернулся с ранней тренировки.

Монарх почувствовал, как внутри него на мгновение вспыхнула тревога, но рука Юки, всё еще лежащая на его груди, успокоила его.

– Он здесь, – прошептал Юки, открывая глаза. Он не выглядел испуганным. Скорее, он был собран и готов к бою, как и подобает дракону.

– Да, – Джинву сел, поправляя рубашку. – Пора выходить из теней.

– Вместе? – Юки протянул ему руку.

Джинву посмотрел на его ладонь, на татуировки, на кольца, которые стали для него символом свободы. Он вложил свою руку в его, крепко сжимая пальцы.

– Вместе.

Они вышли из спальни и направились к лестнице. Сухо стоял в прихожей, снимая кроссовки. Он выглядел уставшим, но довольным, в его движениях чувствовалась сила, которую он унаследовал от отца.

– Пап, ты уже встал? – крикнул Сухо, не поднимая головы. – Ты не поверишь, какую тень я сегодня выследил в тренировочном зале...

Он замолчал на полуслове, когда поднял взгляд и увидел двоих мужчин, спускающихся по лестнице. Его глаза расширились, а рюкзак медленно сполз с плеча, с глухим стуком упав на пол.

– Юки?.. – голос Сухо дрогнул. – Юкио? Ты... ты вернулся?

Юки сделал шаг вперед, не выпуская руки Джинву. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость.

– Привет, Сухо, – произнес он негромко. – Давно не виделись.

Сухо переводил взгляд с Юки на их переплетенные руки, а затем на лицо отца. В его глазах отразилась целая гамма чувств: шок, непонимание, зарождающийся гнев и, наконец, болезненное осознание.

– Папа, что это значит? – Сухо сделал шаг назад, его аура непроизвольно начала пульсировать, откликаясь на эмоциональный стресс. – Почему ты держишь его за руку? Почему он... почему он в нашей одежде?

Джинву глубоко вздохнул, делая шаг навстречу сыну. Он чувствовал, как его собственные тени заволновались, готовые защитить его от чего угодно, даже от собственного ребенка, но он жестко подавил их импульс.

– Сухо, послушай меня, – голос Джинву был твердым, но в нем слышалась мольба. – Я долго скрывал от тебя правду. И от мамы. И от самого себя.

– Какую правду? – Сухо почти кричал. – Что мой лучший друг и мой отец... что вы всё это время?..

– Не всё время, – вмешался Юки, выходя вперед и заслоняя Джинву собой. – Сухо, твой отец никогда не лгал тебе из злого умысла. Он пытался сохранить то, что считал правильным. Но он умирал в этом «правильном» мире.

– Заткнись! – Сухо вспыхнул, его глаза загорелись тем же фиолетовым огнем, что и у Джинву. – Ты исчез на два года! Мы искали тебя! Я искал тебя! А ты... ты просто ждал, пока они разведутся?

– Сухо, остановись! – Джинву положил руку на плечо сына, но тот резко оттолкнул ее.

– Не трогай меня! – Сухо тяжело дышал, глядя на отца так, словно видел его впервые. – Ты всегда был для меня героем. Идеалом. А теперь я вижу, что всё наше счастье было построено на лжи. Ты любил его всё это время? Пока мама плакала по ночам, не понимая, почему ты стал холодным как лед?

Джинву молчал. Каждое слово сына было правдой, и эта правда резала без ножа. Он не мог оправдаться. Он мог только принять этот удар.

– Я любил ее, Сухо, – тихо сказал Джинву. – Но это была любовь к образу, к правилам. С Юки... с Юки я наконец-то почувствовал, что я — это я, а не просто Теневой Монарх.

– И это того стоило? – Сухо горько усмехнулся, в его глазах блеснули слезы. – Разрушить семью ради... этого?

Юки подошел к Сухо почти вплотную. Он не боялся его ауры, его гнева. Он смотрел на него с сочувствием, которое Сухо сейчас ненавидел больше всего на свете.

– Ты имеешь право ненавидеть меня, – сказал Юки. – Я ворвался в вашу жизнь и сломал ее. Но посмотри на своего отца, Сухо. Посмотри ему в глаза. Ты когда-нибудь видел его таким... живым?

Сухо нехотя посмотрел на Джинву. Он увидел в его взгляде не величие бога, а смирение человека, который нашел свое место. В глазах отца больше не было той пугающей пустоты, которая преследовала его последние годы. В них был свет.

Сухо задрожал, его аура начала медленно затухать. Он закрыл лицо руками, пытаясь справиться с бурей внутри.

– Я не знаю... я не знаю, что делать, – прошептал он. – Это слишком.

Джинву подошел и на этот раз не встретил сопротивления. Он обнял сына, прижимая его к себе так же, как когда тот был маленьким.

– Тебе не нужно ничего делать прямо сейчас, – сказал Джинву в макушку сына. – Ты можешь ненавидеть меня, можешь уйти, если хочешь. Но я больше не буду лгать. Юки останется здесь. Он — часть моей жизни. И я очень хочу, чтобы он остался и частью твоей.

Сухо отстранился, вытирая глаза рукавом куртки. Он посмотрел на Юки, затем на отца.

– Я не обещаю, что смогу это принять, – произнес он хрипло. – Мне нужно время. Много времени.

– Мы дадим тебе столько времени, сколько потребуется, – пообещал Юки.

Сухо подхватил свой рюкзак и, не глядя на них, быстро прошел в свою комнату. Дверь захлопнулась, оставляя в прихожей тяжелую тишину.

Джинву почувствовал, как силы покидают его. Он оперся о стену, прикрыв глаза.

– Это было... тяжело, – выдохнул он.

Юки подошел к нему и обнял со спины, кладя подбородок на его плечо.

– Это был первый шаг, Джинву. Самый сложный. Но теперь стены музея окончательно рухнули.

Джинву повернулся в его объятиях и прижался лбом к лбу Юки.

– Ты прав. Теперь мы можем начать строить что-то настоящее.

В углах прихожей тени Беру и Игриса снова стали видимыми. Они стояли неподвижно, как верные часовые. Они знали: их король прошел через еще одно испытание, и на этот раз он вышел из него не только победителем, но и свободным человеком.

Юки улыбнулся — на этот раз тепло и открыто.

– Пойдем на кухню, Монарх. Я приготовлю завтрак. Говорят, драконы отлично справляются с яичницей.

Джинву улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло Юки снова наполняет его. Жизнь продолжалась. Она больше не была идеальной, она была сложной, болезненной и непредсказуемой. Но она была настоящей. И это было всё, о чем Сон Джинву когда-либо мечтал.

Они ушли на кухню, и вскоре оттуда донеслись звуки готовки и негромкий смех. Дом, который так долго был застывшим музеем, наконец-то начал дышать. За окном просыпался Сеул, но в этом маленьком мире наступила новая эра — эра тишины и пламени, которые наконец-то нашли друг друга.