← Назад к обзору

Секрет

Осколки застывшего времени

Ночь, когда Джинву произнес эти слова, навсегда врезалась в его память как момент самого позорного поражения. Не в битве с титанами или монархами, а в битве с самим собой. Холодный воздух Сеула тогда казался пропитанным горечью. Он помнил каждое мгновение: узкий переулок, тяжелый запах дождя и Юки, прислонившийся к стене с той самой дерзкой полуулыбкой, которая всегда заставляла сердце Джинву пропускать удар.

– Между нами всё кончено, Юки, – эти слова дались ему с трудом, словно он вырывал куски собственного мяса. – Я не могу... Долг перед семьей, Хэ Ин начала что-то подозревать. Я не могу разрушить жизнь Сухо.

Юки тогда ничего не ответил. Он просто смотрел на него своими ярко-голубыми глазами, в которых на мгновение отразилась такая глубокая, первобытная боль, что Джинву захотелось забрать свои слова назад, упасть на колени и вымаливать прощение. Но Юки лишь медленно кивнул, поправил капюшон и растворился в тени, не оставив после себя даже запаха сигаретного дыма.

Джинву думал, что поступает правильно. Он думал, что тишина в доме — это мир. Но это была смерть.

Два года превратились в серый, безвкусный туман. Джинву пытался быть идеальным отцом и мужем, но каждый раз, когда Хэ Ин касалась его руки, он чувствовал лишь холод. Каждый раз, когда Сухо спрашивал, куда пропал его лучший друг Юкио, Джинву ощущал, как внутри него проворачивается раскаленный нож. Юки исчез не только из его жизни, он стер себя из реальности Сеула. Ни звонков, ни следов, ни ауры.

Через год Джинву не выдержал. Развод с Хэ Ин прошел тихо, почти официально. Она была слишком проницательной женщиной, чтобы не понять: ее муж — лишь пустая оболочка, чей дух бродит где-то в других мирах. Она ушла, забрав с собой остатки тепла, и Джинву остался один в своем огромном, пустом «музее». Только теперь этот музей был лишен даже экспонатов.

Джинву стал тенью самого себя. Он патрулировал город, уничтожал монстров, но делал это механически. Его душа звала Юки. Каждую ночь он возвращался в тот переулок, надеясь почувствовать хотя бы искру той обжигающей маны, но находил лишь пустоту. Он понял слишком поздно: его долг был не перед прошлым, а перед тем светом, который Юки зажег в его мертвой груди.

А потом наступил этот день.

Сеул жил своей обычной жизнью. Джинву сидел в машине, глядя на прохожих, когда его чувства, обостренные до предела за годы одиночества, внезапно уловили знакомый резонанс. Это было похоже на первый вдох после долгого удушья. Жар. Тот самый древний, драконий жар, который он ни с чем не мог спутать.

Он вышел из машины, почти не осознавая своих действий, и пошел на этот зов. Ноги сами привели его к небольшому уютному кафе с панорамными окнами.

Сквозь стекло он увидел его.

Юки изменился. За эти два года он стал еще красивее, если это вообще было возможно. Юношеская угловатость сменилась зрелой, опасной привлекательностью. Его бледная кожа казалась почти прозрачной в лучах полуденного солнца, а густые черные волосы были всё так же небрежно взлохмачены.

Он сидел за угловым столиком, подперев голову рукой. На нем была светлая бежевая рубашка, накинутая поверх черной футболки — стиль, который так напоминал Джинву об их первых встречах. На шее поблескивала серебряная цепочка с кулоном в форме наконечника стрелы, а пальцы, унизанные массивными металлическими кольцами, лениво постукивали по столу. Перед ним лежала раскрытая книга, но он не читал.

Юки держал пластиковый стакан с темным напитком, задумчиво покусывая черную трубочку. На его лице блуждала легкая, едва заметная полуулыбка — спокойная и загадочная.

Джинву замер у входа, боясь пошевелиться. Ему казалось, что если он сделает шаг, этот образ рассыплется пеплом, как и все его надежды последних двух лет. Но Юки медленно поднял глаза. Ярко-голубые, пронзительные, они смотрели прямо на Монарха, словно он ждал его здесь всю вечность.

Джинву толкнул дверь. Колокольчик над входом звякнул, объявляя о его приходе, но для Джинву этот звук прозвучал как гонг, возвещающий о начале новой главы.

Он подошел к столу, чувствуя, как под кожей начинают пульсировать тени, откликаясь на присутствие Юки.

– Ты вернулся, – голос Джинву прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Юки не вздрогнул. Он медленно отпил напиток, не сводя с него взгляда.

– Я и не уходил далеко, Джинву, – произнес он мягким, бархатистым голосом, от которого у Монарха по спине пробежали мурашки. – Я просто ждал, когда ты наконец закончишь играть в смотрителя музея и поймешь, что стены, которые ты строил, были сделаны из песка.

Джинву опустился на стул напротив него, не в силах оторвать взгляда от этого лица. Два года ада стоили этой секунды.

– Я развелся, Юки, – выдохнул он, словно это было самым важным признанием в его жизни. – Дома больше нет. Семьи в том понимании, в котором я ее себе навязывал, больше нет. Есть только пустота, которую можешь заполнить только ты.

Юки отставил стакан и чуть подался вперед. Его кольца негромко звякнули о поверхность стола. Полуулыбка стала чуть шире, в ней промелькнуло что-то от того дерзкого мальчишки в маске, но теперь в ней было гораздо больше власти.

– Ты потратил два года на то, чтобы осознать очевидное, – Юки окинул его оценивающим взглядом. – Ты выглядишь паршиво, Монарх. Твои тени пахнут отчаянием.

– Я умирал без тебя, – Джинву протянул руку через стол, надеясь коснуться его, но в последний момент замер, боясь отказа.

Юки сам сократил расстояние. Он накрыл ладонь Джинву своей — горячей, живой, реальной. Металлический браслет его часов холодил кожу Монарха, но само прикосновение было подобно взрыву сверхновой.

– Я вернулся не для того, чтобы слушать твои извинения, – тихо сказал Юки. – И не для того, чтобы снова прятаться в переулках. Если мы начнем это снова, Джинву, то на моих условиях. Никаких масок. Никаких «ночных патрулей» как оправдания. Ты примешь меня в свою жизнь официально, или я исчезну снова, и на этот раз навсегда.

Джинву сжал его руку в ответ. Сила Монарха Теней, способная передвигать горы, сейчас дрожала от простого человеческого контакта.

– Мне плевать на условия, – ответил он, и в его глазах впервые за два года вспыхнул настоящий фиолетовый огонь. – Я готов сжечь этот город до основания, если это потребуется, чтобы ты остался. Я больше не боюсь света, Юки. Особенно твоего.

Юки внимательно смотрел на него несколько секунд, словно проверяя искренность его слов. Затем он медленно встал, подхватил свои солнцезащитные очки и закрыл книгу.

– Пойдем, – бросил он, кивнув в сторону выхода. – Здесь слишком много лишних ушей. И мне не нравится этот напиток, он слишком сладкий.

Джинву последовал за ним, чувствуя, как мир вокруг обретает краски. Когда они вышли на улицу, Юки остановился и обернулся. Солнце играло в его волосах, делая его похожим на какое-то древнее божество, сошедшее на землю ради забавы.

– Где ты жил всё это время? – спросил Джинву, когда они пошли вдоль улицы.

– Везде и нигде, – Юки пожал плечами. – Путешествовал по разломам, охотился на тех, кто возомнил себя богами. Набирался сил. Я ведь обещал тебе, что драконы не живут в клетках. Мне нужно было убедиться, что я достаточно силен, чтобы не стать твоим домашним питомцем.

– Ты никогда им не был, – возразил Джинву.

– Был, – отрезал Юки. – В твоей голове я был запретным удовольствием, тайной, которую ты прятал в подвале своей совести. Теперь всё будет иначе.

Они дошли до парка, где в это время было безлюдно. Юки остановился у старой ивы, чьи ветви свисали до самой земли, создавая подобие естественного шатра. Он повернулся к Джинву, и его спокойствие внезапно сменилось той самой хищной грацией, которую Монарх помнил по их ночным встречам.

– Знаешь, чего мне не хватало больше всего за эти два года? – Юки подошел вплотную, сокращая дистанцию до минимума.

Джинву почувствовал, как его дыхание участилось.

– Чего?

– Твоего сопротивления, – Юки резко схватил его за воротник пальто и притянул к себе. – Того, как ты пытаешься сохранить лицо, когда я разрушаю твой контроль.

Он впился в губы Джинву в требовательном, почти агрессивном поцелуе. Это было как возвращение домой после долгой войны. Джинву ответил с такой силой, что они оба едва не повалились на землю. Он обхватил Юки за талию, прижимая к себе, чувствуя под тонкой тканью рубашки знакомый жар.

Это было безумие. Это было неправильно с точки зрения всего общества, которое знало Сон Джинву как героя. Но в объятиях Юки Джинву наконец-то обрел целостность.

Юки отстранился первым, тяжело дыша. На его губах сияла татуировка из капель слюны, а глаза горели торжеством.

– Добро пожаловать в реальный мир, Монарх, – прошептал он.

– Что дальше? – спросил Джинву, не выпуская его из объятий.

Юки посмотрел на небо, где начинали сгущаться сумерки.

– Дальше? Мы пойдем к тебе. В твой пустой дом. И мы сделаем его живым. А завтра... завтра ты представишь меня Сухо. Не как его одноклассника, а как человека, который теперь будет рядом с его отцом.

Джинву на мгновение замер, представив лицо сына. Это было самое сложное испытание, которое ему предстояло пройти. Но, глядя в уверенные глаза Юки, он понял, что больше не хочет лгать.

– Хорошо, – кивнул он. – Я сделаю это.

– Я знаю, – Юки улыбнулся и поправил цепочку на шее. – Иначе я бы не вернулся.

Они шли по вечернему Сеулу рука об руку. Люди оборачивались, узнавая великого охотника, и недоуменно смотрели на красивого молодого человека рядом с ним. По городу поползли шепотки, которые завтра превратятся в громкие заголовки газет. Но Джинву было всё равно.

Впервые за два года тени в его душе не стонали от одиночества. Они танцевали, переплетаясь с невидимым пламенем дракона, который шел рядом.

Когда они подошли к дому Джинву, Юки остановился перед дверью.

– Готов? – спросил он, и в его голосе промелькнула редкая нотка нежности.

Джинву достал ключи, но прежде чем открыть замок, он посмотрел на Юки.

– Я был готов к этому с той самой секунды, как ты впервые вжал меня в стенку в том переулке. Я просто был слишком труслив, чтобы признать это.

– Лучше поздно, чем никогда, – Юки подмигнул ему.

Они вошли внутрь. Дом встретил их тишиной, но теперь она не была мертвой. Она была предвкушением. Джинву бросил ключи на столик в прихожей — звук, который раньше казался ему финальным аккордом каждого дня, теперь стал лишь началом.

Юки прошел в гостиную, по-хозяйски оглядываясь. Он подошел к окну, за которым зажигались огни ночного города.

– Слишком много порядка, – заметил он, оборачиваясь к Джинву. – Нам придется это исправить.

– Исправляй, – Джинву подошел к нему со спины и обнял, утыкаясь лицом в шею, вдыхая запах, который он искал два долгих года. – Делай с этим домом и со мной всё, что захочешь.

Юки накрыл его руки своими, переплетая их пальцы. Металлические кольца холодили кожу, но жар, исходивший от него, согревал Джинву до самых глубин души.

– Я так и планировал, Монарх, – прошептал Юки. – Я так и планировал.

В ту ночь Сеул спал спокойно, не подозревая, что его защитник наконец-то обрел свой истинный уровень. Уровень, на котором нет места долгу, притворству и страху перед общественным мнением. Уровень, где существует только тьма, нашедшая свой свет, и огонь, который больше не нужно прятать под пеплом.

Джинву смотрел на Юки, спящего в его постели, и понимал: два года ада были лишь ценой за право быть собой. И эта цена была ничтожно мала по сравнению с тем счастьем, которое сейчас мерно дышало рядом с ним, обнимая подушку и слегка хмурясь во сне.

Пустота в душе Монарха была заполнена. И на этот раз — навсегда.