← Назад к обзору

Секрет

Осколки клятвы в тени Монарха

– Алекс! – Мой собственный крик, хриплый и надрывный, пробудил меня от липкого забытья.

Я попытался вскочить, но мир тут же накренился, превращаясь в калейдоскоп из серых пятен и невыносимой, пульсирующей боли. Левая рука отозвалась таким острым разрядом, что в глазах потемнело. Я повалился обратно на холодную, влажную землю, давясь сухим кашлем. Воздух в горах Канвондо, еще недавно чистый и прозрачный, теперь казался отравленным гарью и тяжелой, удушливой маной, которая всё еще висела в пространстве невидимым саваном.

Я повернул голову, превозмогая тошноту. Моя рука... она выглядела ужасно. Кожа была черной, словно обугленной, а кости в районе запястья явно были раздроблены в труху. Это не был обычный ожог. Это был след прикосновения самой Смерти. Сон Джинву даже не ударил меня — он просто отмахнулся, как от назойливого насекомого, и сама его суть едва не испепелила мою плоть.

– Алекс... – прошептал я, пытаясь сфокусировать взгляд.

На поляне перед домом было пусто. Ни теней, ни величественной и пугающей фигуры Монарха, ни моего Алекса. Только выжженная трава и глубокие борозды в земле, оставшиеся после битвы, которую мы проиграли, даже не успев её по-настоящему начать.

В нескольких метрах от меня, на коленях, ссутулившись, сидел Сон Иль Хван. Его широкие плечи, которые всегда казались мне незыблемой скалой, теперь мелко дрожали. Старик закрыл лицо ладонями, и сквозь пальцы капали слезы, исчезая в пыли. Он не был ранен так сильно, как я, но он выглядел мертвым. Духовно мертвым.

– Где он? – Мой голос больше напоминал карканье вороны. – Господин Сон, где Алекс?

Старик не поднял головы. Его голос прозвучал глухо, надтреснуто, словно он зачитывал смертный приговор самому себе.

– Он забрал его, Ли Вон. Забрал прямо в свои чертоги, куда нет пути ни живым, ни мертвым без его воли.

– Мы должны... мы должны идти за ним! – Я предпринял еще одну попытку подняться, опираясь на здоровую правую руку. – Мы не можем просто сидеть здесь!

– Сядь! – Иль Хван резко обернулся, и я отпрянул. Его глаза были красными от слез и ярости, но в них плескалось бесконечное отчаяние. – Ты не понимаешь? Алекс сдался ему. Сам. Добровольно.

– Нет... – Я замотал головой, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Он бы не... он боролся! Он тренировался до изнеможения!

– Он сделал это ради нас, дурак! – Старик ударил кулаком по земле, выбивая облако пыли. – Ты видел, что Джинву собирался сделать с тобой? Он бы стер тебя в порошок за одно мгновение. А меня... меня бы он оставил гнить в вечном параличе, чтобы я смотрел, как гибнет мир. Алекс увидел это. Он увидел, что его отец не блефует. Он предложил себя в обмен на наши жалкие жизни.

Я замер. Слова Иль Хвана прошивали меня насквозь, как ледяные иглы. Алекс, мой прекрасный, мудрый Алекс, пошел на эту плаху, чтобы спасти меня. Он стал «сосудом», инструментом, вещью в руках человека, который не знает жалости. Я представил его там, в темноте тронного зала, один на один с тем, кто видит в нем лишь батарейку для своего божественного безумия.

– Я адвокат... – пробормотал я, чувствуя, как рассудок начинает ускользать. – Я должен найти лазейку. Должен быть закон... какое-то правило...

– Забудь о законах людей, парень! – Иль Хван поднялся, пошатываясь. Он подошел ко мне и, несмотря на свою слабость, рывком поднял меня на ноги. – Джинву — это и есть закон. Он — Монарх Теней. Он переписал реальность под себя. Против него не работают апелляции и иски. Против него работает только сталь и воля.

Я вскрикнул от боли, когда он случайно задел мою раненую руку, но старик даже не извинился. Он смотрел на горизонт, где небо всё еще было окрашено в зловещий фиолетовый оттенок.

– Он думает, что победил, – прохрипел Иль Хван. – Он думает, что если он забрал Алекса в свое измерение, то он в безопасности. Но он забыл, чья кровь течет в моих жилах.

– Что вы задумали? – Я прижал искалеченную руку к груди, чувствуя, как шок сменяется холодной, расчетливой яростью.

– Джинву создал это измерение, но он не единственный, кто знает тропы, – старик посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнул тот древний свет великого охотника. – Есть места, где границы между мирами истончаются. Разломы, которые не закрылись до конца. Если мы сможем найти такой разлом, я смогу провести нас внутрь.

– Нас? – я горько усмехнулся. – Посмотрите на меня, господин Сон. Я едва стою. Я простой человек. Что я смогу сделать против армии теней?

Иль Хван схватил меня за грудки, притягивая к себе. Его лицо было совсем рядом — иссеченное морщинами, пахнущее табаком и старой магией.

– Ты — его якорь, Ли Вон! Ты не понимаешь? Алекс сдался ради тебя. Его связь с тобой — это единственное, что не дает ему окончательно превратиться в тень. Если он почувствует, что ты там, если он увидит, что ты жив и не сдался... он найдет в себе силы ударить Джинву изнутри. А я... я сделаю то, что должен был сделать еще в Сеуле. Я остановлю своего сына, даже если мне придется сжечь свою душу дотла.

Я смотрел в его глаза и видел в них отражение собственного горя. Мы были двумя осколками одной разбитой вазы. Старик, потерявший сына и внуков, и я — потерявший смысл жизни.

– Хорошо, – сказал я, вытирая слезы здоровой рукой. – Ведите. Я пойду за ним хоть в самый ад.

– Сначала нам нужно подлечить твою руку, – Иль Хван отпустил мою куртку и направился к дому. – В моем погребе есть эликсиры, которые я хранил на крайний случай. Они не восстановят кости мгновенно, но они остановят некроз маны. Если мы не уберем эту черноту, ты умрешь через три часа.

Мы вошли в дом. Внутри всё было перевернуто — волна силы Джинву не пощадила ничего. Разбитая посуда, перевернутый стол, за которым мы еще утром планировали наше будущее. Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, пока старик возился в подполе.

– Алекс... держись, – шептал я, закрывая глаза. – Пожалуйста, не дай ему сломать тебя до того, как я приду.

Я вспоминал его улыбку. Ту легкую, уверенную полуулыбку, с которой он смотрел на меня в баре, когда мы только познакомились. Он был таким ярким, таким живым на фоне серого Сеула. Его татуировки, его серьги, его острый ум — всё это было вызовом серости. А теперь его хотят сделать частью вечной тьмы.

– Пей это, – Иль Хван протянул мне флакон с густой, светящейся жидкостью. – Будет больно. Очень больно. Мана Монарха будет сопротивляться лечению.

Я выхватил флакон и выпил его залпом, не давая себе времени на раздумья.

Это было похоже на то, как если бы в мои вены залили расплавленное золото. Я закричал, впиваясь зубами в воротник куртки. Моя левая рука задымилась, черная мана начала выходить из пор в виде зловонного пара. Я чувствовал, как кости внутри начинают срастаться, но этот процесс был настолько неестественным, что я едва не потерял сознание от болевого шока.

– Дыши! – приказал старик, удерживая меня за плечи. – Дыши, парень! Если ты сейчас отключишься, сердце не выдержит!

Я хрипел, извиваясь на полу. Прошло, кажется, несколько веков, прежде чем боль утихла до тупой, ноющей пульсации. Я посмотрел на руку. Она больше не была черной, хотя кожа осталась багровой, а пальцы едва слушались. Но я мог ими шевелить.

– Теперь ты готов, – Иль Хван поднялся и достал из тайника за печью два коротких клинка, завернутых в старую кожу. – Это клинки из кости древнего монарха, которого Джинву когда-то победил. Они чувствуют тень. Они помогут нам ориентироваться.

– Когда мы отправляемся? – спросил я, поднимаясь на ноги. Мои колени еще дрожали, но внутри горел холодный огонь.

– Сейчас. У нас нет времени на сборы. Каждая минута, которую Алекс проводит там, работает против нас. Джинву не просто «сбрасывает пар», Ли Вон. Он перестраивает структуру маны Алекса под свою. Если процесс завершится, Алекс станет его частью навсегда.

Мы вышли из дома. Вечерние сумерки сгущались, превращая горы в призрачные силуэты. Иль Хван шел впереди, уверенно выбирая тропу, которую я раньше не замечал. Мы углублялись в чащу, туда, где скалы становились круче, а воздух — холоднее.

– Господин Сон, – позвал я, когда мы достигли узкого ущелья, окутанного странным туманом. – Вы сказали, что Хэ Ин всё знала. Как она могла? Она ведь мать.

Старик остановился и тяжело вздохнул.

– Хэ Ин... она была великим охотником. Но её преданность Джинву переросла в нечто болезненное. Когда ты любишь бога, ты перестаешь видеть в людях людей. Даже в собственных детях. Она верит, что это высшее благо. Она верит, что спасает мир, принося в жертву своих сыновей. Это самая страшная форма безумия — безумие, прикрытое добродетелью.

– Я никогда ей этого не прощу, – сказал я, сжимая кулаки. – Если мы выберемся, я добьюсь того, чтобы об этой «святой семье» узнал весь мир. Я уничтожу их репутацию, их наследие.

– Сначала выживи, адвокат, – Иль Хван указал вперед. – Мы пришли.

Впереди, прямо в скале, пульсировала вертикальная трещина. Она не была похожа на обычные врата — из неё не выходили монстры, от неё не веяло энергией. Скорее, она втягивала в себя свет, создавая вокруг зону абсолютной черноты.

– Это «Теневой Карман», – пояснил старик. – Джинву использует их как черные ходы. Мы войдем здесь. Будь готов: внутри нет пространства и времени в привычном понимании. Тебе будет казаться, что ты тонешь, что твои мысли принадлежат не тебе. Держись за образ Алекса. Не отпускай его ни на секунду.

Я кивнул, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Мы подошли к трещине. Холод, исходящий от неё, был таким сильным, что мои ресницы мгновенно покрылись инеем.

– На счет три, – Иль Хван взял меня за здоровую руку. – Раз... два... три!

Мы шагнули в пустоту.

Первое ощущение было ужасающим. Словно меня вывернули наизнанку и бросили в ледяную воду. Звуки исчезли, зрение подвело — я видел лишь бесконечные потоки черного дыма, проносящиеся мимо. Я чувствовал, как чужая, властная воля пытается проникнуть в мою голову, нашептывая, что я ничто, что мой путь окончен, что Алекс уже забыл меня.

– Нет! – закричал я, хотя не слышал собственного голоса. – Алекс!

Я представил его лицо. Его ярко-голубые глаза, смотрящие прямо в камеру — или в мою душу. Его полуулыбку. Его голос, когда он называл меня «Ли Вон-чик». Этот образ стал моим щитом.

Внезапно чернота расступилась. Мы стояли на узком мосту из застывшей тени, который вел к колоссальному замку, парящему в пустоте. Замок был построен из обсидиана и костей, его шпили пронзали беззвездное небо. Вокруг него кружили тысячи теней — крылатые монстры, рыцари на призрачных конях, великаны.

– Это его цитадель, – прошептал Иль Хван. Он выглядел изможденным, его кожа стала почти прозрачной. – Мы внутри.

– Где Алекс? – я оглядывался, пытаясь найти хоть какой-то след.

– В самой высокой башне, – старик указал на шпиль, окутанный фиолетовыми молниями. – Там Джинву проводит обряд. Я чувствую, как его мана резонирует с маной Алекса. Нам нужно спешить.

Мы двинулись по мосту. Тени вокруг нас начали проявлять беспокойство. Они чувствовали чужаков, но, видимо, приказ Монарха не трогать никого до конца обряда удерживал их от немедленной атаки.

– Господин Сон, посмотрите! – я указал вниз, под мост.

Там, в бесконечной бездне, я увидел тысячи замерших фигур. Это были люди. Охотники, обычные граждане, враги Джинву — все они были закованы в коконы из тени, превращенные в вечные статуи в его коллекции.

– Это то, что он делает с теми, кто ему мешает, – мрачно сказал Иль Хван. – Не смотри туда. Смотри вперед.

Мы достигли ворот замка. Они были распахнуты, словно нас приглашали войти. И это пугало больше всего. Джинву знал, что мы придем. Он хотел, чтобы мы видели его триумф.

Внутри замок был еще более устрашающим. Стены пульсировали, словно они были живыми. Мы бежали по бесконечным коридорам, ведомые лишь инстинктом старика и моей отчаянной любовью.

– Сюда! – Иль Хван свернул в широкую галерею, в конце которой виднелась массивная дверь, украшенная изображением дракона.

Мы ворвались внутрь и замерли.

Это был огромный зал, в центре которого стояло некое подобие алтаря. На нем лежал Алекс. Он был обнажен по пояс, его тело было покрыто инеем, а татуировки светились таким ярким фиолетовым светом, что на них было больно смотреть. Над ним навис Сон Джинву. Его руки были погружены прямо в грудную клетку Алекса — не физически, а магически. Он словно перекачивал свою суть в сына, и каждый этот толчок заставлял Алекса содрогаться в беззвучном крике.

Рядом, в тени, стоял Сухо. Он наблюдал за процессом с выражением фанатичного восторга.

– Джинву! Остановись! – голос Иль Хвана громом разнесся по залу.

Монарх медленно повернул голову. Его глаза были двумя бездонными колодцами тьмы. В них не было ни капли узнавания, ни капли человечности.

– Ты опоздал, отец, – произнес Джинву, и его голос отозвался вибрацией в моих костях. – Сосуд почти полон. Еще несколько минут, и Алекс станет совершенным.

– Он твой сын! – закричал я, бросаясь вперед, игнорируя боль в руке. – Посмотри на него! Ты убиваешь его!

Джинву перевел взгляд на меня. На его лице появилось выражение легкого раздражения.

– Ты всё еще жив, смертный? Твоя живучесть начинает меня утомлять. Сухо, убери его.

Старший брат Алекса шагнул из тени. Его руки окутало фиолетовое пламя.

– С удовольствием, отец, – прошипел Сухо, глядя на меня с ненавистью. – Из-за тебя он стал слабым. Из-за тебя он сомневался.

Сухо бросился на меня, но Иль Хван перехватил его в воздухе. Два поколения Сонов столкнулись в яростной схватке, разрушая колонны и пол зала.

Я остался один против Монарха.

– Алекс... – я подполз к алтарю. – Алекс, услышь меня!

Джинву даже не пытался меня остановить. Он продолжал свой обряд, полностью сосредоточившись на перекачке маны.

– Он не слышит тебя, Ли Вон, – спокойно сказал Монарх. – Его сознание сейчас находится в пустоте. Он принимает истину.

Я дотянулся до руки Алекса. Она была ледяной. Я сжал его ладонь своей здоровой рукой, чувствуя, как мана Джинву пытается оттолкнуть меня, обжигая кожу.

– Помнишь бар «Черная Луна»? – шептал я, прижимаясь лбом к его холодному плечу. – Помнишь, как ты сказал, что ненавидишь правила? Помнишь нашу клятву? Ты обещал, что мы уедем. Что мы найдем место, где нет теней.

Алекс не шевелился. Его дыхание было едва заметным.

– Ты сильнее него, Ал! – я сорвался на крик, чувствуя, как слезы капают на его татуировки. – Ты человек! Твоя душа не принадлежит ему! Вернись ко мне! Пожалуйста, вернись!

Внезапно пальцы Алекса дрогнули. Совсем чуть-чуть, едва ощутимо.

Джинву нахмурился. Он усилил напор, его аура вспыхнула, заполняя зал невыносимым давлением.

– Сопротивление бесполезно, – прорычал Монарх. – Он — мой!

– Нет... – раздался тихий, надтреснутый голос.

Я вскинул голову. Глаза Алекса открылись. В них больше не было фиолетового свечения. Они были ярко-голубыми, полными боли, но чистыми.

– Ли... Вон... – прошептал он.

– Алекс! – я прижал его руку к своим губам.

– Отец... – Алекс перевел взгляд на Джинву. – Ты... проиграл.

В этот момент Алекс сделал то, чего никто не ожидал. Он не стал пытаться вырваться. Он, наоборот, резко потянул ману Джинву в себя, используя технику «Пустого Касания», которой его научил дед, но в обратном направлении. Он создал вакуум внутри своего тела.

Джинву вскрикнул. Его связь с сыном превратилась в капкан. Энергия, которую он так старательно вливал в Алекса, начала бесконтрольно вытекать обратно, но уже искаженная, отравленная человеческой волей Алекса.

– Что ты делаешь?! – Джинву попытался отдернуть руки, но Алекс вцепился в его запястья с силой, которой не должно было быть у умирающего.

– Я забираю твою тьму, отец! – закричал Алекс, и его тело начало светиться ослепительным белым светом. – Всю! До последней капли!

Зал содрогнулся. Иль Хван и Сухо прекратили бой, завороженно глядя на алтарь.

– Беги... Ли Вон... – выдохнул Алекс, глядя на меня. – Сейчас всё закончится...

– Нет! Я не оставлю тебя! – я вцепился в него, понимая, что происходит выброс колоссальной энергии.

– Уходи! – Алекс с силой оттолкнул меня, и в ту же секунду произошел взрыв.

Белый свет поглотил всё. Я почувствовал, как меня подхватила кака-то сила и швырнула в пространство. Последнее, что я видел — это лицо Алекса, спокойное и решительное, и искаженное ужасом лицо Монарха, который впервые в жизни столкнулся с силой, которую не мог контролировать.

Я очнулся на поляне перед домом Иль Хвана. Было раннее утро. Птицы пели так, словно ничего не произошло. Рядом со мной лежал старик, он тяжело дышал, но был жив.

– Мы... мы вернулись? – прошептал я, оглядываясь.

– Да, – Иль Хван присел, вытирая кровь с лица. – Алекс вытолкнул нас. Он разорвал связь и закрыл карман изнутри.

– А он? Где он?! – я вскочил, лихорадочно оглядывая пустую поляну.

В центре выжженного круга лежал человек. Я бросился к нему, падая на колени.

Это был Алекс. Он был жив, но его татуировки полностью исчезли. Кожа была чистой, белой, лишенной каких-либо магических знаков. Его волосы снова стали просто черными, без фиолетового отлива.

– Ал... – я осторожно поднял его голову.

Он открыл глаза. Они были голубыми. Просто голубыми. Без магии, без маны.

– Я... я больше не чувствую его, – прошептал Алекс, и на его губах появилась та самая, настоящая полуулыбка. – Ли Вон... я пуст. Совсем пуст.

– Это лучшее, что могло случиться, – я прижал его к себе, рыдая от облегчения. – Ты свободен. Слышишь? Ты свободен!

Иль Хван подошел к нам и положил руку на плечо внука.

– Ты сделал невозможное, малец. Ты лишил Монарха его силы в этом мире. Он не умер, нет. Но ему понадобятся десятилетия, чтобы восстановиться. И он больше никогда не сможет коснуться тебя. Ты выжег его метку своей волей.

Мы сидели на траве, глядя на восходящее солнце. Мир казался новым, незнакомым. Впереди было долгое восстановление, суды, которые Ли Вон обещал довести до конца, и жизнь в бегах. Но это была наша жизнь.

– Ли Вон-чик, – позвал Алекс, закрывая глаза. – Ты ведь еще хочешь уехать?

– Больше всего на свете, – ответил я, целуя его в лоб.

– Тогда поехали. Прямо сейчас. Пока тени не начали расти снова.

Мы поднялись и, поддерживая друг друга, пошли к машине. Старик Иль Хван остался на крыльце своего дома, глядя нам вслед. Он знал, что его битва окончена. А наша — наша только начиналась. Но теперь это была битва за счастье, а не за выживание.

И в этом утреннем свете я точно знал: никакая тень, даже самая великая, не сможет погасить свет, который мы нашли друг в друге.