Секрет
Осколки божественной воли
– Хватит! Прекрати это! – Крик Алекса, надрывный и полный невыносимой боли, заставил саму тьму вокруг меня на мгновение замереть.
Я медленно опустил руку. Моя мана, тяжелая и вязкая, словно расплавленный свинец, всё еще пульсировала в воздухе, прижимая к земле моего отца и этого никчемного смертного, посмевшего коснуться того, что принадлежит мне. Иль Хван лежал в пыли, его дыхание было хриплым, прерывистым. Он был силен для человека, но он забыл, что я давно перестал быть его сыном. Я — начало и конец. Я — Теневой Монарх.
Ли Вон, этот самоуверенный адвокатишка, выглядел жалко. Он был без сознания, его лицо заливала кровь, а рука, которой он пытался защитить Алекса, была вывернута под неестественным углом. Тень едва коснулась его, но для хрупкого человеческого тела и этого было слишком много.
– Пожалуйста, Сон Джинву... отец... – Алекс упал на колени, закрывая собой Ли Вона.
Он дрожал. Мой гордый, умный Алекс, который еще час назад верил, что сможет перехитрить бога, теперь выглядел как затравленный зверек. Его ярко-голубые глаза были полны слез, а татуировки на руках, которые он так старательно пытался использовать против меня, тускло мерцали, подавленные моей аурой.
– Ты просишь за них? – Мой голос прозвучал как рокот лавины в пустых горах. – За тех, кто подстрекал тебя к бунту? За тех, кто пытался украсть у меня мою собственную кровь?
– Они просто хотели мне помочь! – Алекс прижался лбом к груди бессознательного Ли Вона. – Не убивай их. Прошу тебя. Они не выдержат больше.
Я сделал шаг вперед. Земля под моими ногами трескалась, не вынося веса моей сущности. Иль Хван попытался поднять голову, его глаза всё еще горели яростным, старческим огнем, но я просто надавил волей, и он снова уткнулся лицом в грязь.
– Ты предлагаешь сделку, Алекс? – Я остановился в двух шагах от него. – Ты ведь знаешь, что я не торгуюсь. Всё, что я вижу, и так принадлежит мне.
– Я пойду с тобой! – выкрикнул он, поднимая на меня взгляд, в котором отчаяние боролось с решимостью. – Я сделаю всё. Всё, что ты скажешь. Я стану твоим сосудом, я буду послушным, я никогда больше не побегу. Только оставь их. Позволь им жить.
Я смотрел на него сверху вниз. В этом мальчишке было столько огня. Сухо был податлив, он жаждал силы и признания, он принимал меня из нужды. Но Алекс... Алекс был выкован из другого металла. Его сопротивление делало его ценнее. Его жертва ради этого смертного мусора делала его вкус еще более изысканным.
– Нет, Алекс! Прости... дед... – Он всхлипнул, когда я протянул к нему руку.
– Хороший мальчик, – прошептал я.
Мои пальцы коснулись его подбородка, заставляя поднять лицо. Он зажмурился, ожидая удара или боли, но я лишь слегка погладил его по щеке. Тень вокруг нас начала сгущаться, закручиваясь в воронку. Мир гор Канвондо, старый дом отца и изломанные тела моих врагов начали блекнуть, поглощаемые пустотой.
– Прощайтесь, – бросил я, прежде чем пространство окончательно схлопнулось.
В следующее мгновение мы оказались в моих личных покоях. Здесь не было окон, не было лишних звуков. Только тишина и вечный сумрак, пропитанный моей силой. Я небрежно бросил Алекса на огромную кровать, застеленную черным шелком. Он ударился о матрас и тут же попытался отползти, но тени, живые и послушные моей воле, мгновенно вытянулись из углов.
Черные щупальца, похожие на тонкие когтистые пальцы, обвили его запястья и лодыжки, пригвождая к постели. Алекс рванулся, его татуировки вспыхнули в последний раз и погасли.
– Ты обещал! – крикнул он, глядя на меня с ужасом. – Ты обещал оставить их!
– Я оставил их живыми, – я начал медленно снимать куртку, отбрасывая её в сторону. – Но ты больше никогда их не увидишь. Теперь твой мир ограничен этими стенами. И мной.
Я навис над ним. Мой рост в сто девяносто сантиметров и атлетичное телосложение подавляли его. Алекс был высок, почти догнал меня, но рядом со мной он всегда казался подростком. Его кожа, покрытая каплями холодного пота, блестела в тусклом свете.
– Ты всегда был лучшим, Алекс, – я провел рукой по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Сухо — это просто отражение. Хэ Ин — долг. Но ты... в тебе я чувствую искру, которая способна выдержать истинное пламя Монарха.
– Ты чудовище... – прошептал он, кусая губы.
– Я твой отец. И я твой бог.
Одним резким движением я разорвал на нем футболку. Ткань разлетелась черными лоскутами, обнажая рельефный пресс и грудь, покрытую сложными узорами татуировок. Я знал каждый этот рисунок, каждую линию, которую он нанес на свое тело, пытаясь защититься от моей магии. Глупец. Эти узоры лишь подчеркивали его красоту, делая его похожим на изысканное подношение на алтаре.
Я взял его без тени нежности. В этом не было нужды. Моя мана хлынула в него ледяным потоком, разрывая человеческие барьеры, вскрывая его каналы. Алекс выгнулся дугой, его крик захлебнулся в горле, когда я вошел в него, грубо и властно, заявляя права на каждую клетку его существа.
Он был куда лучше Сухо. Тело Алекса сопротивлялось, оно боролось с моей мощью, и эта борьба доставляла мне почти болезненное наслаждение. Его узкие бедра вздрагивали под моими руками, кожа горела, а глаза, в которых отражалась пустота, метались, не находя опоры.
– Смотри на меня, – приказал я, перехватывая его лицо ладонью.
Алекс задыхался, его пальцы судорожно скребли по простыням, пока теневые путы не затянулись еще туже. Я двигался в нем тяжело, сокрушительно, чувствуя, как излишки моей божественной ярости перетекают в него, заполняя его до краев. Он был идеальным сосудом. Прочным, глубоким, живым.
Хэ Ин была слишком хрупкой, она ломалась от одного моего взгляда. Сухо был слишком жадным, он впитывал силу, как губка, теряя себя. Но Алекс... Алекс ненавидел меня, и эта ненависть давала ему силы не растворяться в моей тени.
– Ты мой, – выдохнул я ему в губы, чувствуя, как пик близости накрывает нас обоих.
В этот момент я почувствовал всё: его боль, его унижение и ту пугающую, физиологическую реакцию, которую его тело не могло скрыть. Несмотря на ужас, его плоть откликалась на мою ману. Кровь Монарха в его жилах приветствовала своего создателя.
Когда всё закончилось, я не отстранился сразу. Я лежал на нем, прижимая его к матрасу своей тяжестью, слушая, как его дыхание постепенно выравнивается, переходя в тихие, бессильные всхлипы.
– Теперь ты понимаешь? – я коснулся губами его виска. – Никакие законы людей, никакие адвокаты и даже мой отец не могут изменить того, что ты создан для этого. Ты — часть меня.
Алекс не ответил. Он лежал неподвижно, его взгляд был устремлен в потолок, пустой и выжженный. Теневые пальцы медленно отпустили его запястья, но он даже не пошевелился.
Я поднялся, поправляя одежду. Моя сила внутри успокоилась, буря утихла, сменившись холодной безмятежностью.
– Отдыхай, – я набросил на него край покрывала, скрывая следы своей власти на его коже. – Завтра мы начнем твое обучение. Ты должен научиться принимать мою ману без этой суеты. Ты станешь моим величайшим творением, Алекс.
Я вышел из комнаты, не оборачиваясь. Дверь за мной закрылась, запечатанная магией, которую не пробить ни одному охотнику в мире.
В коридоре меня ждал Сухо. Он стоял, прислонившись к стене, его лицо было бледным, а в глазах читалась смесь ревности и благоговения. Он слышал всё. Он чувствовал каждый всплеск моей силы за этой дверью.
– Отец... – Сухо склонил голову. – Он... он в порядке?
– Он восстанавливается, – я прошел мимо сына, едва удостоив его взглядом. – Алекс оказался крепче, чем я ожидал. Тебе стоит поучиться у него выносливости, Сухо.
Я видел, как вздрогнули плечи старшего сына, как он сжал кулаки. Хорошо. Пускай соревнуются. Пускай ненавидят друг друга или меня — это не имело значения. Главное, что теперь баланс был восстановлен.
Я вошел в свой кабинет и подошел к окну, за которым расстилалась бесконечная пустота моего измерения. Где-то там, в мире людей, Иль Хван наверняка пытался собрать остатки своей гордости, а адвокат — выжить в реанимации. Но для меня они больше не существовали.
У меня был мой идеальный сосуд. Мой сын. Мой Алекс.
Я сел в кресло и закрыл глаза, чувствуя, как нить связи с Алексом пульсирует в моем сознании. Он был там, за стеной, сломленный, но живой. И я знал, что пройдет время, и он перестанет плакать. Он поймет, какая честь ему выпала.
Ведь быть частью Монарха — это единственная форма бессмертия, доступная в этом тленном мире. И я позабочусь о том, чтобы он насладился этим бессмертием в полной мере.
Тень в углу кабинета шевельнулась, принимая форму Берру. Муравей-король склонился в глубоком поклоне.
– Мой господин... молодой господин Алекс... он истинное сокровище.
– Знаю, Берру, – я едва заметно усмехнулся. – Знаю. Следи за ним. Если он попытается причинить себе вред — останови его. Но не калечь. Он мне нужен целым.
– Слушаюсь, Монарх.
Тень исчезла. Я остался один, погруженный в свои мысли. Впереди была вечность, и теперь она не казалась такой скучной. Алекс станет моим шедевром. А его ненависть... что ж, она лишь добавит остроты в наши будущие ночи.
Я снова почувствовал ту странную, почти человеческую гордость. Мой сын. Моя тень. Моя собственность. И в этом мире не было силы, способной это изменить.