Секрет
Грехопадение в тени монарха
Тишина, воцарившаяся в тренировочном зале после того, как буря утихла, была почти осязаемой. Магический барьер, воздвигнутый отцом, всё еще мерцал едва заметным фиолетовым светом, удерживая внутри не только отголоски нашей силы, но и тяжелый, пропитанный страстью воздух. Мы закончили лишь спустя час — час, который показался вечностью и мгновением одновременно.
Я лежал на матах, тяжело и хрипло дыша, прижимая Юми к своей груди. Ее маленькое, хрупкое на вид тело била мелкая дрожь, а кожа казалась неестественно бледной на фоне черного покрытия. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманный зверь. Что мы наделали? Этот вопрос должен был возникнуть раньше, но сейчас, чувствуя тепло ее кожи и то, как ее пальцы судорожно вцепились в мои предплечья, я понимал — я бы не изменил ни секунды.
– Юми... – прошептал я, касаясь губами ее виска.
Она не ответила, лишь сильнее прижалась ко мне, пряча лицо в изгибе моей шеи. Ее иссиня-черные волосы были спутаны, а очки валялись где-то в стороне, забытые и ненужные в этом хаосе чувств. Я чувствовал, как сила Монарха Теней во мне, обычно холодная и расчетливая, сейчас довольно урчала, словно хищник, получивший желанную добычу.
Я медленно поднялся, стараясь не нарушать нашей близости, и подхватил Юми на руки. Она была такой легкой, почти невесомой для моей силы, но в этом теле скрывался потенциал, способный поставить на колени элитных охотников.
– Спи, маленькая дикарка, – негромко произнес я.
Вместо того чтобы идти к лестнице, я призвал свои тени. Черный туман послушно пополз по полу, сгущаясь и образуя проход. Это была привилегия моей крови — перемещаться сквозь пространство, используя теневой обмен или создавая коридоры в пределах дома. Тени обволокли нас, и через мгновение мы оказались в моей спальне на втором этаже.
Я осторожно опустил ее на кровать, но она тут же поморщилась, не желая отпускать мою футболку.
– Я сейчас вернусь, – пообещал я, мягко разжимая ее пальцы. – Нужно привести тебя в порядок.
Я прошел в ванную комнату, включил воду, настраивая температуру так, чтобы она была приятно теплой. Пар начал заполнять помещение, оседая каплями на зеркале. Вернувшись в комнату, я увидел, что Юми приподнялась на локтях, ее взгляд был затуманенным, а на губах, искусанных и припухших, играла слабая, почти отсутствующая улыбка.
– Сухо, – позвала она, и ее голос, обычно резкий и уверенный, сейчас звучал ломко. – Отец узнает?
Я замер у края кровати. Сон Джинву, человек, ставший богом, монарх, чьи глаза видят всё. Обмануть его было практически невозможно. Но барьер в подвале был создан им именно для того, чтобы никакая энергия не просачивалась наружу.
– Пока мы здесь, под защитой этого дома и моих теней — нет, – я присел рядом и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. – Но нам нужно быть осторожнее. Ты же знаешь, он чувствует любые колебания в моей ауре.
– Плевать, – она вдруг резко подалась вперед, впиваясь в мои губы коротким, почти болезненным поцелуем. – Если он узнает, пусть убивает. Я не жалею.
В этом была вся Юми. Дерзкая, умная и абсолютно безрассудная, когда дело касалось ее желаний. Я подхватил ее снова и отнес в ванную. Пока теплая вода омывала ее тело, смывая пот и следы нашей близости, я молча наблюдал за ней. Ее татуировка на плече в свете ламп казалась живой, извивающейся под струями воды.
Я помог ей вытереться и накинул на нее свою просторную футболку, которая доходила ей почти до колен. В ней она выглядела совсем маленькой, почти ребенком, если бы не этот взгляд — глубокий, пронзительный, полный осознанной страсти.
Когда я уложил ее обратно в постель, она почти мгновенно начала проваливаться в сон. Изнеможение после тренировки и последовавшей за ней вспышки чувств взяло свое.
– Спи, – я укрыл ее одеялом.
Сам же я не мог сомкнуть глаз. Я спустился на кухню, чувствуя, как в груди разрастается странное чувство — смесь триумфа и ледяной тревоги. На кухонном столе лежал мой телефон. Я взглянул на часы: у нас было еще три часа до возвращения родителей.
Я открыл аптечку, висевшую в шкафчике. Мои пальцы коснулись упаковки противозачаточных таблеток — мама всегда держала их на всякий случай, хотя Юми никогда не проявляла интереса к парням. Достав одну таблетку, я налил стакан воды и вернулся в спальню.
– Юми, выпей это, – я осторожно потряс ее за плечо.
Она с трудом открыла глаза, сфокусировав взгляд на таблетке в моей руке. Она всё поняла без слов. Приподнявшись, она проглотила лекарство и запила его водой, не проронив ни звука.
– Нужно будет купить презервативы, – пробормотал я, чувствуя, как уши начинают гореть от неловкости, которая только сейчас решила проявиться. – Я не хочу рисковать тобой.
Юми слабо усмехнулась, откидываясь на подушки.
– Ты такой правильный, Сухо. Копия отца, – она закрыла глаза. – Но даже у богов есть свои слабости. Оказывается, я — твоя.
– Самая большая, – признал я, садясь на край кровати и глядя в окно, где сумерки окончательно поглотили сад.
Я смотрел на нее, пока ее дыхание не стало ровным и глубоким. Она уснула прямо в моих руках, когда я прилег рядом, обнимая ее со спины. Ее короткие волосы щекотали мне подбородок. В этот момент я почувствовал, как моя тень, обычно неподвижное пятно на полу, начала медленно расширяться, заполняя углы комнаты, создавая дополнительный кокон безопасности.
Мои мысли невольно вернулись к отцу. Сон Джинву прошел через ад, чтобы защитить этот мир и нашу семью. Он был символом непоколебимой воли. Что бы он сказал, увидев нас сейчас? Увидев, как его сын, наследник его силы, переступил черту с той, кого он назвал дочерью?
Я сжал кулаки. В жилах текла мощь, способная призывать легионы мертвых, но сейчас я чувствовал себя уязвимым как никогда. Юми была моим якорем и моим проклятием. Ее интеллект, ее боевой талант, ее красота — всё это теперь принадлежало мне. И я буду защищать это право даже против всего мира. Даже против Монарха Теней.
– Сухо... – пробормотала она во сне, теснее прижимаясь ко мне.
– Я здесь, – тихо ответил я, закрывая глаза и позволяя тьме поглотить мои страхи, хотя бы до того момента, пока ключ не повернется в замке входной двери.
Где-то в глубине души я знал, что этот вечер изменил всё. Мы больше не были просто братом и сестрой, тренирующимися в подвале. Мы стали союзниками в тайне, которая могла либо сплотить нас навсегда, либо разрушить наш дом до основания. Но, глядя на спящую Юми, я понимал: я готов к любому исходу.
Я вызвал одну из своих верных теней — маленького, едва заметного муравья-разведчика, приказав ему дежурить у ворот особняка. Как только машина отца покажется на горизонте, я узнаю об этом первым. У нас было время. Время, чтобы научиться жить с этим новым, запретным пламенем, которое теперь горело в наших сердцах ярче, чем любое солнце.
Я прикрыл глаза, погружаясь в легкую дрему, но рука продолжала крепко сжимать плечо Юми, словно боясь, что она исчезнет, как только наступит утро. Мы были детьми теней, а тени, как известно, лучше всего скрывают то, что не предназначено для чужих глаз.