Секрет
Дикая охота в отсутствие Монарха
Прошло две недели с той ночи в гостиной, когда мы, прикрытые лишь тонким пледом и наглостью, играли в прятки со смертью под самым носом у отца. Тот эксперимент, та безумная близость на глазах у ничего не подозревающих родителей, оставила в моей памяти неизгладимый след. Это было не просто возбуждающе — это было сродни падению в бездну, где каждый толчок сердца мог стать последним. Но мы выжили. И это лишь распалило аппетит зверя, живущего внутри меня.
Сейчас мы с Юми стояли на опушке густого, девственного леса, который отец выбрал для нашего очередного «испытания». Воздух здесь был пропитан запахом хвои и влажной земли. Сон Джинву стоял перед нами, сложив руки на груди. Его серая куртка развевалась на ветру, а взгляд, как всегда, проникал в самую суть вещей.
– Правила просты, – голос отца звучал ровно, но в нем чувствовалась мощь, способная сдвигать горы. – Трое суток в этом лесу. Никаких теней. Никакого призыва. Только ваши собственные тела, интеллект и те способности, что вы развили сами. Я запечатал ваши теневые каналы на это время.
Я почувствовал, как привычный холод теней в моих венах сменился глухой пустотой. Это было странное, почти беззащитное чувство, но я лишь крепче сжал кулаки.
– Мы справимся, пап, – ответил я, стараясь не смотреть на Юми.
Она стояла чуть поодаль, поправляя свои круглые очки. На ней был походный костюм, который, впрочем, не скрывал её изящных форм. Иссиня-черные волосы были растрепаны сильнее обычного, а в глазах горел тот самый дикий огонек, который я так полюбил.
– Хорошо, – отец едва заметно улыбнулся. – Нам с мамой пора. Мы уезжаем на неделю. Годовщина — это святое, и я не хочу, чтобы нас беспокоили. Теневые солдаты тоже получили приказ не вмешиваться, если только вашей жизни не будет угрожать абсолютная опасность.
Он подошел к нам, положил руки нам на плечи. Его ладонь на моем плече была тяжелой и теплой.
– Берегите друг друга, – произнес он, и в этом простом напутствии мне послышался скрытый смысл.
Через мгновение пространство вокруг него исказилось, и он исчез в вихре черного дыма. Мы остались одни. Тишина леса мгновенно сомкнулась вокруг нас, прерываемая лишь шелестом листвы и далеким криком птицы.
Юми медленно повернулась ко мне. Она сняла очки, обнажая свои невероятные голубые глаза, в которых сейчас отражалось всё небо.
– Значит, – она сделала шаг навстречу, её голос стал ниже, приобретая те самые опасные нотки, – теней нет. Отец в отпуске. И мы совершенно одни в радиусе пятидесяти километров.
Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Без контроля отца, без постоянного страха быть обнаруженным его всевидящим оком, напряжение последних недель требовало выхода.
– Это испытание на выживание, Юми, – напомнил я, хотя сам уже едва сдерживался.
– О, я собираюсь выживать на полную катушку, Сухо, – она усмехнулась и, внезапно сорвавшись с места, бросилась вглубь чащи. – Догони, если сможешь, братец!
Я сорвался следом. Без магического ускорения бег по пересеченной местности требовал колоссальных усилий, но моё тело, выкованное годами тренировок, работало как отлаженный механизм. Я видел мелькание её черной куртки между стволами вековых сосен. Она двигалась невероятно быстро, используя деревья как опоры, совершая немыслимые прыжки. Её талант к боевым искусствам и акробатике в лесу раскрылся в полной мере.
Мы бежали долго, углубляясь в самую чащу, туда, где солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотные кроны. Наконец, у небольшого ручья, зажатого между мшистыми валунами, я настиг её.
Я совершил рывок и повалил её на мягкий ковер из мха. Мы покатились по склону, переплетаясь руками и ногами, пока не замерли у самой воды. Я оказался сверху, придавливая её своим весом. Мы оба тяжело дышали, пар вырывался из наших ртов, смешиваясь с прохладой леса.
– Поймал, – выдохнул я, глядя в её лицо.
Юми не сопротивлялась. Она смотрела на меня с вызовом, её губы были приоткрыты, а на щеках играл яркий румянец.
– И что теперь, охотник? – прошептала она, запуская пальцы в мои волосы. – Добыча в твоих руках.
Я не стал отвечать словами. Я впился в её губы жадным, почти яростным поцелуем. Это было не то осторожное ласкание, что дома. Здесь, в диком лесу, лишенные нашей магической сути, мы превратились в первобытных существ. Юми ответила с той же страстью, её ногти впились в мою спину через ткань футболки.
– Сухо... здесь нас никто... вообще никто не увидит, – пробормотала она между поцелуями, лихорадочно расстегивая мою куртку.
Я сорвал с неё верхнюю одежду, обнажая облегающую водолазку, под которой отчетливо проступали контуры её тела. Мои руки, грубые и мозолистые от меча, скользили по её нежной коже, вызывая у неё судорожные вздохи.
– Ты понимаешь, что мы делаем? – я на секунду отстранился, заглядывая ей в глаза. – Если отец узнает, что мы превратили его «испытание» в это...
– Плевать на испытания, – Юми резко притянула меня за воротник обратно. – Я ждала этого момента две недели. Каждую секунду, когда ты смотрел на меня за ужином, я хотела, чтобы мы оказались здесь.
Она сама стянула с себя брюки, оставаясь в одних крошечных шортах, которые едва прикрывали её лоно. Её татуировка на плече в сумраке леса казалась живым существом, охраняющим свою хозяйку. Я быстро избавился от своей одежды. Холодный лесной воздух обжег кожу, но внутренний жар был сильнее.
Когда я вошел в неё, Юми выгнулась, вскрикивая, и этот звук улетел вверх, теряясь в верхушках деревьев. Здесь не было барьера, не было тишины подвала. Был только шум ручья и наши стоны, сливающиеся в единый ритм. Я двигался в ней мощно и уверенно, чувствуя каждую мышцу её тренированного тела. Она обхватила мою талию ногами, притягивая еще ближе, словно пытаясь раствориться во мне.
– Еще... Сухо, еще! – её голос срывался на хрип.
Я видел, как её пальцы впиваются в мох, вырывая его клочьями. В этом акте не было нежности, была лишь чистая, необузданная страсть двух хищников, нашедших друг друга в глуши. Мы занимались любовью прямо на сырой земле, не обращая внимания на холод и неудобства. В этот момент я чувствовал себя по-настоящему живым — не как тень великого отца, а как мужчина, обладающий женщиной, которую он выбрал вопреки всем законам и правилам.
Когда всё закончилось, мы еще долго лежали, сплетясь телами, пытаясь согреться. Ручей тихо журчал рядом, а лес вокруг нас, казалось, одобрительно молчал.
– Значит, три дня? – Юми первой нарушила тишину, приподнимаясь на локте. Её волосы были полны сухих листьев и хвои, но она никогда не выглядела прекраснее.
– Три дня, – подтвердил я, притягивая её к себе и укрывая своей курткой. – Три дня, в которые мы будем принадлежать только друг другу.
– Отец думает, что учит нас выживать в суровых условиях, – она тихо рассмеялась, и этот смех был самым сладким звуком, что я слышал. – А на самом деле он подарил нам рай.
Я посмотрел на небо, которое едва виднелось сквозь кроны. Где-то там, далеко, Сон Джинву и Ча Хэ Ин праздновали свою любовь. А здесь, в тени вековых деревьев, зарождалось нечто новое — запретное, опасное, но бесконечно сильное.
– Нам нужно построить укрытие, – сказал я, хотя меньше всего мне хотелось вставать. – И развести огонь. Ночью будет холодно.
– Я знаю отличное место неподалеку, – Юми поднялась, совершенно не стесняясь своей наготы. – Там есть небольшая пещера за водопадом. Я видела её, когда мы бежали.
Она начала одеваться, и я последовал её примеру. Наше «испытание» только начиналось, и я знал, что эти три дня изменят нас навсегда. Мы научимся не только охотиться и выживать без магии, но и скрывать то, что теперь стало нашей общей сутью.
Вечером, когда костер весело трещал в глубине пещеры, а за стеной падающей воды сгущалась непроглядная тьма, Юми сидела у меня на коленях, прислонившись спиной к моей груди. Мы ели поджаренное на огне мясо пойманного мною кролика — простая еда казалась вкуснее любого ресторанного деликатеса.
– Сухо, – позвала она тихо.
– М-м?
– Ты ведь понимаешь, что когда они вернутся, нам придется снова играть свои роли? Брат и сестра. Наследники. Идеальные дети.
Я сжал её ладонь, чувствуя тепло её пальцев.
– Мы будем играть их так хорошо, что даже отец не усомнится. Но здесь, и в те моменты, когда мы будем одни... мы будем собой.
Юми повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. В свете костра её радужка казалась не голубой, а фиолетовой, как магическое пламя.
– Я не хочу быть просто «собой», Сухо. Я хочу быть твоей. Всегда. Даже если нам придется сжечь этот мир, чтобы остаться вместе.
Я притянул её для поцелуя, чувствуя на губах вкус соли и дыма.
– Если придется сжечь мир — я сам поднесу спичку, – пообещал я.
Этой ночью в пещере за водопадом не было теней Монарха. Были только двое молодых людей, которые нашли в диком лесу нечто более могущественное, чем любая магия. И пока огонь догорал, превращаясь в тлеющие угли, я знал: это испытание мы уже прошли. Мы выжили в одиночестве, чтобы больше никогда не быть одинокими.
Утром нас разбудил шум воды и пение птиц. Впереди было еще два дня абсолютной свободы. Два дня, за которые мы должны были стать сильнее, хитрее и еще ближе друг к другу. Я смотрел на спящую Юми и понимал — отец совершил ошибку, оставив нас здесь одних. Или, возможно, он знал всё наперед и это было его последнее, самое жестокое испытание?
Но сейчас это не имело значения. Я встал, вышел из пещеры и подставил лицо под ледяные брызги водопада. Сила внутри меня, лишенная теневой подпитки, начала перерождаться, становясь более плотной, человеческой. Я чувствовал каждый нерв, каждый мускул.
– Проснулся, герой? – Юми вышла следом, потягиваясь, как кошка. На ней были только мои штаны, которые смешно волочились по земле.
– Готова к тренировке? – я улыбнулся, принимая боевую стойку.
– Только если награда будет достойной, – она хитро прищурилась и бросилась в атаку.
И лес снова наполнился звуками ударов, тяжелым дыханием и смехом — звуками жизни, которая не желала подчиняться никаким правилам, кроме своих собственных. Мы были детьми теней, но в эти дни мы учились жить на свету, даже если этот свет был скрыт густыми кронами деревьев.