← Назад к обзору

Секрет младшего сына

Осколки сахарного льда

В воздухе висел тяжелый, почти осязаемый аромат корицы и жженого сахара. На кухне было непривычно тихо, лишь мерное тиканье настенных часов отсчитывало секунды до момента, который должен был навсегда изменить их жизнь. Юки стоял у окна, глядя на то, как первые лучи рассвета окрашивают небо в грязно-розовый цвет. На нем была все та же безразмерная серая толстовка, скрывающая и его татуировки, и его совершенное тело, и ту дрожь, которую он так тщательно подавлял.

Сухо стоял в дверном проеме. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — тени под глазами стали глубже, а плечи, обычно прямые и гордые, сейчас были безнадежно опущены. Он сжимал и разжимал кулаки, словно пытаясь нащупать в воздухе остатки своей маны, которая всегда придавала ему уверенности. Но здесь, перед младшим братом, мана была бесполезна.

– Юки, нам нужно поговорить, – голос Сухо надломился в самом начале.

Юки не обернулся. Он продолжал смотреть в окно, где город медленно просыпался, не подозревая о драме в одной из квартир.

– Родители возвращаются через два часа, – спокойно отозвался младший. – Я готовлю их любимый завтрак. Ты хочешь помочь?

– Перестань! – Сухо сделал шаг вперед, и его голос сорвался на крик, который тут же затих в мягких складках штор. – Перестань притворяться, что ничего не произошло. То, что было на этой неделе... то, что мы делали, пока их не было...

Юки медленно повернул голову. Его ярко-голубые глаза были пугающе ясными. В них не было ни вины, ни стыда — только бесконечная, ледяная глубина.

– Мы занимались любовью, Сухо. Это то, что произошло.

– Нет! – Сухо закрыл лицо руками, содрогаясь всем телом. – Это была ошибка. Чудовищная, непростительная ошибка. Я твой старший брат, Юки. Я должен был защищать тебя, направлять, а не... не это. Я не могу больше смотреть тебе в глаза и видеть в них то, что видел ночью. Это неправильно. Это против природы, против всего, во что я верю.

Юки молчал. Он смотрел на брата так, словно изучал новый сложный рецепт, пытаясь понять, где именно была допущена ошибка в пропорциях. Кулон на его шее тускло блеснул, отражая свет кухонной лампы.

– Я хочу, чтобы это прекратилось, – продолжал Сухо, его голос теперь звучал тверже, обретая ту самую сталь, которую он использовал в рейдах. – Между нами всё кончено. Прямо сейчас. Мы вернемся к тому, как всё было раньше. Ты — мой младший брат, я — твой старший. Мы забудем об этой неделе. Я никогда больше не коснусь тебя так... и ты не смей подходить ко мне. Ты меня услышал?

Тишина, последовавшая за этими словами, была настолько густой, что её, казалось, можно было резать ножом для торта. Юки медленно отложил венчик, который до этого держал в руке. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь тонкие губы слегка изогнулись в подобии улыбки — мягкой, понимающей и бесконечно печальной.

– Хорошо, брат, – произнес Юки тихим, ровным голосом. – Я тебя услышал.

Сухо замер, ожидая истерики, слез или хотя бы спора. Он был готов к тому, что Юки начнет напоминать ему о его собственных словах, о том, как он сам умолял не останавливаться. Но Юки просто стоял и улыбался.

– Ты... ты серьезно? – недоверчиво переспросил Сухо. – Ты просто так это принимаешь?

– А что я должен делать? – Юки пожал плечами, и под тканью толстовки на мгновение угадал рельеф его мощных плеч. – Ты — Охотник. Ты сильнее. Ты старше. Если ты говоришь, что это ошибка, значит, так оно и есть. Я не хочу быть причиной твоих мучений, Сухо. Твое спокойствие для меня важнее, чем мои... прихоти.

Юки подошел к брату и на мгновение показалось, что он хочет его обнять, но парень лишь вежливо коснулся его локтя, проходя мимо к холодильнику.

– Иди умойся, – добавил он, не оборачиваясь. – Скоро будут родители. Ты же не хочешь, чтобы они увидели тебя в таком состоянии?

Сухо стоял, оглушенный этой покорностью. Он должен был чувствовать облегчение — ведь он получил то, чего хотел. Стена была восстановлена. Но почему-то внутри него образовалась пустота, куда более пугающая, чем любой разлом в пространстве.

– Юки, я... – начал было Сухо, но младший брат уже гремел посудой, полностью погрузившись в процесс готовки.

– Иди, Сухо. Завтрак будет готов через сорок минут.

Когда дверь в ванную за Сухо закрылась, Юки остановился. Его пальцы, сжимавшие край столешницы, побелели от напряжения. На мгновение его лицо исказилось, маска спокойствия дала трещину, обнажая первобытную, темную боль. Но это длилось лишь секунду. Он глубоко вздохнул, расправил плечи и вернулся к тесту.

Он принял правила игры. Если Сухо хотел быть «просто братом», Юки станет лучшим братом в мире. Он будет идеальным. Он будет настолько безупречным, что Сухо сам начнет сходить с ума от этой дистанции.

Рассвет окончательно вступил в свои права, когда в замке повернулся ключ.

– Мы дома! – звонкий голос матери ворвался в квартиру вместе с прохладным утренним воздухом.

Юки уже стоял в прихожей, вытирая руки о белоснежное полотенце. На его лице сияла та самая теплая, искренняя улыбка, которую так любили родители.

– С возвращением! – он обнял мать, а затем пожал руку отцу. – Как доехали?

– Устали ужасно, – отец похлопал Юки по плечу, с гордостью рассматривая его. – Но запах твоего завтрака чувствуется даже в лифте. Что сегодня в меню?

– Французские тосты с карамелизованными яблоками и домашний омлет с зеленью, – ответил Юки, помогая матери снять пальто. – Проходите, всё уже на столе.

Сухо вышел из своей комнаты через пару минут. Он успел переодеться в домашнюю одежду и умыться ледяной водой, но его движения всё еще оставались скованными.

– О, Сухо! – мать прижала его к себе. – Ты выглядишь так, будто снова перетрудился в подземельях. Тебе нужно больше отдыхать, сынок. Хорошо, что Юки присматривал за домом.

– Да, мама, – Сухо выдавил из себя улыбку, избегая смотреть в сторону младшего брата. – Юки очень помог.

Семья собралась за столом. Это была картина идеального корейского утра: уютная кухня, смех родителей, рассказывающих о своей поездке, и обилие вкусной еды. Юки сидел напротив Сухо, аккуратно разрезая свой тост. Его движения были изящными, почти аристократическими.

– Юки, эти яблоки просто божественны, – восхитилась мать. – Как тебе удается добиться такой текстуры?

– Секрет в температуре и терпении, – ответил Юки, мельком взглянув на Сухо. – Если поспешить, сахар сгорит и станет горьким. Нужно уметь ждать момента.

Сухо едва не подавился кофе. Он почувствовал скрытый смысл в этих словах, но Юки уже увлеченно слушал рассказ отца о новом торговом центре в Пусане.

Весь завтрак Юки вел себя безупречно. Он подавал добавку, подливал чай, шутил и смеялся. Он ни разу не посмотрел на Сухо дольше, чем того требовали приличия. Он ни разу не сократил дистанцию. Он был именно тем младшим братом, которого Сухо только что потребовал вернуть.

И Сухо было тошно.

Он смотрел на руки Юки — те самые руки, которые еще вчера сжимали его бедра с такой силой, что остались синяки. Теперь эти руки мирно держали фарфоровую чашку. Он смотрел на его шею, где под воротником толстовки был скрыт кулон, и вспоминал, как кусал эту кожу, оставляя метки своего обладания.

Юки стер всё это. Одним кивком, одной мягкой улыбкой он перечеркнул их общую тайну, словно её никогда и не было.

– Кстати, Сухо, – отец обратился к старшему сыну. – Мы слышали, что в твоем секторе планируется крупная зачистка на следующей неделе. Ты готов?

– Да, отец, – Сухо кивнул, пытаясь сосредоточиться на теме. – Это будет сложный рейд, но Ассоциация выделила достаточно сил.

– Ты наш герой, – мать ласково коснулась руки Сухо. – Мы так гордимся тобой. И Юки тоже. Вы оба — наша опора.

– Я знаю, мам, – тихо сказал Сухо.

Юки поднялся, чтобы отнести пустые тарелки в раковину. Проходя мимо Сухо, он на мгновение задержался, и его плечо едва коснулось плеча старшего брата. Это было мимолетное, почти случайное движение, но Сухо почувствовал, как по его телу прошла электрическая искра. Он затаил дыхание, ожидая чего-то... знака, шепота, взгляда.

Но Юки просто прошел мимо.

– Я пойду в магазин, – сообщил Юки, когда с посудой было покончено. – Закончились сливки, а у меня на вечер заказ на большой торт.

– Конечно, дорогой, – кивнула мать. – Иди.

Юки накинул легкую куртку поверх толстовки и уже у двери обернулся.

– Сухо, – позвал он.

Старший брат вскинул голову, его сердце забилось чаще.

– Да?

– Не забудь проверить свою экипировку, – буднично произнес Юки. – Ты вчера оставил её в гостиной. Родители могут споткнуться. Будь аккуратнее, старший брат.

И он ушел, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата ванили и гнетущее чувство поражения, которое Сухо не мог объяснить.

Родители ушли в спальню разбирать чемоданы, и Сухо остался на кухне один. Он смотрел на пустое место, где только что сидел Юки. На столе осталась маленькая капля карамели. Сухо коснулся её пальцем и поднес к губам.

Сладко. И невыносимо горько.

Он понял, что Юки не просто «услышал» его. Юки начал новую игру. И в этой игре Сухо, с его маной и рангом Охотника, был всего лишь пешкой, которую мастерски передвинули на край доски. Юки не стал бороться за него — он просто позволил Сухо самому захлебнуться в собственной свободе.

– Черт, – прошептал Сухо, сжимая голову руками.

Он хотел, чтобы всё вернулось на круги своя. Он хотел тишины и покоя. Но теперь, когда он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Юки, он понимал: тишина в этом доме теперь будет звучать как приговор.

А Юки тем временем шел по улице, подставив лицо прохладному ветру. Его походка была легкой, а в кармане куртки он сжимал телефон, на который только что пришло уведомление о новом заказе.

«Между нами всё кончено», – пронеслись в голове слова брата.

Юки улыбнулся своим мыслям. Он знал человеческую природу лучше, чем рецепты своих самых сложных десертов. Он знал, что запретный плод становится в десять раз слаще, когда его внезапно отнимают. Он знал, что Сухо не сможет долго выносить эту «братскую» дистанцию.

Он не будет трогать Сухо. Он не будет смотреть на него с вожделением. Он станет идеальным младшим братом. Он будет печь ему торты, собирать его сумки в рейды и мило улыбаться при родителях. Он станет тем самым воздухом, которым Сухо дышит, не замечая его... до тех пор, пока воздух не перекроют.

Юки зашел в кондитерскую лавку и вежливо поздоровался с продавщицей, которая тут же покраснела при виде красивого юноши.

– Мне, пожалуйста, самые свежие сливки, – попросил он, и его ярко-голубые глаза заставили женщину на мгновение забыть, как дышать.

Он не был охотником. У него не было маны. Но у него было терпение. А сахар, как он и сказал за завтраком, не любит спешки.

Юки Сон умел ждать. И он знал, что очень скоро Сухо сам придет к нему. Придет, ломая свои принципы и свою гордость, умоляя вернуть ту «ошибку», которую он сегодня так опрометчиво попытался совершить.

А пока... пока Юки испечет самый вкусный торт в Сеуле. Ведь сегодня был прекрасный день для того, чтобы начать всё с чистого листа. С листа, на котором он сам напишет финал этой истории.