← Назад к обзору

Секрет младшего сына

Тень за правым плечом

Прошло ровно две недели с той ночи в порту Инчхона. Две недели, которые превратили привычный мир семьи Сон в натянутую струну. Юки восстанавливался с пугающей скоростью — врачи Ассоциации, тайно вызванные Джинву, только диву давались, глядя, как тяжелые гематомы исчезают за считанные дни, а треснувшие ребра срастаются без следа. Они не знали, что тело Юки, закаленное годами изнурительных тренировок на пределе человеческих возможностей, обладало метаболизмом, близким к рангу S, даже без капли маны в крови.

Сегодня дом наконец-то опустел. Родители, измотанные переживаниями и последовавшей за инцидентом «чисткой» верхушки Ассоциации, решили последовать совету Сухо и устроить себе короткий отпуск. Свидание в тихом отеле на побережье должно было вернуть им хоть каплю душевного равновесия.

Юки лежал на своей кровати, закинув руки за голову. На нем были только свободные домашние штаны, не скрывающие его атлетическое телосложение. В ушах плотно сидели беспроводные наушники, из которых лился спокойный лоу-фай, перемежающийся звуками дождя. Он смотрел в потолок, изучая игру теней от заходящего солнца.

Его мысли были спокойны. Отчеты, которые Сухо исправно приносил ему каждый вечер, подтверждали: «мусор» убран. Те, кто стоял за экспериментами над детьми, либо бесследно исчезли в тенях Джинву, либо ожидали суда в самых охраняемых камерах, откуда нет выхода. Приюты перешли под патронаж проверенных фондов, а Минхо и Суджи уже проходили реабилитацию в лучших клиниках.

Дверь в комнату тихо скрипнула. Юки не шевельнулся — он почувствовал знакомое присутствие еще до того, как рука коснулась ручки. Сухо вошел медленно, нерешительно, словно боялся нарушить хрупкую тишину этого вечера.

Юки вытащил один наушник и повернул голову.

– Родители уехали? – спросил он, и его голос, уже не хриплый, а глубокий и уверенный, заполнил пространство комнаты.

– Да, полчаса назад, – Сухо остановился у изножья кровати.

Старший брат выглядел иначе, чем две недели назад. В его взгляде больше не было той покровительственной мягкости, которую проявляют к «слабому младшему». Теперь он смотрел на Юки с трудночитаемой смесью уважения, вины и чего-то еще — более темного, горячего, что он так тщетно пытался подавить после их «разрыва».

– Ты как? – Сухо кивнул на плечо брата, где черная татуировка казалась особенно яркой на фоне бледной кожи. – Раны больше не тянут?

– Почти нет. Твои мази творят чудеса, старший брат, – Юки приподнялся на локтях, демонстрируя идеальный рельеф пресса. Капли пота поблескивали на его коже — он только что закончил серию легких упражнений, чтобы разогнать кровь. – Или, может, дело в том, что я просто слишком упрям, чтобы долго болеть.

Сухо сглотнул, не в силах отвести взгляд от торса брата. Он подошел ближе и сел на край кровати, сокращая дистанцию до опасного минимума.

– Я видел записи с камер склада, – тихо произнес Сухо. – Те, что уцелели. Юки... то, как ты двигался. Это не просто тренировки. Это искусство убивать. Где ты этому научился?

Юки сел, скрестив ноги. Он посмотрел на свои ладони — широкие, с мозолями от грифа штанги и тяжелых мешков с мукой.

– В мире много видеоуроков, Сухо. И много подворотен, где проверяется теория. Когда у тебя нет маны, ты учишься использовать инерцию врага, его вес, его собственные кости против него самого. Я просто... хотел быть готовым.

– Готовым к чему? – Сухо резко подался вперед, перехватывая запястье Юки. Его пальцы были горячими, а хватка — стальной. – К тому, чтобы погибнуть в какой-то дыре? Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда отец принес тебя, окровавленного и едва дышащего? Я охотник ранга А, Юки! Я должен был защищать тебя, а вместо этого я... я занимался самообманом.

Юки не пытался высвободить руку. Он внимательно изучал лицо брата: расширенные зрачки, прерывистое дыхание. Напряжение между ними, которое они пытались заморозить две недели назад, начало плавиться, как сахар в сотейнике.

– Ты защищал меня так, как умел, – мягко ответил Юки, накрывая ладонь Сухо своей свободной рукой. – Но ты забыл одну вещь. Я — Сон Юки. Я не жертва. И я никогда ею не буду. Даже если против меня выйдет ранг S, я найду способ вырвать ему кадык.

Сухо издал звук, похожий на стон, и внезапно дернул брата на себя, сгребая его в охапку. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Юки, вдыхая его запах — ваниль, смешанная с запахом антисептика и мускуса.

– Я ненавижу тебя за это, – прошептал Сухо в кожу брата. – Ненавижу за то, что ты такой сильный. Ненавижу за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя беспомощным. Ты сказал, что между нами всё кончено... что мы «просто братья». Но я не могу, Юки. Я пытался эти две недели. Я честно пытался.

Юки почувствовал, как сердце Сухо бешено колотится о его грудную клетку. Он медленно поднял руки и обнял брата за широкую спину, чувствуя под пальцами плотную ткань его футболки.

– Я знаю, – Юки прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться. – Я тоже пытался. Но знаешь, в чем проблема с «простыми братьями», Сухо?

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Сухо в глаза. Его ярко-голубые зрачки сияли в сумерках комнаты, как два магических кристалла.

– Проблема в том, что обычные братья не смотрят друг на друга так, будто хотят сжечь весь мир, если другой просто поморщится от боли. Обычные братья не сходят с ума от ревности из-за случайного поцелуя в кафе.

Сухо замер, его взгляд опустился к губам Юки.

– Тот поцелуй... Селена... – Сухо запнулся, чувствуя, как внутри снова закипает темная волна. – Я хотел убить её. Прямо там, на глазах у родителей.

Юки тихо рассмеялся, и этот звук подействовал на Сухо как детонатор. Старший брат подался вперед, сминая губы Юки в требовательном, почти яростном поцелуе. Это не было похоже на нежность — это была битва за территорию, признание поражения и одновременно утверждение своей власти.

Юки ответил мгновенно. Его руки скользнули под футболку Сухо, проходясь по твердым мышцам спины. Он не был слабым звеном в этой цепи. Он был тем, кто ковал её звенья.

Когда они наконец разорвали поцелуй, оба тяжело дышали. Сухо смотрел на брата с каким-то благоговейным ужасом.

– Ты погубишь меня, – выдохнул он.

– Мы погубим друг друга вместе, – Юки улыбнулся, и в этой улыбке было больше хищного изящества, чем в любом монстре из разлома. – Но не сегодня. Сегодня мы просто будем теми, кто мы есть. Без масок, без толстовок и без лжи.

Сухо медленно стянул футболку через голову, отбрасывая её в сторону. Его тело Охотника, покрытое редкими шрамами от когтей монстров, было идеальным зеркалом тела Юки. Два воина, два брата, два безумца, нашедшие друг друга в мире, который требовал от них быть кем-то другим.

– Знаешь, – Сухо провел ладонью по татуировке на плече Юки, чувствуя, как кожа под пальцами горит. – Отец сказал мне одну вещь. Он сказал, что ты — сталь, закаленная в ванили.

– Папа всегда был склонен к метафорам, – Юки потянул Сухо на себя, заставляя его лечь рядом на смятые простыни. – Но он прав в одном. Сталь не ломается. Она только становится острее.

Сухо прикоснулся губами к геометрическому кулону на шее Юки, чувствуя, как металл нагревается от тепла их тел.

– Ты больше никогда не пойдешь на такое один, – прошептал Сухо, переплетая свои пальцы с пальцами брата. – Мне плевать на правила Ассоциации, на ранги и на то, что это «твое дело». Если ты идешь во тьму, я иду за тобой. Я буду твоим щитом, Юки.

– А я буду твоим мечом, – Юки повернулся на бок, глядя на брата с бесконечной, пугающей преданностью. – Тем самым мечом, который никто не увидит, пока не станет слишком поздно.

В комнате становилось всё темнее. Город за окном зажигал свои огни, Охотники патрулировали улицы, а где-то в подземельях пробуждались новые угрозы. Но здесь, в этом маленьком пространстве, защищенном стенами дома и силой их общей тайны, время остановилось.

Юки чувствовал, как по его венам разливается странное спокойствие. Он больше не был «пустым». Он был наполнен до краев — силой своего тела, яростью своей души и любовью человека, который был готов ради него на всё.

– Сухо? – позвал он тихо через какое-то время.

– М-м? – отозвался тот, уже почти засыпая, убаюканный близостью брата.

– Завтра утром я испеку те лимонные пирожные. Те, что ты любишь.

Сухо слабо улыбнулся, не открывая глаз.

– С двойной порцией глазури?

– С двойной порцией, – пообещал Юки. – И с капелькой соли. Чтобы вкус был... настоящим.

Он закрыл глаза, прижимаясь к плечу старшего брата. Завтра они снова наденут свои маски. Сухо станет героем нации, а Юки — очаровательным младшим братом-кондитером. Но оба они будут знать, что под слоями одежды и вежливых слов скрывается сталь, готовая в любой момент нанести удар.

Они были семьей Сон. И в этом мире не было ничего, что могло бы их остановить, пока они стояли плечом к плечу — Охотник, наделенный маной, и парень, который стал богом своего собственного тела.

Ночь укрыла их своими тенями, и в этой тишине шепот Юки казался клятвой, которую слышали только стены:

– Мы больше никогда не будем слабыми. Ни для кого.

И Сухо, даже во сне, крепче сжал его руку, подтверждая этот безмолвный уговор. Свет луны коснулся черной татуировки на плече Юки, и на мгновение показалось, что нарисованные цветы действительно расцвели, питаясь силой их общей связи. Мир мог катиться в бездну, но в этом доме, в этой комнате, два хищника наконец обрели свой покой.