← Назад к обзору

Секрет младшего сына

Стеклянная крошка и колыбель теней

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался Юки слишком острым, почти физически болезненным. Каждый луч впивался в веки, словно раскаленная игла. Он попытался пошевелиться, но тело тут же отозвалось глухим, пульсирующим гулом. Казалось, будто его пропустили через бетономешалку, предварительно наполнив её битым стеклом.

Сжав зубы так, что в челюсти хрустнуло, Юки заставил себя сесть. Простыни под ним были влажными от пота и медицинских мазей. Бинты, туго стягивающие торс и плечо, ограничивали движения, но именно эта скованность давала странное чувство реальности. Он был жив.

Дверь в комнату приоткрылась без единого звука — так умела только мать. Хэ Ин вошла с подносом, на котором стоял стакан воды и какие-то таблетки, но, увидев, что сын сидит, она едва не выронила всё из рук.

– Юки! – Она в мгновение ока оказалась рядом, садясь на край кровати. Её глаза были красными от бессонной ночи, а в обычно спокойном взгляде великой охотницы плескался первобытный ужас. – Боже, милый, не вставай. Тебе нужно лежать.

– Я в порядке, мам, – голос Юки прозвучал хрипло, как шелест сухой листвы. – Просто... немного переоценил прочность своих ребер.

В дверях показались еще две фигуры. Сон Джинву прошел в комнату молча, его аура была приглушена, но всё равно ощущалась как тяжелый грозовой фронт, замерший перед ударом. Следом за ним ввалился Сухо. Старший брат выглядел так, будто сам только что вернулся из десятичасового рейда в подземелье ранга S: растрепанный, бледный, с лихорадочно блестящими глазами.

В комнате воцарилась тишина, такая плотная, что её можно было резать ножом. Взгляды всех троих были прикованы к Юки. Точнее, к тому, что теперь не скрывали мешковатые толстовки.

Обнаженный по пояс, перечеркнутый белизной бинтов, Юки больше не выглядел как «младший братишка-кондитер». Развитая мускулатура, четкие линии пресса, плечи, которые могли бы принадлежать профессиональному атлету, и, конечно, татуировка. Черная вязь узоров, сплетающаяся в сложные цветочные и геометрические элементы, теперь казалась не просто рисунком, а частью его существа. Она словно пульсировала вместе с его дыханием.

– Мы ждем объяснений, Юки, – тихо произнес Джинву. Отец не злился — по крайней мере, не на сына. Но в его спокойствии чувствовалась мощь, способная стереть города с лица земли. – И начни с того, как ты умудрился развить такое тело, не имея ни капли маны.

Юки облокотился спиной о изголовье кровати, стараясь дышать ровно. Он знал, что этот момент настанет. Секреты имеют свойство взрываться, когда им становится тесно.

– Три года назад я понял одну простую вещь, – начал он, глядя прямо в глаза отцу. – Магия для охотников — это всё. Это их жизнь, их статус, их сила. Но в этом же кроется и величайшая слабость. Если лишить охотника маны, он станет никчемным. Пустой оболочкой. Слабым человеком в дорогой броне.

Сухо дернулся, словно его ударили, но Юки продолжал, не отводя взгляда:

– Я видел, как люди ломаются, когда их способности исчезают или когда они сталкиваются с кем-то, чья мана сильнее. И тогда я решил: если у меня нет маны, я сделаю упор на физическую силу. На то, что нельзя заблокировать, выкачать или подавить магическим контрактом. Я тренировался до тех пор, пока мои мышцы не стали плотнее стали.

– Юки, но татуировка... – Хэ Ин осторожно коснулась пальцами черного узора на его плече. – Мы думали, это просто подростковый бунт.

– Рисунок мне просто понравился, – Юки слабо усмехнулся, хотя боль в боку заставила его поморщиться. – Но на самом деле это была маскировка. Она отвлекала внимание от того, как меняется мой рельеф. Люди видели тату и думали: «А, просто проблемный ребенок», и не замечали, что под кожей скрывается боец. Если бы я сказал вам правду раньше, вы бы решили, что это капризы ребенка, который не хочет мириться с тем, что он «пустой».

– Ты не пустой, – резко перебил его Сухо. Его голос дрожал от смеси восхищения и ярости. – Ты безумец. Ты пошел против мага ранга B с голыми руками! Ты хоть понимаешь, что могло случиться?

– Я понимал, что если не пойду я, то Минхо и Суджи умрут на том операционном столе, – отрезал Юки. – Вы знаете, что я раз в две недели отвожу выпечку в приют. Я люблю этих детей. И когда они начали пропадать, я не мог просто сидеть и печь круассаны. Я стал наблюдать. Стал собирать информацию.

Джинву подошел ближе, кладя руку на плечо сына. Его прикосновение было теплым и странным образом успокаивало боль.

– Селена помогла мне с данными, – Юки посмотрел на отца. – Сперва я хотел убедиться в точности информации, собрать все доказательства и прийти к тебе, пап. Я не дурак, я понимал масштабы. Но всё вышло через одно место. У них начался «сброс» материала, я не мог ждать утра.

– Селена... та женщина из кафе? – Сухо нахмурился, в его глазах снова мелькнула ревность, но теперь она быстро сменилась осознанием. – Так тот поцелуй...

– Флешка, – коротко бросил Юки. – Она передала мне накопитель. Сухо, мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, но это был единственный способ передать данные, не привлекая внимания хвоста.

Джинву тяжело вздохнул и сел на стул рядом с кроватью. В его взгляде читалась гордость, смешанная с глубокой печалью. Он сам прошел путь от самого слабого до самого сильного, и теперь видел то же пламя в глазах младшего сына.

– Ты сказал, что это только одна база, – произнес Джинву, возвращаясь к делу. – На флешке есть координаты других?

– Да, – Юки кивнул, и его лицо снова стало жестким, почти хищным. – Это целая сеть. «Светлое будущее» — это только верхушка айсберга. Они похищают детей без маны или с очень низким потенциалом по всей стране. Проводят эксперименты по искусственному пробуждению. Большинство детей не выживают. Те, кто выживает, становятся рабами Ассоциации. Пап, их еще много. И я не остановлюсь, пока не выжгу эту заразу дотла.

Хэ Ин закрыла рот рукой, подавляя всхлип. Она всегда хотела защитить Юки от жестокости их мира, надеялась, что мир кондитерских изделий и ванильного сахара станет для него убежищем. Но её сын сам выбрал себе поле боя.

– Мы не остановимся, – поправил его Джинву. Его голос стал холодным, как арктический лед. – Ты сделал свою часть, Юки. Ты нашел их. Теперь позволь мне и Сухо закончить это.

– Нет, – Юки попытался встать, игнорируя протестующий стон мышц. – Это моё дело. Эти дети знают меня. Они доверяют мне. Когда тени ворвутся туда, они увидят монстров. Но если они увидят меня...

– Ты ранен, – Сухо шагнул вперед, кладя руки на плечи брата и мягко, но настойчиво прижимая его обратно к подушкам. – Посмотри на себя. Ты едва дышишь. Юки, послушай... я был идиотом. Я не видел, кто ты на самом деле. Но теперь я вижу. И я не пущу тебя туда в таком состоянии.

Юки посмотрел на руки брата, потом на его лицо. В глазах Сухо больше не было превосходства охотника. Там была мольба.

– Отдыхай, – добавил Сухо тише, наклоняясь к самому уху Юки. – Я клянусь тебе, я лично разнесу каждую клетку на этих базах. А когда ты поправишься... мы потренируемся вместе. Без маны. Покажешь мне, на что способен твой «физический предел».

Юки почувствовал, как напряжение, державшее его в тисках последние сутки, наконец начинает отпускать. Он откинулся на подушки, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Хорошо, – сдался он. – Но я хочу видеть отчеты. По каждому ребенку.

– Ты их получишь, – пообещал Джинву, вставая. – Хэ Ин, останься с ним. Сухо, за мной. Нам нужно навестить кое-кого в Ассоциации.

Когда мужчины вышли, в комнате снова стало тихо. Хэ Ин поправила одеяло сына, ласково убирая растрепанные черные волосы с его лба.

– Ты так похож на отца, Юки, – прошептала она. – Такой же упрямый и такой же добрый.

– Я просто не люблю, когда портят жизни, мам, – пробормотал Юки, уже засыпая. – Это как испортить тесто. Исправить почти невозможно.

Он провалился в сон без сновидений, зная, что за его спиной теперь стоят две самые могущественные тени в мире. Но где-то в глубине души он понимал: это только начало. Его тело восстановится быстро — тренировки приучили его к регенерации, о которой обычные люди могли только мечтать.

А когда он встанет на ноги, мир узнает, что Сон Джинву воспитал не одного героя, а двух. И один из них не нуждается в магии, чтобы заставить врагов дрожать от страха.

Прошло несколько часов. Сухо стоял на крыше здания Ассоциации, глядя на ночной город. В его руках был отчет, который они с отцом «добыли» у одного из высокопоставленных чиновников.

– Он скрывал это от нас, – тихо произнес Сухо, обращаясь к тени отца, стоявшей рядом. – Юки жил в этом аду в одиночку, пока мы играли в героев.

– Он не в одиночку, – Джинву смотрел вдаль. – Он строил свой фундамент. И теперь, Сухо, этот фундамент выдержит любую бурю. Твой брат — это сталь, закаленная в ванили. Никогда не недооценивай его снова.

– Никогда, – пообещал Сухо, сжимая бумагу в кулаке.

В ту ночь по всему Сеулу начали исчезать люди. Те, чьи имена значились в списках на флешке Юки. Никакой полиции, никаких судов. Только тени, приходящие из углов комнат, и холодный блеск глаз Охотника ранга S, который мстил за боль своего младшего брата.

А в своей комнате Юки Сон видел во сне маленького Минхо, который ел его лучший лимонный кекс и смеялся. И ради этого смеха Юки был готов сломать еще сотню ребер. Ведь в мире, где всё решают уровни, он сам стал тем уровнем, который невозможно превзойти.

Утром он проснется, съест завтрак, приготовленный матерью, и снова наденет свою старую серую толстовку. Он будет улыбаться клиентам в кондитерской, упаковывать пирожные в красивые коробки и обсуждать с Сухо новинки мобильных игр.

Но под тканью одежды, на его правом плече, черная татуировка будет ждать своего часа. Потому что баз было еще много. А Юки Сон очень не любил незаконченные дела.