Секрет сына
Скелеты в золотой клетке
На следующее утро дом Сон Джинву напоминал затишье перед эпическим рейдом. Воздух был плотным, наэлектризованным, а тени по углам гостиной нервно подергивались, отражая мое внутреннее состояние. Я спустился к завтраку, чувствуя, как тяжесть вчерашнего секрета давит на плечи.
Юки уже был там. Он сидел за столом, развалившись в кресле с тем самым небрежным изяществом, которое так бесило Хэ Ин. Его небесно-голубые глаза были прикованы к экрану телефона, пальцы быстро порхали по стеклу. Он полностью игнорировал присутствие матери, которая застыла у кухонного острова, сжимая в руках чашку с нетронутым кофе.
Сухо сидел напротив брата, стараясь выглядеть невозмутимым, но я видел, как он то и дело бросает на Юки обеспокоенные взгляды. Мой старший сын всегда пытался быть мостом между двумя берегами, которые неумолимо расходились всё дальше.
– Доброе утро, – произнес я, занимая свое место во главе стола.
– Доброе, пап, – отозвался Сухо, натянуто улыбнувшись.
Юки лишь едва заметно кивнул, не отрываясь от смартфона. Хэ Ин же промолчала. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени — видимо, мой вчерашний выпад в гостиной не прошел для неё бесследно. Но вместо того чтобы остыть, она, кажется, только сильнее накрутила себя.
– Юки, убери телефон, когда мы за столом, – голос Хэ Ин прозвучал резко, как щелчок хлыста.
Сын даже не шелохнулся. Он продолжал что-то печатать, на его губах играла едва заметная, почти торжествующая усмешка.
– Я сказала, убери телефон! – Хэ Ин сорвалась.
Она в два шага преодолела расстояние до сына и, прежде чем он успел среагировать, выхватила гаджет из его рук.
– Верни, – сказал Юки.
Его голос был пугающе тихим. Это не был крик обиженного ребенка, это был рык зверя, которому наступили на хвост. В комнате мгновенно похолодало. Сухо замер, его вилка со звоном упала на тарелку.
– Нет, не верну! – Хэ Ин тяжело дышала, её глаза лихорадочно блестели. – Ты совсем обленился, Юки. Ты не уважаешь никого в этом доме. Ты прогуливаешь тренировки, ты хамишь матери, ты ведешь себя как... как отребье! Тебя нужно изолировать, пока ты окончательно не разрушил всё, что мы строили...
Она не успела договорить. Юки поднялся со стула так плавно и быстро, что это казалось неестественным для человека без магических сил. Его рост в сто девяносто сантиметров позволял ему буквально нависнуть над матерью, подавляя её своей физической мощью.
Одним резким, но точным движением он перехватил её запястье и забрал телефон обратно. А затем, прежде чем кто-то успел вмешаться, он схватил Хэ Ин за лицо одной рукой — не больно, но властно, заставляя её смотреть прямо на него.
– Изолировать? – Юки прищурился, и его голубые глаза стали холодными, как арктический лед. – О-о-о, матушка... Может, это тебя пора изолировать?
Я вскочил с места, чувствуя, как моя мана начинает неконтролируемо вырываться наружу.
– Юки, отпусти её! Сейчас же! – приказал я, делая шаг к ним.
Но сын даже не обернулся. Он продолжал смотреть на Хэ Ин, которая замерла в его хватке, парализованная либо страхом, либо шоком от его дерзости.
– Ну давай, расскажи папе, – прошипел Юки ей в лицо, игнорируя моё присутствие. – Расскажи ему, как ты «отдыхала» в Соси, когда он был на зачистке врат в Японии. Расскажи, как ты потом делала аборт от своего любовника, пока папа думал, что ты просто приболела.
В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в моем кабинете на втором этаже. Я застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Измена? Соси? Аборт?
Хэ Ин издала тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип раненого животного. Её глаза расширились, в них отразился первобытный ужас.
– Ты лгунья и изменщица, – продолжал Юки, и каждое его слово было подобно удару кинжала. – У меня есть все доказательства. Переписки, счета из клиники, фотографии. Если я захочу, я выложу это всё в сеть прямо сейчас. И тогда твоя идеальная репутация, над которой ты так трясешься, как курица с яйцом, будет уничтожена. В прах. В ноль.
Он чуть ослабил хватку, но не отпустил её, заставляя слушать до конца.
– Так что будь послушной сучкой и играй на камеру «идеальную мать», когда мы на людях, – закончил Юки, чеканя каждое слово так, чтобы его слышали все присутствующие. – И больше никогда не смей открывать свой рот в мою сторону. Поняла?
Он оттолкнул её. Хэ Ин покачнулась и тяжело опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали.
Я стоял, не в силах пошевелиться. Мой мир, который я так тщательно оберегал, который я считал своей тихой гаванью после бесконечных битв с правителями и монархами, рушился на глазах. Юки повернулся ко мне. В его взгляде не было торжества — только бесконечная, выжженная усталость и капля сочувствия.
– Если не веришь, старик, я скинул тебе всё на почту, – бросил он, направляясь к выходу. – Проверь сам. А я пойду, а то аппетит пропал.
Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.
Сухо сидел, не поднимая головы, его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он явно знал. Или догадывался. Но он молчал, в отличие от Юки, который предпочел сжечь мосты, лишь бы не задохнуться от лжи.
Я медленно достал свой телефон. Руки слегка подрагивали — странное ощущение для существа, способного уничтожать планеты. Уведомление о новом письме мигало на экране, как предсмертный сигнал.
– Хэ Ин... – позвал я, мой голос был едва узнаваем.
Она не подняла головы. Только тихие всхлипы нарушали гнетущее безмолвие кухни.
Я открыл письмо. Первое же вложение — серия фотографий. На них Хэ Ин, моя жена, женщина, которую я любил больше жизни, обнимала другого мужчину. Они сидели на террасе какого-то дорогого отеля. На следующем снимке была выписка из частной клиники. Дата совпадала с тем временем, когда я вернулся из тяжелейшего рейда, едва живой, и она встречала меня с «грустной улыбкой», говоря, что у неё был сильный стресс.
Я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось. Теневой Монарх внутри меня требовал крови, требовал разрушения, но Сон Джинву-человек просто хотел исчезнуть.
– Это правда? – спросил я, глядя на её макушку.
– Джинву... я... – она подняла на меня залитое слезами лицо. – Это было один раз... я была так одинока... тебя никогда не было рядом...
– Не смей, – оборвал я её. – Не смей винить меня в своем предательстве.
Я повернулся к Сухо.
– Ты знал?
Мой старший сын наконец поднял глаза. В них была такая невыносимая печаль, что мне стало тошно.
– Я видел сообщение в её телефоне два года назад, – тихо ответил Сухо. – Но я... я не мог тебе сказать, пап. Я боялся, что это убьет тебя. Или разрушит нашу семью.
– Семью? – я горько усмехнулся. – Какую семью, Сухо? Ту, где мать презирает младшего сына за то, что он напоминает ей о её грехах? Где она пытается «изолировать» его, чтобы он не проговорился?
Я снова посмотрел на Хэ Ин. Теперь я понимал всё. Понимал, почему она так яростно нападала на Юки. Он был её живым напоминанием о лжи. Он был тем, кто видел её насквозь, и она боялась его. Её материнская «забота» о его будущем была лишь попыткой заткнуть ему рот.
– Юки всегда был бунтарем, – прошептал я сам себе. – Но он был единственным честным человеком в этом доме.
Я развернулся и пошел к выходу.
– Джинву, куда ты? – крикнула Хэ Ин мне в спину, в её голосе звучало отчаяние.
– Подальше отсюда, – не оборачиваясь, ответил я. – Сухо, присмотри за домом. Или за тем, что от него осталось.
Я вышел на улицу. Свежий утренний воздух ударил в лицо, но он не принес облегчения. Я чувствовал себя так, будто меня снова проткнули мечом в том проклятом двойном подземелье. Только на этот раз рана была в самой душе, и никакая система не могла её исцелить.
Я нашел Юки на заднем дворе. Он сидел на скамье под старым кленом, глядя на то, как тени деревьев ложатся на траву. Он не удивился моему появлению.
– Посмотрел? – спросил он, не поворачивая головы.
– Посмотрел, – я сел рядом с ним.
Мы долго молчали. Я смотрел на его профиль — идеальный, холодный, пугающе похожий на мой собственный в моменты ярости.
– Почему ты не пришел ко мне раньше? – спросил я наконец.
– А ты бы поверил? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что мне захотелось обнять его, как маленького ребенка. – Ты боготворил её, пап. Ты видел в ней ангела. Если бы я пришел без доказательств, ты бы решил, что я просто пытаюсь её очернить из-за наших ссор. Мне нужно было время, чтобы собрать всё. Чтобы она не смогла отвертеться.
– Ты хранил это в себе больше года... – я покачал головой. – Юки, мне жаль. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти в одиночку.
Сын наконец посмотрел на меня. Его голубые глаза на мгновение потеплели.
– Забей, пап. Я привык. В этой семье каждый сам за себя. Кроме тебя и Сухо, может быть. Вы двое слишком... правильные.
– Я не правильный, Юки. Я просто ослеп, – я положил руку ему на плечо. – Но теперь я вижу. И я обещаю тебе: она больше никогда не тронет тебя. Ни словом, ни делом.
Юки промолчал, но я почувствовал, как напряжение в его теле чуть спало.
– Что ты будешь делать? – спросил он.
– Не знаю, – честно признался я. – Развод — это самое простое. Но как это скажется на вас с Сухо... на Ассоциации...
– Плевать на Ассоциацию, – отрезал Юки. – Сделай то, что сделает тебя свободным. Ты же Монарх, в конце концов. Или ты до конца жизни собираешься охранять покой лгуньи?
Я посмотрел на него и вдруг понял: мой младший сын, не имеющий ни капли магии, был мудрее и сильнее меня во многих вещах. Он не боялся разрушать старое, чтобы построить новое. Он не боялся правды, какой бы грязной она ни была.
– Знаешь, – сказал я, поднимаясь со скамьи. – Тот адвокат, Ли Вон... Кажется, у него отличный вкус на мужчин.
Юки замер, а затем разразился коротким, хриплым смехом. Это был первый раз за многие годы, когда я слышал, как он смеется по-настоящему.
– Да, пап. У него определенно есть вкус.
Я улыбнулся ему в ответ — слабо, но искренне.
– Пойдем. Нам нужно найти место, где можно нормально позавтракать. В этом доме сегодня слишком душно.
Мы шли к воротам особняка, и я чувствовал, как мои тени радостно вскидываются, следуя за нами. Юки шел рядом, высокий, гордый, непокорный. Мой сын. Моя опора в мире, который только что рассыпался в прах.
Я не знал, что будет завтра. Не знал, как мы объясним всё Сухо и миру. Но я точно знал одно: больше я не позволю никому, даже Хэ Ин, тушить тот огонь, который горел в глазах моего младшего сына.
Если он решил идти против системы, я буду тем, кто эту систему для него уничтожит.
Потому что тени не лгут. И теперь мы с Юки были на одной стороне — на стороне правды, скрытой в самой глубокой тьме.