Секретарь монарха
Шепот магии и кружева
Дом наконец-то погрузился в ту благословенную тишину, которая наступает лишь тогда, когда трое маленьких стихийных бедствий, известных как мои дети, наконец-то капитулируют перед сном. Игрис, мой верный рыцарь, остался нести стражу у дверей детской — он единственный, у кого хватало терпения бесконечно поправлять одеяло Сухо, который даже во сне умудрялся использовать магию перемещения, чтобы оказаться на полу. Бер, ворча что-то о «недопустимо низком уровне дисциплины среди наследников», отправился в тень, чтобы заняться инвентаризацией моих артефактов.
Я стоял в пустом коридоре, прислонившись к холодной стене, и просто дышал. Быть Теневым Монархом — значит нести на плечах груз целого мира. Быть отцом — значит нести на плечах нечто гораздо более тяжелое, но при этом бесконечно более ценное.
Взглянув на часы, я усмехнулся. Почти полночь. В это время пять лет назад я, вероятно, заканчивал бы зачистку очередных врат S-ранга, весь в крови монстров и пыли разрушенных городов. Сегодня же моим главным достижением было то, что я уговорил Алекса съесть брокколи, не разрушив при этом кухню.
Я направился к нашей спальне. Дверь была слегка приоткрыта, и из щели пробивался мягкий, золотистый свет ламп. В воздухе витал едва уловимый аромат — смесь дорогих духов, табака (Юми так и не бросила эту привычку окончательно, хотя теперь курила крайне редко) и чего-то сладкого, напоминающего ваниль.
Толкнув дверь, я замер на пороге.
Моя жена сидела на краю нашей огромной кровати. Юми всегда умела удивлять, но сегодня она превзошла саму себя. Её иссиня-черные волосы были распущены и густыми волнами спадали на плечи, обрамляя лицо, на котором сейчас выделялись ярко-алые, влажно блестящие губы. Она явно использовала ту самую помаду, которую я когда-то в шутку назвал «цветом крови поверженных врагов».
Но больше всего меня поразил её наряд. На ней было облегающее платье-свитер молочно-белого цвета с крупной вертикальной вязкой. Оно сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела, которое стало лишь более соблазнительным после рождения троих детей. Высокий воротник-стойка контрастировал с полностью открытыми плечами и руками, а глубокий, фигурный вырез на груди и животе оставлял так мало места для воображения, что у меня перехватило дыхание.
Юми медленно подняла на меня свои ярко-голубые глаза. В них плясали те самые дерзкие искорки, которые когда-то заставили меня, холодного и отстраненного Монарха, почувствовать себя живым человеком.
– Наконец-то, – её голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал ток. – Я уже начала думать, что ты решил остаться ночевать у колыбелек.
Я закрыл дверь за спиной, и щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как стартовый выстрел.
– Дети долго не могли уснуть, – я медленно двинулся к ней, не отрывая взгляда от её алых губ. – Мина требовала сказку про то, как я победил Короля Драконов, а двойняшки устроили соревнование по прыжкам через Игриса.
Юми соблазнительно улыбнулась, откидываясь назад на локтях. Платье натянулось, демонстрируя безупречную линию её бедер. Серебристые серьги в её ушах тихо звякнули, ловя свет ламп.
– Думаю, наш папочка заслуживает подарок от мамы за такое героическое терпение, – промурлыкала она, облизнув нижнюю губу.
Я остановился прямо перед ней. Мои тени внутри меня заволновались, откликаясь на моё состояние. Воздух в комнате стал густым и наэлектризованным. Я чувствовал её тепло, её запах, и всё то напряжение, которое накопилось за день — встречи в Ассоциации, детские капризы, бесконечные отчеты — начало осыпаться с меня, как старая чешуя.
– Ты выглядишь... опасно, – я протянул руку, коснувшись пальцами её плеча. Кожа была горячей и шелковистой.
– Я и есть опасность, Джинву, – она перехватила мою руку, прижимая мою ладонь к своей щеке, а затем медленно провела моими пальцами по своим накрашенным губам. – Ты ведь сам это сказал, когда нанимал меня. «Мне нужен кто-то, кто не боится моей тени».
– Ты никогда её не боялась, – я опустился на колени перед ней, оказываясь лицом к лицу с этим невероятным вырезом на её животе. – Ты единственная, кто научился в ней танцевать.
Юми запустила пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя меня смотреть ей в глаза.
– Пять лет, Монарх, – прошептала она. – Пять лет, а ты всё так же смотришь на меня, будто я — самый ценный артефакт в твоем хранилище.
– Потому что так и есть, – я подался вперед, вдыхая аромат её кожи. – Ты — единственное, что связывает меня с этим миром. Без тебя я был бы просто пустотой в доспехах.
Она тихо рассмеялась, и этот смех отозвался вибрацией в моей груди.
– Тогда покажи мне эту пустоту, – она потянула меня за воротник рубашки, вынуждая подняться. – Я хочу увидеть, как Теневой Монарх сдается своей королеве.
Я не заставил себя ждать. Пуговицы моей рубашки полетели в разные стороны — Бер завтра будет недоволен, но сейчас мне было плевать. Когда я отбросил одежду, Юми медленно провела ладонями по моей груди, очерчивая шрамы, которые остались со времен моих первых битв.
– Каждый раз, когда я смотрю на них, я вспоминаю, через что ты прошел, чтобы вернуться ко мне, – её голос стал серьезным, почти благоговейным.
– Я бы прошел через это снова, – я обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. – Миллион раз. Только ради того, чтобы возвращаться в этот дом. К тебе.
Я прильнул к её губам. Поцелуй был жадным, со вкусом алой помады и страсти, которая за годы не только не угасла, но стала глубже, сильнее. Юми ответила с той же неистовостью, её руки вцепились в мои плечи, ногти слегка царапали кожу. В этом не было нежности — это было столкновение двух стихий, признание в любви, которое не нуждалось в словах.
Она отстранилась на секунду, тяжело дыша, её глаза сияли в полумраке.
– Джинву... платье, – прохрипела она.
Я подхватил её, перекладывая на центр кровати. Белый трикотаж свитера-платья казался ослепительным на фоне темных простыней. Я медленно потянул за край подола, открывая её ноги. Юми выгнулась, помогая мне, и через мгновение этот шедевр дизайнерской мысли был отброшен в сторону.
Она лежала передо мной, освещенная золотистым светом, и я в очередной раз поразился тому, как мне повезло. Её тело было картой нашей общей истории — тонкие растяжки на животе после близнецов, татуировка на плече, которую она сделала в честь нашей свадьбы, и та неповторимая грация, которая была присуща только ей.
– Знаешь, – прошептал я, нависая над ней, – Ассоциация до сих пор считает, что я — самая большая угроза для этого мира.
– Глупцы, – Юми обхватила мои бедра ногами, притягивая ближе. – Они не знают, что настоящая угроза — это когда ты не получаешь то, что хочешь. А сейчас ты хочешь меня.
– Всегда, – я впился в её шею поцелуем, чувствуя, как пульсирует её жилка. – Каждую секунду моей вечной жизни.
Комната наполнилась звуками нашего дыхания, шорохом простыней и тихими стонами, которые Юми не пыталась сдерживать. В эти моменты я не был Монархом. Я не был защитником человечества. Я был просто мужчиной, который до безумия любил свою жену.
Моя мана, обычно холодная и темная, начала резонировать с её энергией. Вокруг нас заплясали тени, создавая причудливые узоры на стенах, но это не пугало Юми. Она протянула руку, касаясь одной из теней, и та послушно ластилась к её пальцам, прежде чем исчезнуть.
– Ты даже своих демонов приручил ради меня, – выдохнула она, когда я вошел в неё одним мощным толчком.
– Они не демоны, Юми, – я замер на мгновение, наслаждаясь ощущением её тесноты и жара. – Они — часть меня. А ты владеешь мной целиком.
Наш ритм стал быстрее, жестче. Юми выкрикивала моё имя, её пальцы оставляли красные полосы на моей спине, а я чувствовал, как мир вокруг нас начинает дрожать. Это был не страх, это была чистая, необузданная сила жизни, которая рождалась из нашей близости.
Когда кульминация накрыла нас, я почувствовал, как моя мана вспыхнула фиолетовым пламенем, на мгновение озарив всю комнату. Юми содрогнулась в моих руках, её глаза закатились, а губы, теперь уже стертые и припухшие, прошептали нечто неразборчивое, но бесконечно нежное.
Мы лежали в тишине, сплетенные телами, пытаясь выровнять дыхание. Тени медленно возвращались в углы, а свет ламп снова стал просто светом, а не золотым нимбом.
Юми прижалась к моей груди, слушая, как выравнивается ритм моего сердца.
– Подарок принят? – спросила она с лукавой улыбкой, приподнимая голову.
– Более чем, – я поцеловал её в кончик носа. – Но боюсь, завтра мне будет трудно сосредоточиться на отчете о безопасности врат. Я буду думать только о молочно-белом свитере.
– Это и был мой план, – она хитро прищурилась. – Теневой Монарх должен помнить, кто на самом деле главный в этом доме.
– Я и не забывал, – я притянул одеяло, укрывая нас обоих. – Ты — моё единственное правило, которое я никогда не нарушу.
Юми зевнула, прижимаясь ко мне плотнее. Её серебристая серьга щекотала мою кожу.
– Джинву... – пробормотала она уже засыпая.
– Да, чертенок?
– Мина завтра просила пойти в зоопарк. Скажи Беру, чтобы он не пытался подменить льва, если тот будет плохо рычать. В прошлый раз дети это заметили.
Я рассмеялся, чувствуя, как сонливость наконец-то добирается и до меня.
– Обещаю. Никаких поддельных львов. Только настоящие звери и настоящий папа.
Юми что-то довольно промурлыкала и окончательно уснула. Я лежал в темноте, глядя на её спокойное лицо, и чувствовал, как глубоко внутри меня Теневой Монарх довольно сворачивается клубком.
Мир мог спать спокойно. У него был защитник. А у защитника была его Юми. И в этом была высшая справедливость вселенной.
Я закрыл глаза, позволяя теням мягко окутать нашу кровать, создавая кокон абсолютной безопасности. Завтра будет новый день, новые битвы и новые капризы детей. Но сегодня... сегодня у нас была эта тишина, эта близость и алый след помады на моей подушке, который был дороже любых наград системы.
– Спи, моя королева, – прошептал я в темноту. – Твоя тень всегда будет рядом.
И в этой фразе не было угрозы. Только бесконечное, нерушимое обещание того, кто нашел свое небо в глазах одной дерзкой женщины.