← Назад к обзору

Секреты

Иллюзия совершенства

Дорога обратно в Сеул казалась бесконечной. Ли Вон сидел на пассажирском сиденье, не смея нарушить тяжелую тишину, которая заполнила салон автомобиля. Мои руки сжимали руль так крепко, что кожа на костяшках побелела. Я — Теневой Монарх, человек, переписавший судьбу мира, — чувствовал себя сейчас абсолютно беспомощным.

Слова Алекса эхом отдавались в моей голове. «Сумрак». Охотник SSS-ранга, о котором в последнее время шептались во всех теневых гильдиях и коридорах Ассоциации. Таинственный одиночка, чья сила была настолько велика, что его считали мифом или результатом секретных правительственных экспериментов. И этот «миф» сейчас жарил шашлыки на поляне, жалуясь друзьям, что родной отец забыл про его день рождения.

Как я мог это пропустить? Я чувствовал силу каждого существа в этом радиусе, но сила собственного сына была скрыта от меня так искусно, что это пугало. Он не просто прятался, он создал вторую личность, пока я любовался успехами Сухо.

– Господин Сон, – негромко произнес Ли Вон, когда мы въехали в город. – Что вы намерены делать? Если информация о ранге Алекса просочится в прессу...

– Ничего, – отрезал я, не глядя на него. – Пока ничего. Он имеет право на свою жизнь, даже если эта жизнь — сплошная ложь нам в лицо.

Я припарковался у дома. Огромный особняк, который должен был быть крепостью и уютным гнездом, теперь казался мне декорацией к спектаклю. Я вошел внутрь, стараясь ступать бесшумно. Хэ Ин уже спала, или делала вид, что спит. В комнате Сухо горел свет — он, как обычно, изучал отчеты о рейдах.

Я сел в кресло в гостиной, не включая свет. В темноте мои серые глаза светились едва заметным пепельным блеском. Я думал об Учихе Сумико. Холодная принцесса мира охотников. Девушка с темно-синими волосами и глазами, в которых, казалось, застыл лед. Она была невероятно сильна для своего возраста, и Сухо... мой старший сын был влюблен в нее до беспамятства. Он собирал вырезки с ее интервью, пытался инициировать совместные тренировки, но она всегда оставалась недосягаемой.

А теперь выясняется, что она уже два года принадлежит тому, кого Сухо считает «проблемным младшим братишкой». Это будет не просто удар. Это будет катастрофа.

Алекс вернулся глубокой ночью. Я слышал, как тихо рыкнул мотор его машины, как он проскользнул в дом, используя теневое смещение — технику, которую я считал своей уникальной особенностью. Он прошел мимо гостиной, даже не подозревая, что я сижу в метре от него, скрытый собственной волей.

Утро началось с привычной суеты. Сегодня в Ассоциации намечалось важное собрание по поводу новых врат, и мы должны были присутствовать всей семьей.

Алекс спустился к завтраку последним. На нем была широкая черно-золотая футболка, свободные шорты и новенькие кроссовки. Его серьги-гвоздики поблескивали, а взгляд был сонным и безразличным.

– Ты тоже едешь с нами? – удивленно поднял бровь Сухо, поправляя воротник своей идеально отглаженной рубашки. – Обычно ты избегаешь таких мероприятий.

– Есть дела в том районе, – бросил Алекс, лениво ковыряя омлет. – Подбросите — хорошо. Нет — сам доеду.

Хэ Ин, выглядевшая как всегда безупречно, нахмурилась, глядя на его наряд.

– Алекс, ты мог бы одеться подобающе. Эти татуировки на шее, этот вид... Ты портишь имидж семьи. Люди смотрят на нас, они сравнивают тебя с братом.

Алекс медленно поднял голову. Его ярко-синие глаза на мгновение вспыхнули пугающей силой, которую, к моему удивлению, Хэ Ин даже не заметила.

– Госпожа Ча, – его голос был холодным и отстраненным. – Ты мне не мать. Иди занимайся своим золотым мальчиком, он как раз ждет твоей похвалы за вчерашнюю тренировку.

В комнате повисла тяжелая тишина. Хэ Ин побледнела, Сухо сжал вилку так, что металл жалобно скрипнул.

– Алекс! – прикрикнул я, но в моем голосе не было прежней уверенности. – Прояви уважение.

Сын лишь хмыкнул, встал из-за стола и подхватил свой рюкзак.

– Уважение нужно заслужить, отец. А не требовать его просто потому, что мы живем под одной крышей. Увидимся в Ассоциации.

Мы прибыли к зданию Ассоциации через час. Толпы журналистов, вспышки камер — всё это было привычным фоном. Сухо шел впереди, уверенно улыбаясь прессе. Он был идеальным наследником. Алекс же держался позади, надвинув капюшон толстовки на голову и держа в руках какой-то небольшой пакет.

Внезапно толпа заволновалась. У входа появилась она. Учиха Сумико. Ее рост был всего сто шестьдесят пять сантиметров, но аура вокруг нее заставляла людей расступаться. Бледная кожа, темно-синие волосы, собранные в высокий хвост, и взгляд, лишенный эмоций.

Я заметил, как Сухо мгновенно изменился. Он выпрямился, покраснел и начал вести себя крайне неуверенно, пытаясь пригладить волосы.

– Сумико-сан! – позвал он, делая шаг навстречу. – Какая встреча, вы тоже на собрании?

Девушка даже не повернула головы в его сторону. Ее взгляд сканировал толпу, пока не остановился на фигуре в черном худи. Внезапно «холодная принцесса» преобразилась. В ее глазах промелькнула искра тепла, которую никто и никогда не видел.

Она проигнорировала протянутую руку Сухо и направилась прямиком к Алексу. Тот, не дожидаясь, пока нас заметят журналисты, кивнул ей и быстро ушел за угол здания, в сторону служебного входа. Сумико последовала за ним.

Я почувствовал, как Сухо замер, его лицо выражало смесь шока и боли. Хэ Ин тоже выглядела растерянной.

– Я... я отойду на минуту, – буркнул Сухо и бросился следом за ними.

Я последовал за ним, скрывая свое присутствие в тенях. Ли Вон, который сопровождал нас как юридический консультант, шел рядом, сохраняя профессиональное спокойствие, хотя я видел, как он внимательно наблюдает за ситуацией.

За углом, в тени старой акации, Алекс и Сумико стояли совсем близко друг к другу.

– Привет, – негромко сказал Алекс, снимая капюшон.

Сумико не ответила словами. Она просто шагнула вперед, обхватила его лицо ладонями и притянула к себе, целуя с той страстью, которая никак не вязалась с ее ледяным образом. Алекс ответил на поцелуй, обнимая ее за талию.

Сухо, стоявший за выступом стены, выглядел так, будто его только что ударили под дых. Его кулаки сжимались и разжимались, в глазах стояли слезы гнева и непонимания.

– Как вчера посидели? – спросила Сумико, отстранившись и поправляя его растрепанные черные волосы.

– Хорошо, – Алекс улыбнулся — открыто и искренне, той улыбкой, которую я не видел уже много лет. – Парни передавали тебе привет. Кстати, это тебе.

Он протянул ей тот самый пакет, который держал в руках. Сумико заглянула внутрь и достала изящную коробочку. Открыв ее, она ахнула. Внутри лежал кулон с редким магическим кристаллом, который пульсировал мягким голубым светом.

– Это же... тот самый кулон, о котором я мечтала? – прошептала она. – Ал, он стоит целое состояние. Где ты его достал?

– Сумраку иногда везет с добычей в S-ранговых подземельях, – подмигнул он ей. – Может, сходим после собрания в то кафе у набережной?

Сумико прижалась к его плечу, игнорируя весь остальной мир.

– С тобой — хоть на край света.

Я смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно надломилось. Мой младший сын, которого мы считали неудачником, не просто обладал силой, равной моей. Он обладал чем-то большим — свободой быть собой и любовью женщины, которая видела в нем не «сына Теневого Монарха», а просто Алекса.

Сухо развернулся и быстро пошел прочь, едва не столкнувшись с Ли Воном. Его мир рухнул. Золотой мальчик осознал, что всё это время он был лишь тенью своего брата, который предпочитал оставаться в сумраке.

– Господин Сон, – тихо произнес Ли Вон, подходя ко мне. – Кажется, нам предстоит очень долгий разговор в кругу семьи.

Я посмотрел на Алекса, который что-то шептал на ухо смеющейся Сумико.

– Нет, Ли Вон, – ответил я, чувствуя странную гордость вперемешку с горечью. – Разговаривать уже поздно. Теперь мне придется учиться заново узнавать собственного сына. И, боюсь, этот путь будет сложнее, чем любая битва с Монархами.

В этот момент Алекс внезапно обернулся. Его синие глаза на мгновение встретились с моими, скрытыми в тени. Он знал, что я здесь. Он знал всё. И в этом взгляде не было страха — только спокойное, холодное торжество.

Он больше не был моим ребенком. Он был самостоятельной силой, с которой миру — и мне — придется считаться.