Секреты
Осколки величия
Двери лифта плавно сомкнулись, отсекая нас от этой пары, но их последние слова всё ещё вибрировали в воздухе, словно раскаты грома перед бурей. Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутри меня разверзается бездна. Весь мой опыт, вся моя власть над миром теней и смертью оказались бесполезны перед лицом этой простой, земной реальности.
– Господин Сон... – голос Чон Ли Вона вывел меня из оцепенения. Адвокат стоял чуть поодаль, его лицо выражало глубокое сочувствие. Он был единственным, кто не смотрел на Алекса как на изгоя.
– Ты слышал это, Ли Вон? – мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.
– Да, – он кивнул, опуская взгляд на свои начищенные ботинки. – Весь торговый зал слышал.
Я перевёл взгляд на Хэ Ин. Моя прекрасная жена, всегда такая собранная и элегантная, сейчас выглядела так, будто её ударили наотмашь. Она прижала ладонь к губам, её плечи мелко дрожали. А Сухо... мой старший сын, мой «золотой мальчик», был на грани нервного срыва. Его аура искрила золотом, но это был свет умирающей звезды.
– Он... он сделает это специально, – прошипел Сухо, глядя на закрытые двери лифта. – Он заберёт её, заберёт наше имя, а теперь ещё и это... Отец, ты слышал? Он сказал про детей! Он хочет окончательно втоптать нас в грязь!
Я посмотрел на Сухо и впервые за долгое время почувствовал не гордость, а раздражение.
– Замолчи, – бросил я, и мой сын вздрогнул, мгновенно умолкнув под тяжестью моей воли. – Он не делает ничего специально для тебя, Сухо. В этом-то и проблема. Он просто живёт. А мы для него — пустое место.
Я развернулся и пошёл к выходу, не дожидаясь остальных. Мои шаги были тяжёлыми. Каждое слово Алекса, каждая его ухмылка прокручивались в моей голове. «Вдруг я стану отцом в ближайшее время?» Эта фраза жгла сильнее, чем магия любого дракона.
В машине воцарилось гробовое молчание. Хэ Ин смотрела в окно, Сухо сзади тяжело дышал, сжимая в руках свой телефон. Я вёл автомобиль на автопилоте, мои мысли были далеко.
Я представил Алекса через год. Ярко-синие глаза, татуировки, дерзкая улыбка... и маленький ребёнок на его руках. Ребёнок, в жилах которого будет течь моя кровь, кровь Теневого Монарха. Но этот ребёнок никогда не назовёт меня дедушкой.
Алекс не просто ушёл. Он возвёл стену. И если Сумико действительно забеременеет, эта стена станет непреодолимой. Я знал своего сына. Он не позволит мне приблизиться к своей семье. Он не даст мне шанса «исправить ошибки» на втором поколении. Для него я — символ всего, от чего он бежал: холодного расчёта, пренебрежения и вечной погони за идеалом, в который он не вписался.
– Джинву, – тихо позвала Хэ Ин, когда мы подъехали к дому. – Что нам теперь делать? Журналисты уже обрывают телефоны. Слухи о Сумраке подтвердились, а теперь ещё и эта... сцена.
– Ничего, – я заглушил мотор. – Мы ничего не будем делать. Любое наше вмешательство только укрепит его ненависть.
– Но мы не можем просто оставить это так! – воскликнул Сухо, подаваясь вперёд. – Он позорит нашу семью! Он встречается с девушкой, которая должна была быть со мной! Он...
– Она тебе ничего не должна, Сухо! – я резко обернулся к нему. Мои глаза вспыхнули серым пламенем, заставив сына вжаться в сиденье. – Перестань вести себя как обиженный ребёнок. Ты проиграл брату во всём: в силе, в любви, в честности перед самим собой. Если хочешь чего-то добиться — стань сильнее. Но не смей трогать Алекса или Сумико. Это мой приказ как главы семьи и как охотника ранга S.
Сухо побледнел и кивнул, не смея больше спорить.
Я вышел из машины и направился в свой кабинет. Мне нужно было одиночество. Мне нужно было понять, как я, человек, победивший саму Смерть, проиграл собственному сыну.
Я сел за стол и вызвал тень Берна. Мой верный слуга появился мгновенно, преклонив колено.
– Мой повелитель, – проскрежетал он.
– Берн... ты следил за ним? Вчера на поляне?
– Да, мой повелитель. Молодой господин Алекс был... счастлив. Его друзья преданы ему. Его сила растёт с каждым днём. Она... она отличается от вашей, господин. Она более дикая, более живая.
– Он ненавидит меня, Берн?
Муравей помедлил, его жвалы слегка шевельнулись.
– Нет, мой повелитель. Ненависть — это чувство, требующее энергии. Молодой господин... он просто вычеркнул вас. Для него вас больше не существует.
Эти слова ударили больнее всего. Вычеркнул.
Я закрыл глаза, вспоминая Алекса в детстве. Маленький мальчик с копной чёрных волос, который всегда старался быть в тени старшего брата. Я помню, как он однажды подошёл ко мне с рисунком, на котором мы все были вместе. Я тогда лишь мельком взглянул на него и сказал, что мне нужно на рейд. Я помню его взгляд. Уже тогда в его глазах начинал разгораться этот синий огонь.
Я сам создал Сумрака. Своим равнодушием, своей слепотой.
Тихий стук в дверь прервал мои терзания. Вошёл Ли Вон. Адвокат выглядел уставшим, он снял свой пиджак и расслабил узел галстука.
– Господин Сон, я нашёл адрес их новой квартиры, как вы просили, – он положил на стол листок бумаги. – Но я должен вас предупредить. Там стоит магический барьер. Очень мощный. И это не барьер Ассоциации. Это работа Сумико и... что-то ещё. Теневой след, который я никогда не видел.
– Это его тени, – я взял листок. Гангнам. Престижный район, верхние этажи. – Он защищает своё гнездо.
– Господин Сон, – Ли Вон замялся, – я знаю Алекса чуть лучше, чем вы думаете. Мы иногда пересекались в судах по делам мелких охотников, которым он помогал анонимно. Он не плохой человек. Он просто... другой. Если вы пойдёте туда как Теневой Монарх, вы потеряете его навсегда.
– А если я пойду как отец? – спросил я, глядя на адвоката.
Ли Вон грустно улыбнулся.
– Боюсь, он уже забыл, как выглядит его отец.
Когда адвокат ушёл, я долго сидел в темноте. В голове крутились слова Алекса о детях. Будущее рисовалось мне в ярких, но болезненных красках.
Я видел, как Сумико, эта холодная и неприступная красавица, смягчается в его руках. Я видел, как они вместе зачищают подземелья, как их силы переплетаются, создавая нечто новое, непобедимое. И я видел их детей. Мальчиков и девочек с чёрными волосами и синими глазами. Они будут расти в любви, которой не было у Алекса. Они будут знать, что их отец — герой, но не потому, что так написано в газетах, а потому, что он всегда рядом.
И в этом будущем для меня нет места.
Я представил, как пытаюсь подойти к ним в парке. Как Алекс загораживает собой свою семью, и его тени — эти странные, материальные щупальца — угрожающе поднимаются из земли. Я слышу его голос: «Уходи, Джинву. У нас нет дедушки. У нас есть только мы».
От этой мысли по телу пробежала дрожь.
Я встал и подошёл к окну. Сеул сиял огнями. Где-то там, в одной из этих высоток, мой сын сейчас обнимает женщину, которую любит. Возможно, они смеются надо мной. Возможно, обсуждают имена для будущих детей.
Я вызвал систему. Окно интерфейса привычно всплыло перед глазами. Мой уровень был запредельным. Мои навыки — совершенными. Но среди всех этих характеристик не было ни одной, которая помогла бы мне вернуть доверие сына.
– Каков мой приказ, господин? – Игрис появился из тени, его доспехи тускло мерцали.
– Охраняй их, – тихо сказал я. – Не приближайся, не выдавай себя. Просто следи, чтобы никто из Ассоциации или враждебных гильдий не посмел их побеспокоить. И... если Сумико действительно забеременеет, сообщи мне первым.
Рыцарь склонил голову и исчез.
Я знал, что Алекс, скорее всего, почувствует присутствие Игриса. Он поймёт, что я слежу. И это вызовет у него лишь новую вспышку гнева. Но я не мог иначе. Это было единственное, что я мог для него сделать — защищать его право на ту жизнь, которую он выбрал сам.
В коридоре послышались шаги. Хэ Ин зашла в кабинет, она переоделась в домашнее, но её лицо всё ещё было бледным.
– Сухо заперся у себя, – сказала она, садясь в кресло напротив. – Он не хочет никого видеть. Джинву... как мы дошли до этого?
– Мы слишком долго смотрели на солнце, Хэ Ин, – я подошёл к ней и положил руку на плечо. – Мы смотрели на Сухо, на свои успехи, на величие нашей семьи. И не заметили, как наш второй сын превратился в Сумрак. Мы сами вытеснили его в тень, а теперь удивляемся, что тень стала его домом.
– Ты веришь, что он... что Сумико беременна?
– Не знаю. Но то, как он это сказал... Он уже готов к этому. Он уже защищает своё будущее.
Хэ Ин вздохнула, и в её глазах блеснули слёзы.
– Я хочу увидеть его. Хочу просто поговорить. Извиниться.
– Он не примет извинений, – я покачал головой. – Для него это будет звучать как попытка снова манипулировать им. Сейчас всё, что мы можем — это дать ему свободу, о которой он так просил.
Я вернулся к столу и посмотрел на листок с адресом. Гангнам, 44 этаж.
В ту ночь я так и не уснул. Я стоял на балконе, вглядываясь в горизонт. Где-то там мой сын, мой Сумрак, строил свой собственный мир. Мир, в котором не было места Теневому Монарху.
Я поднял руку, и из моей ладони вырвался сгусток чёрной энергии. Он медленно принял форму маленькой птицы и улетел в сторону района Гангнам. Это не был шпион или слуга. Это был просто импульс моей магии, крошечный подарок, который должен был просто рассыпаться искрами над его окном, принося с собой прохладу и покой.
– Будь счастлив, Алекс, – прошептал я в пустоту ночи. – Даже если это счастье — мой самый страшный кошмар.
Я осознал одну простую истину: истинное величие не в том, чтобы подчинить себе весь мир. А в том, чтобы найти в себе силы отпустить тех, кого ты любишь, когда понимаешь, что твоя любовь стала для них оковами.
Алекс победил. Он заставил меня почувствовать себя человеком. Слабым, совершающим ошибки, смертным отцом. И эта боль была ценнее любого уровня и любого трофея.
На следующее утро заголовки всех газет кричали о «Сумраке» и «Ледяной ведьме». Фотографии нашего столкновения в торговом центре были повсюду. Сухо отказался выходить из комнаты, Хэ Ин пыталась отвечать на звонки Ассоциации.
А я просто сидел в кабинете и смотрел на пустую рамку для фотографий, которую когда-то купил, чтобы поставить туда наш общий семейный снимок. Снимок, который так и не был сделан.
Теперь я знал, что эта рамка останется пустой навсегда. И это была та цена, которую я заплатил за свой трон. Теневой Монарх может иметь всё. Кроме любви сына, который выбрал свой собственный путь во тьме.
– Господин Сон, – в дверях снова появился Ли Вон. На его губах играла странная, почти незаметная улыбка.
– Что ещё, Ли Вон?
– Алекс только что опубликовал пост в социальной сети. Там фотография. Две руки — его и Сумико. И подпись: «Мы начинаем новую главу. Без зрителей».
Я кивнул. Без зрителей. Это был его последний манифест.
– Спасибо, Ли Вон. Можешь идти.
Я остался один. В тишине кабинета мне казалось, что я слышу смех Алекса — тот самый, искренний и свободный, который звучал на поляне у водопада. И впервые за долгие годы я позволил себе улыбнуться в ответ. Мой сын стал настоящим мужчиной. И пусть он ненавидит меня — он стал тем, кем я всегда хотел его видеть. Сильным. Независимым. Свободным.
Даже если эта свобода означала, что я никогда не увижу своих внуков. Это была честная сделка. Сделка с тенью, которую я сам породил.