← Назад к обзору

Секреты

Бездна за порогом

Прошло два месяца с того дня, как мой мир окончательно раскололся надвое. Два месяца, в течение которых имя «Сумрак» не сходило с первых полос мировых изданий. Алекс и его команда — те самые парни, которых я когда-то считал просто сомнительной компанией, — устроили настоящий марафон по зачистке врат. Они перемещались по планете с пугающей скоростью: сегодня — S-ранговый разлом в Бразилии, завтра — серия врат в Канаде, послезавтра — зачистка подземелий в Европе.

Они работали без перерывов, без выходных, словно пытаясь выжечь в себе что-то этой бесконечной резней. Ассоциация была в восторге и в ужасе одновременно. С одной стороны, угроза монстров по всему миру стремительно снижалась. С другой — никто не мог контролировать группу молодых охотников, чья мощь в совокупности начинала пугать даже старейшие гильдии.

Я следил за ними через свои тени. Я видел, как Алекс сражается. Его стиль был грязным, яростным и невероятно эффективным. Он не просто командовал тенями, он сам становился тенью, просачиваясь сквозь ряды врагов, оставляя за собой лишь пепел и синие искры. Но я видел и другое: с каждым рейдом он становился всё мрачнее. Его аура, когда-то просто мощная, теперь казалась надтреснутой, из нее сочилась усталость, которую невозможно было скрыть.

Сегодня в главном штабе Ассоциации было назначено экстренное собрание. Обсуждали появление аномальных врат в районе Тихоокеанского рубежа. Зал был полон: высокопоставленные чиновники, лидеры крупнейших гильдий, Хэ Ин, Сухо, выглядящий всё еще подавленным, и я.

Когда двери распахнулись, в зале воцарилась тишина. Вошел Алекс.

Я едва узнал своего сына. Он был в своей привычной свободной толстовке, но теперь она казалась на нем мешковатой. Он сильно похудел, скулы стали острыми, как бритвы, а под глазами залегли глубокие тени. Его ярко-синие глаза, обычно горевшие дерзким огнем, теперь казались тусклыми, словно подернутыми пеплом. Он шел неверной походкой, едва переставляя ноги, и почти сразу облокотился на Сумико, которая шла рядом с ним.

Сумико выглядела не лучше. Ее лицо было бледным, в глазах читалась тревога, которую она безуспешно пыталась скрыть за маской ледяного безразличия. Она приобняла Алекса за талию, практически удерживая его в вертикальном положении.

– Тебе надо было остаться дома, Ал, – тихо, но отчетливо произнесла она, игнорируя десятки устремленных на них взглядов.

– Ага, конечно, – огрызнулся Алекс, и его голос прозвучал надтреснуто. – Чтобы тебя тут сожрали эти стервы из комитета? Нет уж.

– Ты выглядишь не очень, – Сумико обеспокоенно заглянула ему в лицо, поправляя воротник его толстовки.

– Справлюсь, – он мотнул головой, и я заметил, как его слегка качнуло в сторону. – Что там по повестке? Опять будут ныть про налоги с добычи?

Я не выдержал и сделал шаг вперед. Хэ Ин дернулась за моей спиной, но я жестом остановил ее.

– Алекс, – позвал я.

Он медленно поднял голову. В его взгляде не было ненависти — только бесконечная, запредельная усталость. Он посмотрел на меня так, словно я был далеким призраком из его прошлой жизни.

– О, господин Монарх, – криво усмехнулся он. – Пришли проконтролировать младший состав?

– Ты на грани истощения, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Твоя мана нестабильна. Тебе нужен покой, а не собрание.

– Покой будет в могиле, отец, – он отмахнулся, едва не потеряв равновесие. – Сумико, что там с результатами теста? Те девицы в коридоре уже шепчутся.

Сумико на мгновение замялась, бросив быстрый взгляд на Хэ Ин, которая затаила дыхание.

– Нет, я не беременна, – выдохнула она, и в ее голосе послышалось облегчение, смешанное с легкой грустью.

– Хорошо, – Алекс закрыл глаза на секунду. – Рано нам еще детей заводить. В таком мире... им тут делать нечего.

– Где остальные? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Его магический контур пульсировал прерывисто, как неисправная лампа.

– Парни дома, – ответил он, прислонившись спиной к колонне. – Дрыхнут без задних ног. Мы четыре дня не спали. Зачистили три S-ранга подряд...

– Четыре дня? – Хэ Ин не выдержала и подошла ближе. – Алекс, это самоубийство! Даже охотники твоего уровня не могут так нагружать ядро!

– Кто бы говорил об осторожности, – пробормотал он, и вдруг его лицо исказилось от боли.

Он судорожно вдохнул, хватаясь рукой за грудь. Синее свечение его глаз внезапно вспыхнуло ослепительно ярко и тут же погасло, сменившись серым туманом.

– Сумико... – позвал он, и его голос стал совсем слабым.

– Да, Ал? Что такое? – она подхватила его под руки, ее лицо исказилось от ужаса.

– Вызови скорую... или позови целителей... мне что-то совсем хреново, – прошептал он.

В следующую секунду из его носа хлынула густая, темная кровь. Она была почти черной, насыщенной избыточной маной, которая буквально разрывала его сосуды изнутри. Алекс попытался вытереть лицо рукой, но его движения были заторможенными.

– Алекс! – закричала Хэ Ин, бросаясь к нему.

Его колени подогнулись. Сумико не смогла удержать его вес, и он стал медленно оседать на пол. Я оказался рядом за долю секунды, подхватывая сына до того, как он коснулся холодного мрамора.

Он был пугающе легким. Его кожа была ледяной, а дыхание — прерывистым и поверхностным.

– Алекс, посмотри на меня! – я встряхнул его, пытаясь влить свою ману в его каналы, но его тело отторгало ее. Его магические цепи были пережжены, они просто не могли больше проводить энергию.

Он уже не слышал меня. Его глаза закатились, веки затрепетали, и он окончательно потерял сознание. Черная кровь продолжала течь, пачкая мою одежду и руки.

– Врача! Быстро! – мой крик эхом разнесся по залу, заставляя людей в панике разбегаться.

Сухо стоял в стороне, застыв как изваяние. На его лице читалась смесь ужаса и осознания того, что его брат, которого он так ненавидел за силу, сейчас умирал от этой самой силы.

Сумико упала на колени рядом со мной, ее руки дрожали, когда она пыталась зажать рану на его лице.

– Он не останавливался... – шептала она сквозь слезы. – Я просила его, я умоляла... а он говорил, что должен стать сильнее, чтобы никто... чтобы никто больше не мог ему указывать...

Я прижал сына к себе. Теневой Монарх, повелитель армии смерти, я чувствовал, как жизнь моего ребенка ускользает сквозь мои пальцы, словно песок. В этот момент мне было плевать на вратá, на Ассоциацию и на весь этот мир.

– Ты не умрешь, – прошептал я, и моя тень начала яростно расширяться, поглощая свет в зале. – Я не позволю тебе уйти так просто.

Я поднял его на руки. Ли Вон уже бежал к нам, на ходу вызывая лучших целителей страны.

– В мою личную клинику, – скомандовал я. – Если с его головы упадет хоть один волос, я сравняю этот город с землей.

Я шел к выходу, неся своего младшего сына, и чувствовал, как его кровь, теплая и липкая, пропитывает мою рубашку. Это была кровь моего наследника. Моего Сумрака. Парня, который так отчаянно пытался убежать от моей тени, что в итоге сжег себя дотла, пытаясь создать свою собственную.

– Держись, Алекс, – пробормотал я, выходя в коридор под вспышки камер журналистов, которым теперь было суждено запечатлеть падение легенды. – Только держись.

Дорога до клиники казалась вечностью. Я сидел в машине скорой помощи, сжимая руку Алекса. Она была такой тонкой, такой хрупкой. Сумико сидела напротив, не отрывая взгляда от его бледного лица. Ее ледяная маска окончательно разбилась, обнажив израненную душу.

– Он знал, что это случится, – тихо сказала она, когда мы уже подъезжали. – Вчера вечером он сказал, что его ядро переполнено. Но он пошел на этот рейд в Тихом океане. Сказал, что это последние врата, которые отделяют его от «настоящей свободы».

Я молчал. Я знал, что такое жажда силы. Но я никогда не думал, что мой сын будет использовать ее как способ самоуничтожения.

Когда Алекса везли на каталке в реанимацию, Хэ Ин попыталась обнять меня, но я отстранился. Сейчас я не мог быть мужем. Я не мог быть Монархом. Я был просто отцом, который смотрел, как закрываются двери операционной, за которыми решалась судьба его ребенка.

Сухо подошел позже. Он сел на скамью в коридоре, закрыв лицо руками.

– Это я виноват, – глухо произнес он. – Я давил на него. Я заставлял его чувствовать себя никчемным все эти годы. Он просто хотел доказать, что он лучше.

– Мы все виноваты, Сухо, – ответил я, глядя в окно на ночной город. – Но сейчас это не имеет значения. Сейчас важно только то, сможет ли он вернуться из той бездны, в которую сам себя загнал.

Прошел час, затем второй. Целители выходили один за другим, вытирая пот со лба. Их вердикты были неутешительными: магическое истощение пятой степени, разрыв каналов, критическое повреждение ядра.

– Мы сделали всё, что могли, господин Сон, – сказал главный врач, не смея поднять на меня глаз. – Теперь всё зависит от его воли к жизни. Его тело отказывается принимать ману. Он словно... заблокировал себя изнутри.

Я вошел в палату. Алекс лежал среди множества трубок и датчиков. Его лицо было белым, как простыни. Сумико сидела рядом, держа его за руку и что-то тихо нашептывая.

Я подошел к кровати и положил ладонь на его лоб.

– Алекс... – позвал я в мир теней. – Сын, вернись.

Тишина была мне ответом. Его тень, обычно такая живая и дерзкая, сейчас была едва заметным пятном на полу, вяло колышущимся от сквозняка.

Я сел в кресло в углу палаты. Я не уйду отсюда. Даже если мне придется вырвать его душу из рук самой Смерти, я сделаю это. Потому что только сейчас, видя его таким беспомощным, я понял: мне не нужен был идеальный наследник. Мне не нужен был SSS-ранговый охотник. Мне просто нужен был мой сын.

– Сумико, – позвал я девушку.

Она подняла на меня затуманенные глаза.

– Ты сказала, что он хотел свободы. Расскажи мне. Расскажи мне всё, что он говорил тебе за эти два месяца. Я хочу знать, кем стал мой сын, пока я смотрел в другую сторону.

И она начала рассказывать. О его страхах, о его мечтах, о том, как он хотел построить дом в лесу, далеко от всех гильдий и войн. О том, как он любил ее и как боялся, что его сила в итоге причинит ей боль.

Я слушал, и с каждым словом мое сердце сжималось всё сильнее. Я узнавал Алекса — настоящего, живого, ранимого. И я клялся себе, что если он откроет глаза, я стану тем отцом, которого он заслуживал с самого начала.

Ночь тянулась бесконечно. За окном шумел Сеул, не подозревая, что в этой стерильной комнате решается судьба того, кто хранил их покой последние месяцы. Сумрак медленно угасал, и я, Теневой Монарх, впервые в жизни молился о рассвете.

Внезапно датчики тревожно запищали. Пульс Алекса стал падать. Сумико вскрикнула, вскакивая с места.

– Нет! Алекс, нет!

Я вскочил, и моя мана неконтролируемым потоком вырвалась наружу, заполняя комнату.

– Игрис! Берн! – рявкнул я, вызывая своих сильнейших теней. – Держите его! Не дайте его искре погаснуть!

Тени окружили кровать, вливая свою энергию в угасающее тело парня. Это было опасно, это могло убить его окончательно, но у нас не было выхода.

Алекс выгнулся на кровати, его глаза распахнулись. В них больше не было синего огня — только бесконечная, пустая чернота.

– Отец... – его губы едва шевельнулись.

– Я здесь, Алекс. Я здесь.

– Слишком... темно... – прошептал он, и его рука бессильно упала на одеяло.

Линия на мониторе вытянулась в ровную горизонталь. Длинный, непрерывный писк разрезал тишину палаты, как погребальный звон.

– Нет! – Сумико рухнула на его грудь, заходясь в рыданиях.

Я замер. Весь мир вокруг меня застыл. Время словно замедлилось. Я смотрел на неподвижное лицо своего сына и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно умирает.

Но в этот момент тень под кроватью Алекса внезапно зашевелилась. Она не была черной. Она была ярко-синей, цвета его глаз. Она начала подниматься, окутывая его тело, поглощая датчики и провода.

– Что это? – прошептал Ли Вон, стоящий в дверях.

Это не была моя магия. Это не была магия системы. Это было нечто новое.

Алекс глубоко, судорожно вздохнул. Его сердце, замолчавшее мгновение назад, ударило с такой силой, что монитор едва не взорвался от перегрузки. Синий огонь вернулся в его глаза, но теперь он был иным — спокойным, глубоким, всепоглощающим.

Он медленно повернул голову к Сумико, которая замерла от шока.

– Сказал же... справлюсь, – прохрипел он, и на его губах появилась слабая, едва заметная ухмылка.

Он посмотрел на меня. В его взгляде больше не было пустоты. Там было понимание. И, возможно, впервые в жизни — капля прощения.

Я опустился на стул, чувствуя, как у меня подгибаются ноги от облегчения. Теневой Монарх победил смерть в очередной раз. Но на этот раз это была не моя победа. Это была победа Алекса. Он переродился, окончательно приняв свою суть, не как отражение меня, а как самостоятельное начало.

– С возвращением, Сумрак, – прошептал я, закрывая глаза.

За окном начинался рассвет. Первый день новой жизни, в которой тени больше не воевали друг с другом, а учились сосуществовать в одном мире. И я знал, что впереди нас ждет еще много трудностей, но теперь я был готов пройти этот путь рядом со своим сыном. Не впереди него, не над ним, а просто рядом. Как отец.