← Назад к обзору

секс

Клетка для непокорной птицы

Маша проснулась от странного ощущения пустоты. Солнечный луч настырно пробивался сквозь щель в плотных шторах, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Она протянула руку к соседней половине кровати, но простыни были холодными. Максим ушел. Снова.

События вчерашнего вечера всплывали в памяти яркими вспышками. Его ледяной голос в кафе, тяжесть его тела, когда он прижимал её к машине, и то, как он смотрел на неё — с такой смесью ярости и собственнического желания, что у неё до сих пор подкашивались ноги. Пицца, которую они ели в почти полном молчании, казалась безвкусной, а фильм — скучным фоном для того напряжения, что искрило между ними. Он не бил её, Максим никогда бы не поднял на неё руку в том смысле, в котором это делают слабаки, но его «выговор» был физически ощутимым. Он долго держал её на коленях, стискивая пальцами её бедра так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки, и вдалбливал ей в голову, что она принадлежит только ему.

Маша села на кровати, потирая затекшую шею. На тумбочке, как и вчера, лежал листок бумаги. Она схватила его, ожидая увидеть очередную угрозу или краткое распоряжение.

«Я уехал по делам. Буду поздно. В холодильнике завтрак. Если я узнаю, что ты выходила из дома в том, в чем вчера — пеняй на себя. Дверь закрыта снаружи. Ключи я забрал. Сиди дома, Маша. Вечером продолжим разговор».

– Запер меня? – Маша вскочила с кровати, скомкав записку. – Ах ты ж... собственник хренов!

Она подбежала к входной двери и дернула за ручку. Заперто. Максим действительно запер её, как непослушного ребенка или домашнее животное. Гнев мгновенно вспыхнул в груди, вытесняя остатки утренней сонливости. Он думал, что вчерашнего урока достаточно? Думал, что она испугается его татуировок и тяжелого взгляда?

Маша заметалась по квартире. Ей нужно было выпить. И ей нужно было внимание — то самое, которое Максим так дозированно выдавал ей между своими «разборками». Она схватила телефон и набрала номер Светы.

– Алло, Светик? Да, этот псих меня запер. Представляешь? Ключи унес!

– Маш, может, тебе реально стоит посидеть дома? – голос подруги звучал испуганно. – Ты видела его вчера? Он же чуть того парня не пришиб. Он реально опасный.

– Ой, не начинай, – Маша закатила глаза, расхаживая по гостиной босиком. – Он просто любит играть в альфа-самца. Слушай, у меня есть запасной ключ в цветочном горшке в подъезде, я его там спрятала на всякий случай, но достать не могу, я же внутри... Хотя стоп. У меня же есть балкон!

– Маша, ты с ума сошла? Третий этаж!

– Да не прыгать я собралась, дурочка. Приезжайте с Катькой к подъезду. Я вам скину ключи от почтового ящика, там лежит дубликат от квартиры, я его туда вчера положила, когда мусор выносила и забыла забрать. Откроете меня снаружи.

Через сорок минут Маша уже стояла перед зеркалом. Вчерашний наряд был безнадежно испорчен — Максим сорвал с неё топ так, что затрещали швы. Но у неё в шкафу было еще много интересного. На этот раз она выбрала черное облегающее платье на тонких бретельках, которое при каждом движении задиралось выше середины бедра. Никакого лифчика — ткань была слишком тонкой, чтобы что-то скрывать. Она знала, что это самоубийство. Знала, что если Максим вернется раньше и не застанет её дома, или, что еще хуже, увидит её в центре города в таком виде, последствия будут катастрофическими.

Но азарт был сильнее страха. Это была их вечная игра: он ставил границы, она их ломала. Он пытался её приручить, она кусала протянутую руку.

– Ну что, девочки, идем? – Маша вышла из подъезда, щурясь от яркого солнца. Света и Катя ждали её у машины, выглядя так, будто собрались на похороны, а не на гулянку.

– Маш, ты хоть телефон не отключай, – пробормотала Катя, заводя мотор. – Если он позвонит, лучше ответь сразу.

– Да пошел он, – бросила Маша, доставая из сумочки фляжку с виски, припасенную заранее. – Сегодня я хочу забыть, что я «собственность» Максима.

Они провели день в торговом центре, а к вечеру переместились в небольшой бар на набережной. Маша пила много, смеялась слишком громко и ловила на себе взгляды мужчин. Ей казалось, что она побеждает. Она свободна, она делает что хочет, и никакой Максим ей не указ.

Однако к восьми вечера тревога начала просачиваться сквозь алкогольный туман. Каждый раз, когда дверь бара открывалась, Маша вздрагивала. Она представляла, как его огромная фигура загораживает проем, как его карие глаза находят её в толпе, и как он молча идет к ней, а люди расступаются, чувствуя исходящую от него угрозу.

– Мне пора, – внезапно сказала она, ставя пустой бокал на стол.

– Уже? – Света удивилась. – Мы же хотели еще в клуб.

– Нет, – Маша потянулась за сумкой. – Если он приедет и увидит, что меня нет... Это будет уже не просто ссора.

Она вызвала такси, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Когда машина подъехала к дому, она увидела знакомый черный внедорожник. Он стоял прямо у подъезда, двигатель был выключен, но фары всё еще горели, разрезая сумерки.

Сердце Маши пропустило удар. Она медленно вышла из такси, стараясь идти ровно. Максим сидел на капоте, скрестив руки на груди. Его русые волосы были растрепаны, серёжка в ухе холодно поблескивала в свете фонаря. Он не двигался, просто смотрел, как она приближается.

– Привет, – выдавила она из себя, остановившись в паре метров.

Максим медленно спрыгнул с капота. Его рост — сто девяносто два сантиметра — сейчас казался еще более внушительным. Он медленно подошел к ней, и Маша почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом табака и чего-то острого, мужского.

– Я ведь просил, Маша, – его голос был пугающе тихим. – Я ведь просил тебя просто посидеть дома.

– Мне стало скучно, – она попыталась дерзнуть, но голос дрогнул. – Ты не имеешь права меня запирать. Я не твоя собака.

– Нет, ты не собака, – он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. – Собаки более послушны. Ты — маленькая, глупая девочка, которая не понимает слова «нет».

Он протянул руку и резко ухватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– От кого несет виски? От тебя? Ты опять пила с этими идиотками?

– Мы просто отдыхали...

– Отдыхали? – Максим внезапно сорвался на рык. – Я весь день на нервах, решаю проблемы, чтобы у тебя была эта квартира, эта одежда, эта жизнь! А ты в это время сбегаешь через окно или как ты там выбралась, и идешь светить своим телом перед каждым встречным?

Он опустил взгляд на её платье. Его пальцы скользнули по тонкой бретельке, и он с силой дернул её вниз. Ткань впилась в кожу.

– Ты надела это специально. Опять без белья? Ты хочешь, чтобы тебя все хотели, Маша? Хочешь провоцировать меня до тех пор, пока я не сорвусь окончательно?

– Пусти, мне больно! – она попыталась вырваться, но он перехватил её за талию и буквально пригвоздил к своей груди.

– Боль — это единственное, что ты понимаешь, да? – он тяжело дышал ей в макушку. – Вчерашнего урока было мало. Ты думала, я пошутил в записке?

Он не стал слушать её оправданий. Подхватив её под бедра, он закинул её на плечо, как мешок с мукой. Маша начала колотить его кулаками по широкой спине, но для него это было всё равно что удары пушинки.

– Поставь меня! Максим, люди смотрят!

– Пусть смотрят, – отрезал он, заходя в подъезд. – Пусть видят, как я забираю свою девчонку домой.

В квартире он швырнул её на диван. Маша попыталась вскочить, но он навис над ней, упираясь руками в спинку дивана.

– Теперь слушай меня внимательно, – его глаза горели темным огнем. – Ты никуда не выйдешь из этой квартиры неделю. Телефона у тебя не будет. Интернета тоже.

– Ты не можешь! – выкрикнула она, чувствуя, как на глазах закипают слезы. – Это похищение!

– Называй это как хочешь, – он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. – Но я больше не позволю тебе позорить меня и рисковать собой. Ты не понимаешь, в каком мире я живу, Маша. Ты для них — моя слабость. И если ты будешь шататься по барам в таком виде, тебя просто заберут, чтобы надавить на меня. И тогда я уже не смогу тебя спасти.

Он сел рядом с ней и рывком притянул к себе, усаживая на колени. Его большие ладони легли на её голые бедра, сминая нежную кожу.

– Ты моя, Маша. Пойми это своим маленьким мозгом. И я буду защищать то, что принадлежит мне, даже если для этого придется запереть тебя в золотой клетке.

Маша уткнулась носом в его плечо, всхлипывая. Гнев уходил, оставляя после себя опустошение и странное, порочное чувство защищенности. Она знала, что он деспот. Знала, что он вспыльчив и опасен. Но в его руках, даже таких грубых, она чувствовала себя по-настоящему живой.

– Ты ненавидишь меня? – прошептала она, затихая.

Максим вздохнул, его хватка на её бедрах стала чуть слабее, переходя в собственнические ласки. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат.

– Я тебя люблю, дура, – глухо ответил он. – Но ты меня когда-нибудь в могилу сведешь своими выходками.

Он поднял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. В его взгляде больше не было ярости, только бесконечная, тяжелая страсть.

– Сейчас мы пойдем на кухню. Ты будешь сидеть и смотреть, как я ужинаю. А потом... потом я покажу тебе, что бывает с девочками, которые не слушаются своих парней.

– Опять будешь ругать? – она шмыгнула носом, в её глазах снова промелькнул азартный огонек.

– Буду, – он коротко поцеловал её в губы. – И на этот раз пиццей ты не отделаешься.

Он встал, не выпуская её из рук, и понес на кухню. Маша обхватила его шею, прижимаясь всем телом. Она знала, что завтра он снова уйдет, снова оставит записку, и снова запрет дверь. И она знала, что, несмотря на все его угрозы, она найдет способ его спровоцировать. Потому что эта опасная игра была тем единственным, что связывало их сильнее любых клятв.

На кухне Максим усадил её на высокий барный стул и встал рядом, открывая холодильник. Его татуировки на руках перекатывались под кожей при каждом движении.

– Хочешь есть? – спросил он, не оборачиваясь.

– Нет, я хочу, чтобы ты на меня не злился.

Максим обернулся, держа в руке бутылку воды. Он медленно подошел к ней и приставил холодный пластик к её горячей щеке.

– Я не злюсь, Маша. Я предупреждаю. Это был последний раз, когда ты меня ослушалась и ушла из дома без моего разрешения. В следующий раз я просто увезу тебя за город, в дом моего отца. Там нет соседей, нет подруг и нет баров. Только лес и я. Ты этого хочешь?

Маша сглотнула. Она знала, что он не шутит. Его отец был таким же жестким человеком, и тот дом в лесу всегда пугал её своей изолированностью.

– Нет, не хочу, – тихо ответила она.

– Тогда веди себя как подобает моей девушке, а не как девка с панели, – он притянул её за затылок к себе и прижался лбом к её лбу. – Ты слишком красивая, Маша. Слишком провокационная. И ты этим пользуешься. Но помни: я всегда на шаг впереди.

Он отпустил её и начал доставать еду. Маша сидела, болтая ногами в воздухе, и смотрела на него. Она знала, что эта неделя «заключения» будет трудной. Но она также знала, что Максим не сможет долго злиться. Он придет к ней ночью, будет лапать её, сажать на колени и шептать на ухо, какая она невыносимая. И в этом была её маленькая победа.

– Макс? – позвала она тихим, вкрадчивым голосом.

– Что еще?

– А если я буду очень хорошо себя вести... ты купишь мне то платье, которое я видела сегодня в торговом центре?

Максим замер, а потом низко, хрипло рассмеялся, качая головой.

– Ты неисправима, Маша. Просто неисправима.

Он подошел к ней, подхватил на руки и понес в сторону спальни, забыв про ужин.

– Сначала ты заслужишь это платье. И поверь, я придумаю, как именно ты будешь это делать.

Маша улыбнулась, закрывая глаза. Игра продолжалась. И, кажется, правила в ней устанавливала не только одна сторона. Она знала, как управлять этим огромным, опасным зверем, и её это более чем устраивало. Впереди была долгая ночь, и наказание, которого она, если честно, ждала с самого утра.