← Назад к обзору

секс

Пленница его страсти

Маша проснулась от того, что в комнате было слишком тихо. Ни шума мотора под окном, ни привычного щелчка кофемашины. Она приподнялась на локтях, чувствуя, как шелковая простыня соскальзывает с обнаженных плеч. На коже всё еще горели невидимые отметины от вчерашних рук Максима — он действительно не скупился на «наказание», доказывая свое право собственности до тех пор, пока она не начала молить о пощаде, задыхаясь от его близости.

На прикроватной тумбочке, прямо поверх её мобильного телефона, который он вчера бесцеремонно отобрал, лежал новый листок. Маша взяла его дрожащими пальцами.

– «Телефон в сейфе. Код ты не знаешь. Завтрак в микроволновке. Ключи у меня. Веди себя хорошо, Малыш. Если приеду и увижу, что ты плакала или пыталась вскрыть замок — заберу ноутбук. Люблю тебя».

Маша скомкала бумажку и швырнула её в стену.

– Любит он... Садист татуированный! – вскрикнула она в пустоту квартиры.

Её карие глаза полыхнули гневом. Максим играл в бога, распоряжаясь её временем и свободой, но он забывал одну важную вещь: Маша не была бы его девушкой, если бы не обладала таким же строптивым характером, как и он сам.

Она встала, накинув на себя лишь его огромную футболку, которая едва доходила ей до середины бедра. Пройдясь по квартире, она убедилась в худшем: все окна были плотно закрыты на специальные замки (Максим позаботился об этом еще месяц назад, после её первой попытки «погулять»), а входная дверь была заперта на три оборота стального ригеля.

Она была в ловушке. В роскошной, уютной, но всё же клетке.

Маша зашла на кухню. Завтрак выглядел аппетитно, но кусок не лез в горло. Ей нужно было внимание. Ей нужно было чувствовать, что она всё еще имеет над ним власть, даже будучи запертой.

Она подошла к зеркалу в прихожей и критически осмотрела себя. Растрепанные темные волосы, припухшие после сна и поцелуев губы, стройные ноги, подчеркнутые короткой футболкой.

– Хочешь, чтобы я сидела дома? – прошептала она, хитро прищурившись. – Хорошо, я буду дома. Но ты об этом пожалеешь, Макс.

Она знала, что в гостиной установлена скрытая камера. Максим никогда не признавался в этом открыто, но она однажды заметила крошечный блик в углу под потолком, когда он слишком быстро среагировал на её попытку выпить лишний бокал вина в его отсутствие. Он следил за ней. Он наслаждался своей властью, наблюдая за каждым её шагом.

Маша решила устроить ему шоу, которое он не забудет.

Она вернулась в спальню и перерыла шкаф. Выудив оттуда самые вызывающие чулки на кружевной резинке и те самые красные стринги, которые вчера стали причиной их грандиозного скандала, она начала медленно облачаться. Платье она надевать не стала. Оставив на себе только белье и его белую рубашку, которую она намеренно застегнула всего на одну пуговицу, Маша вышла в центр гостиной.

Она знала, что он сейчас может быть на встрече, решать серьезные вопросы, возможно, даже ввязываться в очередную драку, но его телефон наверняка пискнет, оповещая о движении в квартире.

Маша включила музыку — медленный, тягучий ритм заполнил комнату. Она начала двигаться, плавно, дразняще, то и дело поворачиваясь спиной к тому самому углу, где пряталась камера. Она знала, как он бесится, когда она выставляет напоказ свои изгибы, и сейчас она делала это только для него, но с таким видом, будто просто наслаждается одиночеством.

Через десять минут её ноутбук, оставленный на столе, пискнул. Пришло сообщение в мессенджере, который был синхронизирован с его телефоном.

– «Маша, надень штаны. Немедленно».

Она улыбнулась, глядя прямо в объектив скрытой камеры. Подойдя к ноутбуку, она напечатала:

– «Мне жарко, любимый. Ты ведь сам запер все окна. И вообще, ты сказал вести себя хорошо. Я веду себя очень хорошо. Танцую для своего парня. Тебе не нравится?»

Ответ пришел мгновенно:

– «Ты играешь с огнем. Я брошу всё и приеду сейчас. И тогда тебе будет не до танцев».

– «Жду не дождусь», – отправила она и закрыла крышку ноутбука.

Она знала, что у неё есть максимум тридцать минут. Максим ненавидел, когда она его провоцировала в рабочее время, но еще больше он ненавидел мысль о том, что она может так выглядеть, а он не может её потрогать.

Маша пошла в ванную, набрала полную ванну пены и зажгла свечи. Она хотела, чтобы к его приезду атмосфера была накалена до предела. Она знала, что он будет в ярости, но эта ярость всегда была лишь обратной стороной его безумного влечения к ней.

Ровно через двадцать пять минут в прихожей послышался резкий скрежет ключа в замке. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Тяжелые шаги Максима эхом разнеслись по квартире.

– Маша! – его голос прозвучал как раскат грома.

Она вышла из ванной, кутаясь в пушистый халат, который, впрочем, не сильно скрывал кружево чулок. Она небрежно вытирала волосы полотенцем, стараясь выглядеть максимально невинно.

– О, ты уже вернулся? – она вскинула брови. – А как же дела? Разборки? Серьезные люди?

Максим стоял в дверях гостиной, тяжело дыша. На нем была черная кожаная куртка, расстегнутая на груди, карие глаза потемнели, став почти черными. Он выглядел пугающе: высокий, мощный, с вздувшимися венами на кулаках.

– Ты издеваешься надо мной? – он сделал шаг к ней, и Маша невольно отступила назад, пока не уперлась спиной в стену. – Я просил тебя сидеть тихо. А ты устроила стриптиз перед камерой?

– Я танцевала для тебя, Макс, – она постаралась придать голосу капризные нотки. – Мне было скучно. Ты меня запер, отобрал телефон... Что мне еще оставалось делать?

– Ты знала, что я смотрю, – он вплотную подошел к ней, нависая своей громадой. Его рост в сто девяносто два сантиметра всегда заставлял её чувствовать себя крошечной. – Ты специально это сделала, чтобы выманить меня сюда.

– А если и так? – она дерзко вскинула подбородок. – Тебе не нравится быть со мной? Тебе важнее твои друзья и драки?

Максим резко схватил её за плечи и прижал к стене. Его пальцы больно впились в кожу, но Маша даже не поморщилась. Она видела, как в его глазах борется желание наказать её и желание смять в объятиях.

– Ты хоть понимаешь, какую встречу я сорвал из-за твоих выкрутасов? – прорычал он ей в лицо. – Люди подумают, что я не могу совладать со своей девчонкой.

– А ты не можешь, – прошептала она, касаясь пальцами серёжки в его ухе. – Ты можешь меня запереть, можешь отобрать ключи, но ты никогда не сможешь меня контролировать полностью.

Максим глухо зарычал и впился в её губы поцелуем. Это не было похоже на примирение. Это была борьба. Он целовал её так, будто хотел присвоить себе её дыхание, её мысли, всю её жизнь. Маша отвечала с той же страстью, обвивая его шею руками и притягивая ближе.

Он оторвался от её губ, тяжело дыша, и посмотрел на красные бретельки, выглядывающие из-под халата.

– Опять они... – он сорвал халат с её плеч, обнажая кружевное белье. – Ты ведь знала, что я сойду с ума, когда увижу их на тебе снова.

– Знала, – выдохнула она, чувствуя, как его большие ладони ложатся на её талию, поднимаясь выше к ребрам.

– Ты неисправима, – он внезапно подхватил её под бедра и усадил на комод, стоящий в коридоре, снося духи и какие-то мелочи. – Я должен был тебя отругать. Я должен был заставить тебя извиняться.

– Так наказывай, – она вызывающе посмотрела на него, обхватив его ногами за пояс. – Чего ты ждешь?

Максим замер, глядя ей в глаза. Его вспыльчивый характер сейчас был его врагом. Он хотел злиться, хотел проявить свою жестокость, о которой ходили легенды в его кругах, но Маша была его единственной слабостью.

– Я тебя когда-нибудь убью, – прошептал он, утыкаясь лицом в её шею. – Или сам с ума сойду.

– Не убьешь, – она гладила его по русым волосам, чувствуя, как его напряженное тело постепенно расслабляется под её пальцами. – Ты слишком сильно меня любишь.

– Люблю, – согласился он, резко отстраняясь и глядя на неё с какой-то странной, пугающей нежностью. – Но это не значит, что ты выйдешь из дома завтра.

– Макс!

– Никаких «Макс», – он снял её с комода и поставил на пол, удерживая за плечи. – Ты перешла границы. Сначала гулянки в просвечивающих топах, теперь эти провокации... Ты будешь сидеть дома до тех пор, пока я не решу, что ты осознала свое поведение.

– Ты не можешь держать меня здесь вечно! – Маша снова начала заводиться.

– Вечно не буду, – он усмехнулся, доставая из кармана её телефон. – Но на пару дней точно. Телефон я оставлю себе. Буду присылать тебе фото с наших встреч, чтобы ты знала, как мне весело без твоих истерик.

– Ты чудовище!

– Я твое чудовище, – он притянул её к себе за талию и посадил к себе на колени, прямо там, на пол в прихожей, прислонившись спиной к двери.

Маша попыталась вырваться, но он обхватил её своими железными руками, лишая любой возможности к бегству. Он любил так сидеть — когда она была полностью в его власти, маленькая и беззащитная на фоне его огромного тела.

– Отпусти меня, я хочу в ванную, – буркнула она, хотя сама уже потихоньку успокаивалась, вдыхая его запах.

– Посидишь так, – отрезал Максим. – Это часть твоего наказания. Будешь сидеть на моих коленях, пока я не решу, что мы можем идти ужинать.

– Ты же сказал, что сорвал важную встречу. Тебе не надо возвращаться?

– Теперь уже поздно, – он провел рукой по её бедру, затянутому в чулок. – Парни справятся без меня. А я займусь воспитанием одной очень капризной девчонки.

Они просидели так около получаса. Маша сначала ворчала и пыталась кусаться, но потом затихла, положив голову ему на плечо. Максим мерно поглаживал её по спине, и в этой тишине было больше интимности, чем в любой их ссоре.

– Макс? – позвала она тихо.

– М?

– А если я завтра приготовлю твой любимый стейк... ты отдашь мне ключи?

Он усмехнулся, его кадык дернулся.

– Стейк — это хорошо. Но нет, Маша. Ключи останутся у меня.

– Ну почему?

Он повернул её лицо к себе, заставляя смотреть в глаза.

– Потому что я знаю тебя. Стоит мне выйти за порог, как ты снова наденешь ту микро-юбку и пойдешь провоцировать всех парней в радиусе пяти километров. А я не хочу больше никого бить из-за тебя. Мне хватает проблем и без этого.

– Ты просто ревнуешь, – она улыбнулась, обнажая ровные белые зубы.

– Ревную, – не стал отрицать он. – Я собственник, Маша. И ты это знала с самого первого дня. Ты моя. Каждая твоя клетка, каждый твой взгляд. И я не собираюсь тебя ни с кем делить. Даже просто взглядами.

Он встал, легко поднимая её вместе с собой, словно она ничего не весила.

– Идем на кухню. Будешь кормить своего злого парня. А потом... потом мы досмотрим тот фильм, который не досмотрели вчера. И на этот раз без телефонов и без камер.

Маша прижалась к нему сильнее. Она знала, что завтра будет новый день, новая борьба за свободу и новые записки на тумбочке. Но сейчас, в его руках, она чувствовала, что эта «клетка» — самое безопасное место на земле.

– Хорошо, – шепнула она. – Но платье ты мне всё равно купишь.

Максим только вздохнул, не в силах сдержать улыбку. Эта девчонка вила из него веревки, и он, несмотря на всю свою жесткость и вспыльчивость, позволял ей это делать. Но только в пределах этой квартиры. Только под его присмотром.

Вечер прошел на удивление спокойно. Они ели, Максим несколько раз сажал её к себе на колени, не давая встать, пока сам не закончит трапезу — это был его любимый способ демонстрировать власть. Маша не сопротивлялась. Она знала, что сегодня она победила. Она заставила его бросить всё и примчаться к ней.

Когда наступила ночь, и они лежали в темноте, Максим крепко прижимал её к себе, словно боясь, что она может исчезнуть сквозь закрытую дверь.

– Спи, Малыш, – прошептал он ей в затылок. – Завтра будет новый день.

– И ты снова меня запрешь? – сонно спросила она.

– Снова запру, – подтвердил он, целуя её в плечо. – И буду делать это до тех пор, пока ты не поймешь, что самое лучшее место для тебя — это рядом со мной.

Маша закрыла глаза, засыпая с легкой улыбкой. Она знала, что у неё в запасе есть еще пара идей, как заставить Максима нарушить свои же правила. Ведь игра только начиналась.

Утром она снова услышала хлопок двери. Протянув руку к тумбочке, она нащупала листок.

– «Завтрак там же. Телефон не вернул. Вернусь в шесть. Попробуй только подойти к камере в таком виде — заколочу окна досками. Люблю тебя, твоя головная боль».

Маша рассмеялась и потянулась в кровати.

– Ну что ж, Макс... посмотрим, на сколько тебя хватит сегодня.

Она встала и направилась к шкафу. Где-то там, в глубине полки, лежало платье, которое было еще короче вчерашнего. И она была уверена: Максим уже открывает приложение на своем телефоне, чтобы проверить, чем занимается его непокорная пленница.