← Назад к обзору

Семья

Пепел человечности

С момента ухода Юми прошло три месяца. Девяносто дней, которые Сон Джинву провел в бесконечной череде кровавых сражений. Он не просто зачищал Врата — он уничтожал их с яростью, граничащей с безумием. Его тени, обычно дисциплинированные и молчаливые, теперь казались отражением его собственного внутреннего ада. Игрис сражался с удвоенным ожесточением, а Берион крушил врагов так, словно пытался выплеснуть боль своего господина.

Джинву похудел, его лицо осунулось, а глаза, когда-то живые и теплые, теперь напоминали два застывших озера серого льда. Он перестал спать. Сон приносил лишь видения: тонкие пальцы Юми, перебирающие его волосы, и звонкий смех Алекса, который обрывался, едва Джинву пытался к нему прикоснуться.

Он вышел из очередных Врат S-ранга в предместьях Сеула. Его одежда была пропитана кровью монстров, а кожа — сажей и пылью. Репортеры, которые раньше облепляли его, теперь стояли в стороне. От Монарха исходила такая аура смерти и отчаяния, что даже самые смелые боялись подойти.

Дома его ждала тишина, но на этот раз она была нарушена. В гостиной, на том самом диване, где Юми когда-то читала сказки Алексу, сидел Сон Иль Хван. Его отец, человек, который сам прошел через ад иных измерений, смотрел на сына с нескрываемой болью.

– Сядь, Джинву. Нам нужно поговорить, – голос отца был твердым, как гранит.

Джинву замер в дверях. Он хотел было возразить, сказать, что ему нужно в душ, что завтра новый рейд, но ноги сами подкосились. Он тяжело опустился в кресло напротив отца, не снимая испачканного плаща.

– Так больше не может продолжаться, – Иль Хван подался вперед, вглядываясь в пустые глаза сына. – Ты убиваешь себя, Джинву. Ты превращаешь себя в машину, в инструмент войны. Ты думаешь, что если зачистишь все Врата мира, это заполнит дыру в твоей груди?

– Я просто делаю свою работу, папа, – хрипло ответил Джинву. – Мир должен быть в безопасности.

– К черту мир! – Иль Хван ударил кулаком по столу. – Ты спасаешь миллионы чужих людей, но позволил собственной семье развалиться. Ты прячешься за этими битвами, потому что боишься посмотреть правде в глаза. Ты проиграл самую важную битву в своей жизни — битву за сердце женщины, которую любишь.

Джинву хотел что-то ответить, но горло перехватило. Он почувствовал, как внутри что-то надламывается. Стены, которые он так тщательно выстраивал вокруг своей боли, дали трещину.

– А что мне делать? – выдохнул он, и его голос сорвался. – Скажи мне, пап... Что мне делать? Она не хочет меня видеть. Она ушла. Я предал её доверие, я... я стал для неё чужим.

И тут Монарх Теней, человек, перед которым склонялись короли и боги, просто разрыдался. Это не были тихие слезы — это был надрывный, горький плач мужчины, который осознал масштаб своей потери. Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от рыданий. Весь накопленный за три месяца ужас, весь холод одиночества выходили наружу.

Иль Хван подошел к сыну и положил тяжелую руку ему на плечо. Он не стал его утешать пустыми словами, он просто был рядом, позволяя этой буре утихнуть.

– Начни с малого, сын, – тихо произнес Иль Хван, когда всхлипы Джинву стали реже. – Ты слишком привык быть Монархом. Ты привык, что всё решается силой или приказом. Но с Юми это не сработает. Ей не нужен правитель теней. Ей нужен тот Джинву, которого она полюбила когда-то.

Джинву поднял голову, вытирая лицо рукавом.

– Тот Джинву... Он был слабым. Охотник ранга E, «самое слабое оружие человечества».

– Именно, – отец слабо улыбнулся. – Вспомни, как вы познакомились. Вспомни, как ты ухаживал за ней, когда у тебя в кармане не было ни воны, а из достижений — только шрамы от мелких гоблинов. Ты дарил ей цветы, которые собирал на пустырях? Ты покупал ей те дешевые конфеты с орехами, которые она так любила?

Джинву невольно улыбнулся сквозь слезы.

– Она любила белые лилии. И горький шоколад с морской солью. Я копил деньги неделю, чтобы сводить её в ту маленькую кофейню у метро.

– Вот! – Иль Хван поднял палец. – Ты брал её своей искренностью, своей добротой, тем, что ты был готов отдать последнее ради её улыбки. А потом ты стал Монархом. Ты начал дарить ей бриллианты и обеспечивать охрану из теней. Ты думал, что это заменит твое присутствие. Но ей нужны были не камни, а твое время. Твое доверие.

Джинву слушал, и в его голове начал складываться план. Не стратегический план захвата подземелья, а нечто гораздо более сложное и хрупкое.

– Ты должен вернуть её доверие, – продолжал отец. – Покажи ей, что тот парень из ранга E никуда не делся. Что он всё еще под этой черной броней. И, Джинву... когда ты её найдешь, не стой в стороне. Зарегистрируй ваши отношения официально. Дети должны расти в браке. Ты должен дать им свое имя не только на словах, но и перед законом. Сделай её своей королевой не в теневом мире, а в этом, настоящем.

Джинву встал. В его движениях больше не было той обреченной тяжести. Появилась цель.

– Спасибо, папа.

– Куда ты? – Иль Хван посмотрел на него с надеждой.

– В магазин за лилиями, – Джинву слабо усмехнулся. – И в кондитерскую. А потом — в Осаку. Но на этот раз я не буду прятаться в тенях.

***

Осака встретила его запахом моря и цветущих деревьев. Джинву стоял перед небольшим домом с белым забором. Он чувствовал присутствие своих теней — они были повсюду, невидимые стражи, охранявшие покой Юми. Он жестом приказал им отойти как можно дальше.

Он был одет в простую серую толстовку и джинсы — так, как одевался три года назад. В руках он сжимал огромный букет белых лилий и небольшую коробочку с её любимым шоколадом. Его сердце колотилось так сильно, словно он снова стоял перед Вратами своего первого двойного подземелья.

Он нажал на звонок.

Сердце пропустило удар, когда он услышал за дверью шаги. Легкие, знакомые. Дверь открылась, и на пороге появилась Юми.

Она выглядела еще прекраснее, чем три месяца назад. Живот уже заметно округлился под свободным домашним платьем. Черные волосы были собраны в небрежный пучок, а в небесно-голубых глазах при виде него на мгновение вспыхнул испуг, который тут же сменился настороженностью.

– Джинву? – прошептала она.

– Привет, Юми, – он протянул ей цветы. Его руки слегка дрожали. – Я... я принес твои любимые. И шоколад. Из той самой кофейни у метро в Сеуле. Я специально заехал туда перед вылетом.

Юми смотрела на цветы, потом на него. Она не спешила забирать букет.

– Зачем ты здесь? Я же просила...

– Я знаю, что ты просила, – перебил он её мягко. – И я знаю, что я виноват. Я вел себя как идиот, Юми. Я думал, что могу защитить вас от всего мира, но забыл, что главная угроза вашему счастью — это мой холод.

Он сделал шаг вперед, но остановился, уважая её пространство.

– Я не пришел требовать, чтобы ты вернулась. И я не пришел как Монарх Теней. Я пришел как Сон Джинву, который три года назад дрожал от страха перед свиданием с самой красивой девушкой в мире.

Юми медленно протянула руку и взяла лилии. Их аромат наполнил воздух между ними.

– Ты выглядишь ужасно, – тихо сказала она, вглядываясь в его осунувшееся лицо. – Ты совсем не спишь?

– Без тебя в доме слишком тихо, – признался он. – Эта тишина убивает меня эффективнее любого монстра.

В этот момент из глубины дома раздался топот, и к дверям подбежал Алекс.

– Папа! – закричал мальчик, бросаясь к нему.

Джинву подхватил сына на руки, прижимая его к себе. Маленький Алекс пах детским мылом и солнцем. Джинву зажмурился, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок.

– Привет, чемпион, – прошептал он в макушку сына.

Юми наблюдала за ними, и её взгляд постепенно теплел. Обида никуда не делась, она всё еще была там, глубоко внутри, но вид Джинву — не всемогущего бога, а уязвимого, измотанного мужчины, который так искренне обнимает своего ребенка — начал плавить лед в её сердце.

– Заходи, – наконец сказала она, отступая в сторону. – Алекс как раз собирался обедать.

Дом внутри был уютным и светлым. Здесь не было пафоса их сеульской квартиры, но было то самое ощущение «дома», которого Джинву так не хватало. Он сел на кухне, наблюдая, как Юми ставит цветы в вазу.

– Юми, я... я много думал о том, что ты сказала в Ассоциации, – начал он, когда Алекс увлекся игрой с кубиками на полу. – Ты была права. Мы не были семьей. Мы были чем-то временным, неопределенным. Я принимал тебя как должное.

Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку и положил её на стол.

– Я хочу это исправить. Не потому, что так надо, и не ради имиджа. А потому, что я не хочу прожить ни дня больше, не зная, что ты — моя жена. По-настоящему. Перед людьми, перед Богом, перед законом.

Юми замерла, глядя на коробочку.

– Джинву, кольца и бумаги не изменят того, что произошло. Ты всё еще охотник S-ранга. Ты всё еще Монарх.

– Да, я не могу перестать быть тем, кто я есть, – согласился он. – Но я могу изменить свои приоритеты. Я уже поговорил с председателем Го. Я сокращаю свое участие в рейдах до минимума. Я больше не буду жить в подземельях. Я хочу видеть, как растут наши дети. Я хочу быть рядом, когда родятся близнецы.

Он встал и подошел к ней, осторожно беря её за руки.

– Дай мне шанс вернуть твое доверие. Начнем с самого начала. С прогулок в парке, с совместных ужинов, с разговоров обо всём на свете, кроме охоты. Я хочу, чтобы ты снова увидела во мне того парня, который готов был перевернуть мир ради одной твоей улыбки.

Юми подняла на него глаза. В их голубизне блестели слезы.

– Ты действительно готов измениться? – прошептала она. – Ты готов быть просто Джинву?

– Я уже начал, – он нежно коснулся её щеки. – Эти три месяца без тебя были самым страшным рейдом в моей жизни. И я едва его прошел.

Юми молчала долго, глядя на их переплетенные пальцы. Джинву затаил дыхание. Он знал, что сейчас решается его судьба.

– Хорошо, – наконец выдохнула она. – Мы попробуем. Но не жди, что всё сразу станет как прежде. Мне нужно время, Джинву. И детям нужно время.

– У нас есть вся жизнь, – ответил он, чувствуя, как с души падает огромный камень.

Он привлек её к себе, осторожно обнимая, стараясь не давить на живот. Юми уткнулась лбом в его плечо и впервые за долгое время глубоко вздохнула.

– Ты всё-таки купил конфеты с орехами? – спросила она глухо.

– Конечно. И они всё такие же невкусные, как ты любишь, – пошутил он, и Юми тихо рассмеялась.

Этот смех был для него дороже всех сокровищ теневого царства.

Вечером, когда Алекс уснул, они долго сидели на веранде, глядя на море. Джинву рассказывал ей о разговоре с отцом, о том, как он чуть не сошел с ума от горя. Юми слушала, и постепенно напряжение в её плечах исчезало.

– Знаешь, – сказала она, глядя на звезды. – Я ведь тоже не переставала любить тебя. Просто я не могла любить ту тень, в которую ты превратился.

– Больше никакой тени, – пообещал он. – Только свет.

На следующий день они поехали в местную администрацию. Джинву настоял на этом. Он хотел, чтобы всё было официально. Когда они подписывали документы о регистрации брака, он чувствовал странное волнение — гораздо большее, чем при получении ранга S.

Теперь она была Сон Юми. А он был мужем и отцом.

Они вышли из здания, щурясь от яркого солнца. Джинву держал Алекса на одной руке, а другой обнимал свою жену. Мир вокруг них продолжал жить своей жизнью, где-то открывались Врата, где-то сражались охотники, но здесь, на этой маленькой улице Осаки, время словно замедлилось.

– Куда теперь? – спросила Юми, улыбаясь.

– В кофейню, – уверенно ответил Джинву. – Я обещал Алексу самое большое мороженое. А тебе — еще одну порцию невкусного шоколада.

Он посмотрел на небо, которое было таким же пронзительно-голубым, как глаза его жены. Монарх Теней наконец-то нашел свой путь домой. И этот путь лежал не через кровь и тьму, а через простые вещи: белые лилии, детский смех и доверие женщины, которая верила в него даже тогда, когда он сам в себе сомневался.

Битва за мир продолжалась, но свою главную войну Сон Джинву выиграл. Он вернул себе право быть человеком. И это была самая великая победа в его жизни.