← Назад к обзору

Семья

Ксерокс Монарха и гнев фарфоровой куклы

– Поверить не могу. Просто не могу в это поверить! – Голос Юми, обычно нежный и мелодичный, сейчас вибрировал от праведного негодования.

Я стоял посреди нашей новой гостиной в Осаке, неловко переминаясь с ноги на ногу. В моих руках, привыкших держать клинки, способные рассекать пространство, сейчас находились два крошечных свертка. Сухо и Миджун. Мои младшие дети. Им исполнилось всего две недели, и они мирно спали, даже не подозревая, какая буря разыгрывается над их крошечными головками.

– Юми, дорогая, успокойся, тебе нельзя нервничать, – попытался я вставить слово, стараясь придать голосу ту самую уверенность, которая заставляла боссов подземелий дрожать от страха.

Но на Юми мой статус Монарха Теней не действовал. Совсем.

– Успокоиться?! – Она вскочила с дивана, ее черные волосы разметались по плечам, а небесно-голубые глаза метали молнии. – Джинву, посмотри на них! Посмотри внимательно!

Я послушно опустил взгляд. Из кружевных пеленок на меня смотрели два личика. Черные, как вороново крыло, пушки волос. Прямые носы. И даже сейчас, во сне, их брови были слегка сдвинуты в той самой сосредоточенной манере, которая была моей визитной карточкой. Они были моей уменьшенной копией. Точной. Безупречной. До пугающего идентичной.

– Ну... они симпатичные, – пробормотал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Игрис в моей тени издал звук, подозрительно похожий на приглушенный смешок. Я мысленно приказал ему замолчать.

– Симпатичные?! – Юми всплеснула руками. – Они — это ты! Один в один! Где мои глаза? Где моя кожа? Где хоть что-то от меня?! Я девять месяцев носила их под сердцем, я мучилась от токсикоза, я не могла спать, я рожала их в муках... И что в итоге? Я что, ксерокс, по-твоему?!

Она начала мерить комнату шагами, и я видел, как ее гнев подпитывается гормональным коктейлем и хроническим недосыпом. Алекс, наш старший, сидел в углу на ковре и с интересом наблюдал за мамой, переводя взгляд с нее на меня. В его двухлетней голове, похоже, назревал вопрос, почему папа выглядит таким виноватым.

– Юми, это просто генетика... – начал я, совершая роковую ошибку.

– Генетика?! – Она резко остановилась и схватила со столика пустую пластиковую бутылочку из-под детской смеси. – Это не генетика, Сон Джинву! Это твой эгоизм! Твоя аура Монарха просто подавила всё моё! Ты даже в утробе умудрился установить свои порядки!

– Это не так работает...

– Это твоя вина! – выкрикнула она, и в следующее мгновение пластиковый снаряд полетел мне прямо в лоб.

Бутылочка с глухим стуком отскочила от моей головы. Конечно, мне не было больно. Моя кожа была прочнее алмаза, но моральный урон был критическим. Я застыл, хлопая глазами, пока бутылочка катилась по полу.

– Ты... ты только что кинула в Монарха Теней бутылку? – прошептал я, не веря своим ушам.

– И кину еще раз, если ты не перестанешь на меня так смотреть! – Юми ткнула в меня пальцем, ее губы задрожали. – Посмотри на Миджун. Она девочка! Она должна была быть похожа на меня! А у нее твой взгляд, Джинву! Она смотрит на меня так, будто собирается выдать квест на зачистку гостиной!

Я не выдержал и тихо хмыкнул, представляя нашу новорожденную дочь в роли распорядителя системы. Это было последней каплей. Юми закрыла лицо руками и повалилась обратно на диван, заливаясь слезами.

– Это несправедливо... – всхлипывала она. – Я так хотела, чтобы у нее были мои глаза... Чтобы она была маленькой куколкой. А она — маленький теневой солдат в чепчике.

Я быстро уложил близнецов в их двойную колыбельку — они даже не проснулись, настоящие дети воина — и присел на край дивана рядом с женой.

– Юми, послушай меня, – я осторожно обнял ее за плечи, и на этот раз она не оттолкнула меня, лишь уткнулась мокрым носом в мою футболку. – Посмотри на Алекса.

Она подняла заплаканные глаза на старшего сына. Алекс, заметив внимание, широко улыбнулся, и в его взгляде вспыхнула та самая небесная синева, которая когда-то покорила мое сердце.

– Видишь? – прошептал я, вытирая слезу с ее щеки. – У него твои глаза. И твоя добрая душа. Он — это ты.

– Но их теперь двое! – Юми указала на колыбель. – И они перевешивают! Твоя армия растет, Джинву.

– Это не армия, – я улыбнулся, целуя ее в висок. – Это наша семья. И поверь мне, как только Миджун подрастет и начнет улыбаться, ты увидишь в ней себя. Твою грацию, твой характер. А то, что они похожи на меня внешне... Ну, представь, как мне будет тяжело, когда Сухо начнет приводить домой невест, а они все будут видеть во мне его через тридцать лет.

Юми хихикнула сквозь слезы, представляя эту картину.

– Ты будешь их пугать, – сказала она, вытирая лицо. – Вызовешь Берна и прикажешь ему проверить родословную каждой девочки.

– Именно так я и сделаю, – серьезно кивнул я. – Так что, видишь, быть похожим на меня — это тяжелое бремя.

Юми глубоко вздохнула и наконец расслабилась в моих руках. Напряжение последних месяцев, страх родов и усталость первых недель начали понемногу отступать.

– Прости за бутылку, – прошептала она. – Я просто... я так устала, Джинву. Иногда мне кажется, что я не справляюсь. Трое детей, и ты... который постоянно на виду, даже если мы прячемся здесь.

– Ты справляешься лучше всех в мире, – я прижал ее крепче. – Ты — единственная, кто может заставить Монарха Теней чувствовать себя беспомощным мальчишкой. И поверь, зачистка Врат S-ранга — это ничто по сравнению с тем, что делаешь ты каждый день.

– Правда? – она подняла на меня свои огромные голубые глаза.

– Чистая правда. Если хочешь, я могу приказать Игрису и Кайселу помогать по дому. Игрис отлично справляется с уборкой, а Берн... ну, Берн может петь колыбельные, хотя это может напугать соседей.

Юми представила огромного муравья-рыцаря, поющего колыбельную, и разразилась смехом. Это был тот самый смех, ради которого я был готов уничтожить или спасти любой мир.

– Нет, спасибо, – она покачала годовой. – Обойдемся без Берна. Но если ты возьмешь на себя ночное кормление сегодня, я буду очень признательна.

– Считай, что это мой новый рейд, – я торжественно приложил руку к сердцу. – Я не сомкну глаз.

– Папа, я тоже помогать! – Алекс подбежал к нам и втиснулся между нами, обнимая нас обоих своими маленькими ручонками.

Мы сидели так втроем (точнее, впятером), и я чувствовал, как по комнате разливается тепло, которое не могла дать никакая магия. Моя жизнь была странной. Я был существом, стоящим на вершине эволюции, правителем мертвых, тем, кто обманул судьбу. Но здесь, в маленьком доме в Осаке, я был просто мужем, который получил бутылкой по лбу, и отцом, который боялся разбудить своих «ксерокопий».

– Знаешь, Джинву, – Юми вдруг замолчала, глядя на спящих близнецов. – А ведь Сухо действительно хмурится совсем как ты, когда ты недоволен качеством чая.

– Это наследственное, – вздохнул я.

– А Миджун... – она присмотрелась к дочери. – У нее твои ресницы. Длинные и густые. Ладно, я прощаю тебе эту генетическую диверсию. Но если Сухо в три года потребует себе личный кинжал, разбираться с этим будешь сам.

– Договорились, – я улыбнулся.

Ночь медленно опускалась на побережье Осаки. Я смотрел на свою жену, которая наконец-то мирно заснула у меня на плече, на Алекса, свернувшегося калачиком у наших ног, и на двух новых человечков в колыбели.

Мои тени молчали. Они знали, что сейчас их господин находится в самом безопасном и в то же время самом хрупком месте во всех мирах.

Я осторожно переложил Юми на подушки и укрыл ее пледом. Подойдя к колыбели, я коснулся крошечного кулачка Сухо. Малыш инстинктивно ухватился за мой палец. Сила, которую я почувствовал в этом крошечном теле, была поразительной. Моя кровь. Моя мощь.

– Растите сильными, – прошептал я. – Но, пожалуйста, будьте хоть немного похожи на маму. Миру не нужно три Монарха Теней. Миру нужно больше таких людей, как она.

Я сел в кресло напротив колыбели, готовясь к своей ночной вахте. Впереди были годы воспитания, разбитых коленок, первых слов и, несомненно, новых летящих в лоб бутылочек. И, честно говоря, это был самый захватывающий сценарий из всех, что предлагала мне Система.

Потому что в конце этого пути меня ждала не награда в виде очков характеристик, а нечто гораздо более ценное — жизнь, которую я наконец-то мог назвать своей.

– Ксерокс, значит... – тихо хмыкнул я, потирая лоб в том месте, куда пришелся удар. – Ну что ж, Юми. Качество печати, надо признать, просто безупречное.

Я закрыл глаза, погружаясь в медитацию, готовясь услышать первый же шорох из колыбели. Монарх Теней заступил на дежурство. И на этот раз враг — голод и мокрые пеленки — не имел ни единого шанса.

***

Прошло несколько часов. Тишину дома нарушал только мерный шум океана за окном. Я сидел в темноте, и мои мысли невольно вернулись к Ча Хэ Ин. Интересно, как она там? В Сеуле всё еще обсуждали наш разрыв, но для меня это казалось событиями из прошлой жизни, почти нереальными. Хэ Ин была прекрасным охотником, но она никогда не смогла бы кинуть в меня бутылочку. Она смотрела на меня с благоговением, с опаской, с восхищением.

А Юми... Юми видела во мне человека. И именно поэтому она была единственной, кто мог быть со мной.

Внезапно из колыбели раздался тихий кряхтящий звук. Миджун зашевелилась. Я мгновенно оказался рядом. Малышка открыла глаза — серые, как грозовая туча, в точности как у меня — и требовательно сморщила носик.

– Тсс, маленькая принцесса, – я осторожно взял ее на руки. – Мама спит. Давай-ка мы с тобой разберемся сами.

Я понес ее на кухню, чтобы приготовить смесь. Мои движения были выверены до миллиметра. Я мог нарезать монстра на тысячи кусочков за секунду, но здесь требовалась иная точность. Идеальная температура воды, правильная пропорция порошка.

Пока бутылочка грелась, Миджун внимательно изучала мое лицо. В ее взгляде не было младенческой мутности — она смотрела осознанно, тяжело, словно оценивая мои способности.

– Да, я знаю, – прошептал я ей. – Ты недовольна задержкой обслуживания. Потерпи минуту.

В этот момент в дверях кухни появилась Юми. Она стояла, потирая глаза, сонная и невероятно трогательная.

– Ты всё-таки не разбудил меня, – сказала она, подходя ближе.

– Я же обещал, – я улыбнулся, проверяя температуру смеси на запястье. – Иди ложись, я справлюсь.

Юми подошла и заглянула в лицо дочери.

– Смотри, Джинву. Она успокоилась, как только ты взял ее на руки.

– Она просто признала авторитет вышестоящего по рангу, – пошутил я.

Юми мягко рассмеялась и прислонилась головой к моему плечу.

– Знаешь... пусть они будут твоими копиями. Главное, чтобы они были здоровы. И чтобы они никогда не видели того, что видел ты.

– Я сделаю всё для этого, Юми. Всё и даже больше.

Мы стояли на кухне, в тишине спящего дома, и я понимал: это и есть мой финал. Мой истинный «левел-ап». Не в силе, не в магии, а в способности создать мир, где пластиковая бутылочка — самое опасное оружие, которое может в тебя полететь.

И, честно говоря, я был абсолютно счастлив быть этим «ксероксом», пока рядом со мной была моя фарфоровая кукла со стальным сердцем.

– Иди спать, Юми, – повторил я. – Дальше — моя смена.

Она поцеловала меня в щеку и, бросив еще один нежный взгляд на Миджун, ушла в спальню. А я остался кормить свою маленькую копию, чувствуя, как крошечные пальчики сжимают мою футболку.

Жизнь Монарха продолжалась. Но теперь в ней не было места теням. Только свет, только тепло и бесконечная, синяя-синяя глубина глаз моего старшего сына, напоминающая о том, что в этой семье всегда будет баланс.

Даже если счет пока 3:1 в пользу черных волос и серых глаз.