← Назад к обзору

Семья

Буря в тени Монарха

Как только тяжелая дверь за родителями захлопнулась, а гул мотора папиного внедорожника стих вдали, атмосфера в квартире изменилась за доли секунды. Тишина, которая мгновение назад казалась уютной и благородной, вдруг натянулась, как струна, готовая лопнуть.

Я, Сон Сухо, как старший в этом доме (не считая, конечно, легиона теней, притаившихся по углам), глубоко вздохнул. Мне пятнадцать, я ростом почти с отца, и на моих плечах сейчас лежала ответственность за четырех младших оболтусов.

– Ну что, предки укатили! – Юки первым нарушил молчание. Он сорвал с себя парадную жилетку и запрыгнул на диван с ногами. – Давайте устроим свою мини-вечеринку! Кто за то, чтобы заказать тридцать коробок острой курочки и взломать папин пароль от игровой приставки?

Юки в свои тринадцать был настоящим бунтарем. Если я пошел в отца — спокойствием и сдержанностью, то Юки унаследовал от мамы только внешность. Внутри него бушевал вечный двигатель, подпитываемый магической энергией. Его небесно-голубые глаза сейчас азартно блестели.

– Юки, папа сказал — никакой магии и никаких заказов еды без присмотра Берна, – попытался вставить я слово разума, но меня никто не слушал.

– Ой, да ладно тебе, Сухо! – Юки уже вовсю размахивал руками. – Берн сейчас в тени, он занят пересчитыванием маминых туфель или чем он там обычно занимается. Мама сегодня такая красивая, что папа точно вернется не скоро.

Десятилетний Миджун, который до этого сосредоточенно ковырял заплатку на штанах, вдруг поднял на нас серьезный взгляд своих серых глаз. Он был маленькой копией отца, такой же задумчивый и иногда пугающе логичный.

– Знаете, о чем нам действительно стоит сейчас позаботиться? – спросил он, и мы с Юки невольно замолчали. – Нам нужно молиться. Искренне и коллективно.

– О чем это ты? – Юки прищурился.

– Чтобы мама не забеременела, – выпалил Миджун с таким лицом, будто обсуждал стратегию защиты планеты. – Вы видели, как папа на неё смотрел? Как Игрис на новый меч. Если так пойдет и дальше, через год нам придется выселяться на балкон, потому что шестой Сон просто не влезет в эту квартиру.

Пятилетняя Мина, сидевшая на ковре с куклой, согласно закивала головой, хотя вряд ли понимала техническую сторону вопроса.

– Я люблю маму и папу, – рассудительно произнесла она, – но мне кажется, нас им уже достаточно. Если родится еще кто-то, мне придется делиться своими заколками. А я не хочу.

– Миджун прав, – подхватил Юки, спрыгивая с дивана. – Мы — элита. Пятеро детей Монарха. Это звучит гордо. Шесть — это уже какой-то детский сад «Ромашка». Сухо, ты как старший должен что-то предпринять! Поговори с папой о... ну, ты понял. О мужской ответственности!

Я почувствовал, как к лицу приливает жар. Разговаривать с Теневым Монархом, который может одним щелчком пальцев отправить тебя в мир вечной тьмы на тренировку, о «мужской ответственности»? Ну уж нет, спасибо.

– Ребята, успокойтесь, – я поудобнее перехватил годовалую Ай, которая мирно сосала кулачок у меня на руках. – Папа и мама взрослые люди. И вообще, это не наше дело.

Я посмотрел на Ай. Она была удивительной. Один глаз серый, другой голубой — идеальное равновесие между силой отца и нежностью матери. Она была крошечной, но я уже чувствовал, какая мощь дремлет в её крошечном теле. Из всех нас она была самой необычной.

– Боюсь, это невозможно, – тихо сказал я, глядя на то, как Ай внезапно открыла глаза и улыбнулась мне. – Кажется, мама все-таки забеременеет. Или уже.

Юки и Миджун замерли. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода.

– С чего ты взял? – шепотом спросил Юки, медленно бледнея. – Ты что-то почувствовал? Твоя связь с тенью отца усилилась?

Я покачал головой.

– Нет. Просто посмотрите на Ай.

Малышка вдруг протянула ручку к пустой вазе, стоявшей на столе. Воздух вокруг вазы задрожал, подернулся фиолетовой дымкой, и внезапно в ней материализовался букет свежих цветов — точно таких же, какие папа подарил маме сегодня утром. Это не была иллюзия. Это было создание материи из чистой маны.

– Она... она только что использовала созидание? – Миджун протер глаза. – Но ведь печати! Папа запечатал нас всех!

– Ай — младшая, – я вздохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Папа говорил, что с каждым ребенком сила Монарха адаптируется. Печати на Ай держатся хуже всего, потому что её мана слишком... нестабильна. И посмотрите, как она светится.

Действительно, кожа Ай начала излучать мягкий, едва заметный золотистый свет, который обычно появлялся у мамы, когда она была особенно счастлива. Или когда в её теле зарождалась новая жизнь. Мы, дети Монарха, чувствовали такие вещи на инстинктивном уровне.

– О нет... – Юки рухнул обратно на диван и закрыл лицо подушкой. – Это началось. Реакция на присутствие новой искры жизни. Ай чувствует пополнение раньше всех нас.

– Значит, нас будет шестеро? – Мина надула губы. – Я чур первая выбираю имя! Если это девочка, назовем её Луна. Будет Луна Сон.

– Какая Луна, Мина! – Юки вскочил, снова входя в режим бунтаря. – Нам нужно остановить это! Мы должны устроить забастовку! Когда они вернутся, мы выйдем с плакатами: «Нет расширению штата!» или «Пять — идеальное число!».

– Ты идиот, Юки? – Миджун скептически выгнул бровь. – Ты хочешь выйти с плакатом против воли человека, который командует армией в миллион теней? Папа просто посмотрит на тебя своим «монаршим» взглядом, и ты сам побежишь покупать подгузники и радостно петь колыбельные.

Юки сдулся так же быстро, как и загорелся.

– Да... ты прав. Против папы не попрешь. А Берн? Может, Берн на нашей стороне?

Из угла комнаты медленно сгустилась тень. Берн, великий муравей-рыцарь, предстал перед нами во всем своем пугающем величии. Правда, сейчас он держал в руках крошечный розовый чепчик, который, видимо, нашел под диваном.

– Юные господа, – его голос прозвучал как скрежет металла, но в нем слышались фанатичные нотки. – Я слышал ваше обсуждение. Должен сказать, что я категорически не согласен с вашим пессимизмом. Больше наследников — больше величия для Теневого Монарха! Я уже начал подготавливать план тренировок для шестого господина или госпожи.

– Берн, ты серьезно? – я посмотрел на него с укором. – Нам и так тесно!

– Тесно? – Берн издал странный звук, похожий на смешок. – Мой господин может построить замок размером с Сеул в одно мгновение, если пожелает. Проблема не в месте, а в вашей лени. Вы боитесь, что вам придется больше помогать с младшими? Какое малодушие! Игрис уже делает ставки в мире теней на то, кто родится следующим. Кайсел ставит на мальчика.

– Вы там ставки на нашу маму ставите?! – Юки вскочил, возмущенно размахивая кулаками. – Ну всё, это война! Сухо, дай мне Ай, я пойду покажу этому муравью, кто тут главный!

– Сидеть! – скомандовал я, и в моем голосе невольно прорезались интонации отца.

Все замерли. Даже Берн слегка склонил голову. Сила, запечатанная во мне, на мгновение отозвалась глухим рыком в груди.

– Мы не будем устраивать бунт, – продолжил я спокойнее. – Мы — семья. Если у нас будет еще один брат или сестра, мы примем его. Но... Юки прав в одном. Нам нужно показать родителям, что мы уже достаточно взрослые, чтобы справляться с тем, что есть.

– И как мы это сделаем? – спросил Миджун. – Снова взорвем кухню?

– Нет. Мы сделаем то, чего они от нас меньше всего ждут. Мы наведем идеальный порядок, уложим Мину и Ай спать вовремя и встретим их... тишиной.

Дети переглянулись. Для нашей семьи «тишина» была понятием мифическим, почти недостижимым.

– Это будет сложно, – признал Юки, потирая затылок. – Тишина — это не мой стиль.

– Ради того, чтобы папа не подумал, что мы совсем неуправляемые, и не решил, что нам нужно еще больше «социализации» в виде новых детей — я готов, – решительно заявил Миджун.

Следующие пару часов мы работали как отлаженный механизм. Даже Юки, вооружившись магическим пылесосом (который папа сконструировал специально, чтобы тот не взрывался от случайных выбросов маны), усердно чистил ковры. Миджун расставлял книги по алфавиту, а я укачивал Ай, которая, кажется, была очень довольна происходящим хаосом.

Когда Ай наконец уснула в своей кроватке, а Мина, наслушавшись моих сказок о великих битвах прошлого, засопела под боком у плюшевого медведя, мы втроем — я, Юки и Миджун — уселись в гостиной.

– Слушайте, – прошептал Юки, глядя в окно на ночные огни города. – А ведь мама реально была сегодня... другой. Сияла как-то по-особому.

– Это называется счастье, придурок, – отозвался Миджун, растянувшись на полу. – Она любит папу. А папа любит её. Нам повезло, что у нас такие родители. Мог бы быть какой-нибудь суровый охотник, который заставлял бы нас отжиматься по десять тысяч раз каждое утро.

– Папа и так заставляет нас тренироваться, – напомнил я.

– Да, но он делает это с любовью, – Миджун улыбнулся. – И всегда приносит мороженое после спарринга.

Мы замолчали, погрузившись в свои мысли. Я думал о том, каково это — быть Теневым Монархом. Нести ответственность за весь мир и при этом находить время, чтобы вытирать носы пятерым детям. Папа был для меня идеалом. И Юми... мама была тем самым светом, который не давал этой тьме поглотить его.

Внезапно тени в коридоре зашевелились. Мы все трое мгновенно вскочили, вытянувшись по струнке.

Дверь тихо открылась. Первым вошел отец. Его черный плащ казался частью самой ночи, а глаза в полумраке светились мягким серым светом. Следом вошла мама. Она всё еще была в том невероятном платье, но на её плечи был наброшен пиджак отца. Она выглядела уставшей, но абсолютно счастливой.

Они замерли в прихожей, глядя на нас. И на идеально чистую квартиру.

– Ого, – папа приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло удивление. – Я ожидал увидеть здесь последствия третьего пришествия монархов, а тут... порядок?

– Мы решили, что вам нужно отдохнуть после свидания, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально солидно.

Мама подошла к нам и по очереди поцеловала каждого в макушку. От неё пахло духами, ночным лесом и чем-то еще... тем самым тонким ароматом новой магии, который я заметил у Ай.

– Мои золотые мальчики, – прошептала она. – Спасибо вам.

Она прошла в детскую, чтобы проверить девочек, а папа остался с нами. Он снял перчатки и внимательно посмотрел на Юки, который подозрительно притих.

– Юки, ты подозрительно молчалив, – заметил отец, прищурившись. – Что-то случилось? Вы опять пытались вскрыть мою консоль?

– Нет, пап, честное слово! – Юки вскинул руки. – Мы просто... мы просто осознали, как сильно мы вас ценим. И как нам хорошо впятером. В смысле, вшестером, с вами. В общем, число пять — оно такое симметричное, понимаешь? Как пальцы на руке.

Папа на мгновение замер, а потом в уголках его губ заиграла та самая усмешка, от которой у врагов подкашивались ноги. Он явно всё понял.

– Пять пальцев на руке, говоришь? – он подошел к Юки и положил руку ему на плечо. – А ты не забыл про ладонь, которая их объединяет? Без неё пальцы — просто палочки.

– Пап, ты на что намекаешь? – Миджун подался вперед.

Отец посмотрел в сторону детской, где мама как раз поправляла одеяло у Ай. Его взгляд стал таким теплым, что, казалось, в комнате стало жарче.

– Я намекаю на то, что жизнь Монарха непредсказуема. Мы не всегда можем контролировать то, как растет наша сила... или наша семья.

– Значит... – я сглотнул, – Юки был прав?

Папа посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было строгости, только бесконечная мудрость.

– Сухо, ты будущий глава рода после меня. Ты должен понимать: жизнь — это не только битвы. Это созидание. И если наше созидание решит, что нам нужно больше места... что ж, я просто расширю границы этого мира.

В этот момент из детской вышла мама. Она подошла к папе и мягко взяла его за руку. Они переглянулись — короткий, понятный только им двоим жест.

– Дети, – начала мама, и её голос дрогнул от волнения. – У нас есть новость. Мы хотели сказать завтра, за праздничным завтраком, но, кажется, вы уже и так всё почувствовали.

Юки застонал и уронил голову на плечо Миджуну. Миджун просто закрыл глаза и начал что-то шептать, видимо, ту самую молитву.

– У вас скоро будет еще один брат или сестра, – закончила мама, сияя так ярко, что Юки пришлось зажмуриться.

– Я знал! – выкрикнул Юки, забыв про уговор о тишине. – Я так и знал! Папа, ну мы же договаривались! Пять — это предел! Это... это...

– Это только начало, Юки, – рассмеялся отец, подхватывая маму на руки и кружа её по комнате, несмотря на её шутливые протесты. – Теневой легион требует пополнения!

В ту ночь мы долго не могли уснуть. Мы сидели на кухне — той самой, которую вчера отмывали от сажи — и пили чай, который приготовил нам Берн (он был в таком восторге от новости, что принес нам целую гору пирожных, которые, кажется, украл из лучшей кондитерской города).

– Ладно, – вздохнул Юки, откусывая кусок эклера. – Если это будет мальчик, я научу его взламывать папины пароли. Будем действовать вдвоем.

– А если девочка, – добавил Миджун, – я научу её строить такие логические цепочки, что папа сам будет отдавать нам ключи от тренировочного зала.

Я смотрел на своих братьев и чувствовал, как во мне растет странное чувство. Да, нас будет шестеро. Да, в доме станет еще шумнее, а магии — еще больше. Но глядя на то, как папа и мама сидят на балконе, любуясь звездами и прижавшись друг к другу, я понял одну простую вещь.

Для Теневого Монарха не существует пределов. Ни в силе, ни в любви. И мы, его дети, — прямое тому доказательство.

– Эй, Сухо, о чем задумался? – Юки толкнул меня локтем.

– О том, что нам завтра всё-таки придется покупать те подгузники, про которые говорил Миджун, – улыбнулся я.

– Ну уж нет! – Юки вскинул кулак. – За подгузниками пойдет Берн! Это будет его личный квест ранга S!

Мы дружно рассмеялись, и этот смех улетел в ночное небо Сеула, растворяясь в тенях, которые сегодня не пугали, а бережно охраняли наш дом. Семья Сон готовилась к новой главе, и какой бы она ни была, я знал одно: мы справимся. Потому что мы — тени и свет одного великого человека и одной прекрасной женщины.

А где-то в глубине теней Игрис тихо передал Белллу мешочек с магическими кристаллами. Спор был выигран: созидание снова победило пустоту.