← Назад к обзору

Семья

Синева небес и легион в колыбели

Десять месяцев пролетели как один затяжной прыжок через Врата ранга S. В нашем доме время всегда текло странно: оно то растягивалось бесконечными вечерами за учебниками и тренировками, то схлопывалось в мгновения чистой паники, когда кто-то из младших решал испытать свои силы на прочность фундамента. Но сегодня время замерло.

Я, Сон Сухо, стоял посреди залитой солнцем гостиной нашего поместья и чувствовал, как по коже бегают мурашки. Это не был холод от присутствия теней отца. Это был трепет перед чем-то настолько хрупким и в то же время могущественным, что даже мой внутренний Монарх притих.

На руках у мамы лежал маленький сверток из нежнейшего шелка. Наша младшая сестра. Восьмая.

– Она просто... невероятная, – прошептал я, подходя ближе.

Малышка открыла глаза. Глубокий, чистый небесно-голубой цвет. Копия маминых глаз. Её кожа была белой и гладкой, как самый дорогой фарфор, а на крошечной головке уже виднелись мягкие темные пушинки волос. Она не плакала. Она смотрела на нас с тем самым спокойным любопытством, которое бывает только у существ, знающих о мире гораздо больше, чем они могут сказать.

– Мам, тебе реально надо памятник поставить, – подал голос Юки. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку двери, и старался выглядеть невозмутимым, хотя я видел, как подрагивают его пальцы. – Восемь детей. Это не материнство, это подвиг национального масштаба. Я бы на месте Ассоциации охотников учредил специальный орден имени Сон Юми.

Мама тихо рассмеялась, прижимая дочку к себе. Несмотря на то что она только недавно вернулась из клиники, она выглядела сияющей. Близость к отцу и её собственная пробужденная сила сделали её почти бессмертной, сохранив красоту девятнадцатилетней девушки, но в её взгляде сейчас была мудрость веков.

– Юки, памятники ставят тем, кто уже всё закончил, – улыбнулась она, переводя взгляд на отца. – А у нас всё только начинается.

Отец стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо. В этом жесте было столько нежности и властности одновременно, что воздух вокруг них казался плотным. Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, перед которым склонялись короли миров, сейчас просто смотрел на свою младшую дочь так, будто она была единственным сокровищем во всей Вселенной.

– Её зовут Сон Мина, – негромко произнес отец. Его голос вибрировал от скрытой гордости.

– Мина? – семилетняя Мина-старшая (которую мы теперь в шутку называли «Мина-один») подскочила к маме. – Папа, но я же Мина!

– Ты Сон Мина, – отец присел перед ней, коснувшись её щеки. – А она будет твоим маленьким отражением. Мы решили, что это имя принесет ей удачу.

– Ну всё, тут реально армия Монархов, ей-богу, – проворчал Юки, наконец подходя ближе и заглядывая в личико младенца. – Сухо, ты посмотри на неё. Она уже сканирует нас взглядом. Спорю на свой новый байк, что через неделю она начнет левитировать над колыбелью.

– Надеюсь, это последняя, – Юки внезапно выпрямился и грозно посмотрел на отца. – Пап, я серьезно. Восемь. Это четное, красивое, завершенное число. Если ты решишь пойти на девятого, я объявлю теневую забастовку. Я подговорю Берна и Игриса, и они будут подавать тебе на завтрак только овсянку на воде вместо твоих любимых деликатесов.

Отец усмехнулся, и в его серых глазах заплясали искорки смеха.

– Юки, ты угрожаешь Монарху голодной смертью?

– Я угрожаю тебе потерей душевного спокойствия! – Юки всплеснул руками. – Ты посмотри на нас! Сухо уже восемнадцать, он скоро съедет. Я в свои шестнадцать уже чувствую себя ветераном ясельной службы. Десятилетний Миджун скоро начнет строить адронный коллайдер в подвале. Пятилетняя Мина и четырехлетняя Ай — это вообще отдельная баллистическая угроза. А теперь еще Тэхо, Суюнь и вот эта крошка... Пап, мы не семья, мы стратегический резерв человечества!

Я видел, как родители переглянулись. В этом взгляде было столько счастья, что мне стало немного неловко. Они действительно любили каждый миг этого безумия. Для отца, который прошел через одиночество бесконечных битв, этот шумный дом был высшей наградой.

– Я уж точно не буду так много детей заводить, – продолжал Юки, расхаживая по комнате и загибая пальцы. – Максимум два или три. Это потолок. Чтобы можно было всех посадить в одну машину и не вызывать для этого автобус Ассоциации. Чтобы можно было пойти в ресторан и не бронировать при этом весь зал.

– Юки, когда ты встретишь свою «Юми», ты заговоришь по-другому, – заметил я, поправляя воротник рубашки.

– Ой, Сухо, не начинай! – Юки фыркнул. – Ты у нас художник, философ и идеальный старший брат. А я реалист. Три ребенка — это семья. Восемь — это экспансия.

В этот момент маленькая Мина-младшая издала тихий звук, похожий на чихание. Из теней по углам комнаты тут же материализовались Берн и Игрис. Берн выглядел так, будто готов был немедленно исполнить танец победы, а Игрис просто склонил голову в глубоком поклоне.

– Великая радость! – проскрежетал Берн, его жвалы мелко подрагивали от восторга. – Восьмая искра величия! Мой Господин, я уже подготовил проект расширения восточного крыла. Там будет зал для медитаций и отдельная оранжерея маргариток для юной госпожи!

– Берн, назад в тень, – скомандовал отец, хотя в его голосе не было строгости. – Ты пугаешь ребенка своим энтузиазмом.

– Видите?! – Юки ткнул пальцем в сторону исчезающего Берна. – Даже твои тени уже планируют застройку! Папа, остановись!

Отец подошел к Юки и положил руку ему на плечо. На мгновение в комнате стало очень тихо.

– Юки, – сказал он серьезно. – Ты прав. Восемь — это действительно много. И я обещаю тебе, что мы с мамой сделаем всё, чтобы каждый из вас чувствовал себя единственным и неповторимым. Но не проси меня жалеть о том, что в этом мире стало на одну прекрасную жизнь больше.

Юки сдулся. Его напускная ярость растаяла перед этим искренним тоном отца. Он отвел взгляд и пробурчал что-то невнятное, но я заметил, как он осторожно коснулся крошечного пальчика сестры, который высунулся из пеленок.

– Ладно, – сдался он. – Но подгузники на этот раз меняет Миджун. Он умный, пусть рассчитает оптимальную траекторию застегивания липучек.

– Я всё слышал, – отозвался Миджун из своего угла, не поднимая глаз от книги. – Мои услуги стоят дорого, Юки. Один час за твоей приставкой за каждый использованный подгузник.

– Вымогатель! – хохотнул Юки.

Я смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри меня растет тепло. Мы стояли в этой залитой светом комнате — Теневой Монарх, его прекрасная жена и их легион наследников. Мы были разными: серьезный Сухо, взрывной Юки, гениальный Миджун, мечтательная Мина, загадочная Ай и маленькие стихии Тэхо и Суюнь. А теперь еще и крошечная Мина, которая пахла маргаритками и маминой любовью.

– Знаешь, пап, – сказал я, подходя к окну и глядя на бескрайние сады нашего поместья. – Юки может ворчать сколько угодно, но он первый побежит защищать её, если она хотя бы коленку поцарапает.

– Я знаю, Сухо, – ответил отец.

Мама переложила спящую малышку в колыбель, которую Игрис бережно придерживал своей призрачной рукой. Мы все сгрудились вокруг, глядя на этот символ нашего общего будущего.

– Знаете, что самое странное? – вдруг спросил Юки, его голос стал непривычно тихим.

– Что? – спросила Мина.

– То, что я уже не могу представить наш дом без неё. Хотя она здесь всего пару часов.

Мы все замолчали, осознавая правду этих слов. В семье Монарха не было лишних. Каждая новая жизнь была не просто числом, а новой гранью того огромного мира, который отец и мама создали из пепла старого.

– Пойдемте на кухню, – предложила мама, мягко подталкивая нас к выходу. – Берн приготовил праздничный пирог. И, Юки, если ты еще раз назовешь отца «стариком», я заставлю тебя тренироваться с Игрисом до самого рассвета.

– Понял, осознал, исправляюсь! – Юки картинно вскинул руки. – Папа, ты в самом расцвете сил! Ты — эталон мужественности! Просто... пожалуйста, пусть этот расцвет больше не приводит к пополнению штата, ладно?

Отец рассмеялся, обнимая маму за талию, и мы всей гурьбой повалили в коридор, наполняя огромный дом шумом, смехом и топотом ног.

Я шел последним и на секунду обернулся. В тишине гостиной стояла колыбель, а рядом с ней, в лучах заходящего солнца, мерцала едва заметная тень верного рыцаря. Наша маленькая сестра спала под охраной величайших сил этого мира.

– Восемь, – прошептал я сам себе. – Нас восемь. И это только начало нашей легенды.

Я вышел из комнаты, закрывая дверь, и поспешил за остальными, туда, где пахло сладким пирогом и где Юки уже наверняка начал спорить с Берном о том, сколько сахара должно быть в идеальной глазури. В этом доме не было места для тишины, но в нем всегда было место для любви. И это было единственным правилом, которое Теневой Монарх никогда не нарушал.