← Назад к обзору

Семья

Лики гордости и тени прошлого

Утро в доме Сон всегда начиналось с особого ритма. Это не была суета обычного человеческого жилища, скорее — идеально отлаженный механизм, где каждый винтик обладал собственной волей и, в некоторых случаях, магическим потенциалом. После вчерашнего «инцидента с тентаклями» кухня была вычищена до блеска, а запах озона сменился бодрящим ароматом свежесваренного кофе и жареного риса.

Я сидел во главе стола, наблюдая за своей семьей. Юми, моя прекрасная жена, порхала у плиты. Несмотря на то что у нас было достаточно средств, чтобы нанять целый штат прислуги, она обожала готовить сама. Ее черные, как вороново крыло, волосы были собраны в небрежный пучок, а небесно-голубые глаза светились мягким светом, когда она поглядывала на детей. При росте всего в сто шестьдесят сантиметров она казалась хрупкой фарфоровой статуэткой, но я-то знал: в этой женщине скрыта стальная воля, способная обуздать даже Монарха Теней.

– Сухо, перестань тыкать в рис палочками, ешь нормально, – мягко пожурила она младшего сына.

Сухо, которому недавно исполнилось пятнадцать, был моей уменьшенной копией. Те же резкие черты лица, тот же взгляд, в котором иногда проскальзывала холодная решимость. Он буркнул что-то утвердительное и принялся за еду. Рядом с ним сидела Миджун. В свои десять лет она уже проявляла пугающее сходство со мной, особенно когда дело касалось манипуляций с маной. Она выглядела притихшей после вчерашнего, но хитрая искорка в глазах выдавала, что новые рецепты уже зреют в ее голове.

– Папа, ты видел утренние новости? – Миджун дернула меня за рукав, указывая на планшет, лежащий рядом с моей тарелкой.

Я взял устройство. На главном экране красовался свежий выпуск ведущего глянцевого журнала страны. Заголовок кричал: «Новое лицо эпохи: Сон Юки — между классикой и бунтом».

С обложки на меня смотрел мой старший сын. Юки.

Ему было двадцать, и он был воплощением мужской красоты, которая заставляла прохожих на улице оборачиваться. Рост сто девяносто, атлетичное тело, каждый мускул которого был прорисован с анатомической точностью. На снимке он был изображен по пояс, в темной куртке, небрежно спущенной с плеч. Его кожа, покрытая мелкими каплями влаги, блестела под софитами, подчеркивая рельеф пресса.

Но главным была татуировка. Крупный, детализированный узор из черных цветов и абстрактных линий, обвивающий его правое плечо и уходящий на грудь. Это был его способ самовыражения, его «броня» в мире, где у него, в отличие от меня и младших детей, не было магических сил.

– Он здесь выглядит таким взрослым, – тихо сказала Юми, подходя сзади и кладя руки мне на плечи. – И очень на тебя похож, Джинву. Только взгляд у него... теплее.

– У него взгляд победителя, – отозвался я, не в силах скрыть гордость. – Даже без системы и маны он умудрился покорить индустрию, где выживают единицы.

Юки был одарен феноменальным интеллектом и харизмой. В мире, который все еще оправлялся от эпохи Врат, он выбрал путь созидания красоты. Его пронзительные голубые глаза — наследство матери — на фото смотрели прямо в душу, а легкая, уверенная улыбка говорила о том, что он знает себе цену.

В этот момент дверь в столовую открылась, и вошел виновник обсуждения. Юки был в простой домашней футболке, но даже в ней он выглядел так, словно только что сошел с подиума. В ушах поблескивало несколько серебряных колец, а на шее болтался тот самый кулон на черном шнурке, который он никогда не снимал.

– Доброе утро, семья, – он зевнул, проходя к столу. – Опять обсуждаете мои «художества»?

– Юки-хён, ты на этой обложке выглядишь как настоящий босс! – воскликнул Сухо, с уважением глядя на брата. – Девчонки в моей школе с ума сойдут.

– Главное, чтобы они не забывали учиться, – усмехнулся Юки, усаживаясь на свободное место. – Отец, как тебе? Агентство говорит, что предзаказы номера побили все рекорды.

Я отложил планшет и посмотрел сыну в глаза.

– Это впечатляюще, Юки. Ты проделал огромную работу. Подготовка к показу идет по плану?

Сын посерьезнел.

– Да. Осталась неделя. Это будет не просто дефиле, это перформанс. Я хочу показать, что человек может быть прекрасен сам по себе, без магических доспехов и рангов.

В его голосе не было обиды на отсутствие сил. Юки давно принял свою «обычность» и превратил ее в преимущество. В мире, одержимом силой, он стал символом человечности.

– Мы все придем, – сказала Юми, ставя перед ним тарелку. – Вся семья. Даже если твой отец попытается спрятаться в тенях, я его вытащу.

– Я и не собирался прятаться, – хмыкнул я. – Такое событие я не пропущу.

Завтрак продолжался в спокойной обстановке, пока Сухо не решил подколоть брата.

– Слушай, Юки, а та татуировка на фото... Юки-сан, твоя девушка, не ревнует к тому, что на тебя теперь будет пялиться вся страна?

Юки едва не поперхнулся чаем. Он бросил быстрый взгляд на меня, проверяя, не выдал ли я их секрет. Я сохранял невозмутимое лицо, хотя внутри меня забавляла эта ситуация.

– Сухо, личная жизнь — это личная жизнь, – уклонился от прямого ответа старший. – Юки — профессионал. Она понимает специфику моей работы.

– Ой, да ладно тебе, – влезла Миджун. – Вчера, когда щупальца вас схватили, она так на тебя смотрела, будто ты ее личный рыцарь, даже когда ты сам орал от страха!

– Я не орал, – оскорбился Юки, хотя уши у него слегка покраснели. – Я просто был... дезориентирован внезапным нападением морепродуктов.

Мы все рассмеялись. В такие моменты я чувствовал, что все те битвы, через которые я прошел, все те годы одиночества в пустоте между мирами стоили того, чтобы сейчас сидеть здесь.

– Ладно, – Юки встал, поправляя взъерошенные волосы. – Мне пора в студию. Последние примерки не ждут. Отец, можно тебя на минуту?

Я кивнул и вышел вслед за ним в коридор. Юки остановился у окна, глядя на залитый солнцем город. Его высокий силуэт на фоне белых стен выглядел монументально.

– Пап, – начал он, не оборачиваясь. – Я знаю, что ты приставил ко мне теней.

Я не стал отрицать. Это была моя паранойя, мой способ защитить то, что мне дороже жизни.

– Они не мешают, – продолжил он. – Но на показе будет много прессы, много высокопоставленных лиц. Там могут быть и бывшие охотники, которые до сих пор чувствуют ману. Попроси своих ребят быть... потише. Я хочу, чтобы в этот вечер свет падал только на людей.

– Я понял тебя, сын, – я подошел и положил руку ему на плечо. – Я прослежу, чтобы Игрит и остальные оставались в глубочайшей тени. Это твой триумф, Юки. Твой и ничей больше.

Сын повернулся и улыбнулся — той самой уверенной улыбкой с обложки журнала, но теперь в ней была искренняя теплота.

– Спасибо. Кстати, насчет Юки... – он замялся. – Мы решили, что после показа официально объявим о наших отношениях. Я не хочу больше прятаться.

– Это правильное решение, – одобрил я. – Она хорошая девушка. И, судя по всему, единственная, кто не боится кулинарных экспериментов твоей сестры.

Юки рассмеялся, хлопнул меня по руке и направился к выходу. Я смотрел ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и легкой грусти. Мои дети росли. Они находили свои пути в этом мире, пути, которые не были залиты кровью монстров и пылью подземелий.

Вернувшись на кухню, я застал картину маслом: Миджун пыталась уговорить Сухо стать «подопытным» для ее нового напитка, который, по ее словам, должен был «светиться в темноте, но быть абсолютно безопасным».

– Даже не думай, – отрезал Сухо, отодвигаясь вместе со стулом. – Я еще от вчерашнего осьминога не отошел. Мама, скажи ей!

Юми лишь качала головой, улыбаясь своим мыслям. Она подошла ко мне и тихо спросила:

– О чем вы говорили?

– О будущем, – ответил я, обнимая ее за талию. – О том, что наш сын стал мужчиной, которым мы можем гордиться.

– Мы всегда ими гордились, Джинву, – она прижалась ко мне. – С самого первого дня.

Я посмотрел на планшет, где все еще светилось лицо Юки. В его глазах, таких похожих на глаза матери, я видел надежду. Мир изменился. Я принес в него мир, а мои дети приносили в него смысл.

Через неделю весь мир увидит то, что вижу я: красоту, рожденную не из магии, а из человеческого духа. И я буду там, в первом ряду, не как Монарх Теней, а как отец, чей сын превзошел его в самом главном — в умении жить просто и счастливо.

– Папа! – крикнула Миджун, прерывая мои мысли. – А если я добавлю в чай немного пыльцы из сада тени, он станет фиолетовым?

– Миджун, – я вздохнул, чувствуя, как в тенях за моей спиной испуганно сжались солдаты, отвечающие за порядок в «саду». – Давай мы просто купим обычный фиолетовый чай в магазине. Ради безопасности всей планеты.

Дом наполнился смехом, и это был лучший звук, который я когда-либо слышал. Неделя до показа обещала быть долгой, но я знал одно: что бы ни случилось, моя семья встретит это вместе. Даже если это будет очередное нашествие ожившей еды.