Семья
Аромат перемен и советы сильнейшего омеги
Утро началось с ощущения легкости, которой мне так не хватало всю последнюю неделю. Сообщение от Алекса пришло, когда солнце едва коснулось крыш сеульских небоскребов: «Вылетаю. Буду дома к вечеру. Готовься, мой Монарх, я намерен наверстать каждую упущенную секунду».
Сердце пропустило удар. Я перечитал сообщение трижды, прежде чем отложить телефон. Внутри всё сладко сжалось от предвкушения. Мой альфа возвращается. Мой запах табака, персика и корицы снова заполнит эту квартиру, делая её по-настоящему живой.
– Папа! Папа приедет? – Юки ворвался в спальню, как маленький ураган.
Он был так похож на Алекса в этом возрасте — те же непослушные черные вихры, та же уверенная походка будущего доминантного альфы. Но глаза... его небесно-голубые глаза, доставшиеся от отца, сейчас сияли чистым восторгом.
– Да, малыш. Папа Алекс будет дома сегодня вечером, – я подхватил его на руки, вдыхая его родной детский запах, в котором уже начали пробиваться терпкие нотки, так похожие на отцовские. – А пока давай сходим в парк. Тебе нужно выплеснуть энергию, иначе ты разнесешь дом до его приезда.
Парк «Олимпийский» встретил нас шумом листвы и детским смехом. Я шел по аллее, толкая перед собой легкую коляску, хотя Юки предпочитал бежать рядом, то и дело пытаясь погнаться за голубями. Несмотря на то что я был Теневым Монархом, здесь, среди обычных людей, я старался максимально подавлять свою ауру. Я выглядел как обычный молодой омега, разве что слишком статный и с черными, как сама бездна, глазами.
У детской площадки мое внимание привлекла необычная фигура. На скамейке, окруженный целой оравой детей, сидел высокий мужчина с белоснежными волосами, скрытыми под стильными темными очками. Его энергия была странной — бесконечной, как космос, но при этом удивительно спокойной.
– Сатору? – невольно вырвалось у меня.
Мужчина повернул голову и расплылся в широкой, ослепительной улыбке.
– О, Джинву! Какая встреча в этом тихом уголке! – Годжо Сатору помахал мне рукой, придерживая за шиворот одного из своих сыновей, который пытался совершить прыжок веры с края скамейки.
Годжо был легендой. Доминантный омега, муж сильнейшего альфы Сугуру Гето. У них уже было трое детей, и, судя по тому, как Сатору осторожно поглаживал свой живот, четвертый был уже на подходе.
– Юки, иди поиграй с ребятами, – я отпустил сына, и он тут же влился в шумную компанию детей Годжо.
Я присел рядом, чувствуя, как напряжение последних дней начинает спадать в компании того, кто понимал, каково это — быть сильным омегой при не менее сильном муже. Хотя Алекс и не имел магических сил, его характер и воля были посильнее, чем у многих охотников S-ранга.
– Выглядишь паршиво, Джин-тян, – беззлобно заметил Сатору, поправляя очки. – Слишком много теней и слишком мало альфы?
Я вздохнул, не видя смысла скрывать очевидное от того, чьи «Шесть глаз» видели всё.
– Алекс был в командировке неделю. Возвращается сегодня.
– А-а-а, недельное воздержание для омеги нашего типа — это почти пытка, – понимающе протянул Сатору. – Сугуру как-то уезжал на десять дней, я думал, что сотру стены в доме в порошок.
Я покраснел, вспомнив нашу ночную видеосвязь.
– Мы... мы созванивались. Но это не то. Я чувствую, что мне нужно что-то особенное для него сегодня. Что-то, что заставит его забыть о работе, чертежах и всем мире.
Сатору хитро прищурился. Он наклонился ближе, и его голос стал заговорщицким.
– Послушай совета старшего и опытного папочки. Сила — это круто, Джинву. Но в спальне твой альфа должен видеть не Монарха, а своего омегу, который жаждет только его. Хочешь, чтобы он смотрел на тебя так, будто ты — центр его вселенной и единственное божество?
Я кивнул, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать.
– Во-первых, – Сатору начал загибать пальцы, – эротические костюмы. Не просто белье, а образ. Что-то, что контрастирует с твоим обычным строгим стилем. Шелковые ленты, прозрачные ткани... или, наоборот, что-то дерзкое. Удиви его.
Я представил себя в чем-то подобном и сглотнул. Мои тени, если бы услышали это, вероятно, впали бы в коллективный шок.
– Во-вторых, – продолжал Годжо, не обращая внимания на моё смущение, – есть такие замечательные календари с позами. Каждый день — новый эксперимент. Это не дает рутине сожрать страсть. А еще... игра с завязанными глазами. Когда ты лишаешь альфу зрения, его обоняние и осязание обостряются до предела. Он будет чувствовать каждый атом твоего запаха.
– Это... – я замялся, – Алекс очень доминантный. Он любит контроль.
– Вот именно! – воскликнул Сатору. – Дай ему этот контроль, но направляй его. И самое главное, Джинву... используй всё. Фрукты, лед, тепло... Замени весь мир собой. Сделай так, чтобы, когда он закрывал глаза, перед ним был только ты, а не его шестеренки и моторы. Доставляй ему удовольствие так, чтобы он даже не думал смотреть на других омег — хотя, кто в здравом уме посмотрит на кого-то другого, имея тебя? Но сам факт! Пусть в его голове будет только твой образ.
Я слушал его, и перед глазами вставали картины того, что мы могли бы воплотить. Завязать Алексу глаза... позволить ему исследовать меня, не видя, полагаясь только на запах табака и персика, смешанный с моим собственным ароматом.
– Я понял, – прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается решимость. – Спасибо, Сатору.
– Обращайся! – Годжо легко поднялся, окликая своих детей. – Эй, банда, пора домой! Папа Сугуру скоро придет с работы, будем проверять его на выдержку!
Он подмигнул мне на прощание, и я остался на скамейке, глядя на играющего Юки. Мой план на вечер начал обретать четкие контуры.
По дороге домой я зашел в один элитный бутик, о существовании которого раньше старался не задумываться. Продавщица-бета вежливо улыбнулась, но, почувствовав мою ауру, слегка побледнела.
– Мне нужно что-то... особенное, – сказал я, стараясь звучать уверенно. – Черное. Шелк. И, возможно, атласная лента.
Через полчаса я вышел оттуда с небольшим, но очень тяжелым в моральном плане пакетом. В нем лежал комплект из тончайшего черного шелка, который едва прикрывал тело, и широкая лента, которую можно было использовать как повязку.
Вечер наступил стремительно. Я уложил Юки пораньше, накормив его сытным ужином и пообещав, что утром он первым делом увидит папу. Малыш уснул мгновенно, вымотанный прогулкой с детьми Годжо.
Я принял душ, тщательно смывая с себя дневную пыль и позволяя своим феромонам раскрыться. Запах омеги, тоскующего по своему партнеру, наполнил спальню. Я надел обновку, глядя на себя в зеркало. Отражение пугало и возбуждало одновременно. Теневой Монарх в черном шелке, подчеркивающем каждый изгиб тренированного тела, с кожей, сияющей в приглушенном свете ламп.
Я достал вазу с персиками — любимыми фруктами Алекса — и поставил её на прикроватную тумбочку. Рядом положил черную ленту.
Раздался звук открывающейся входной двери. Сердце пустилось вскачь.
– Джин? Юки? Я дома! – Голос Алекса, глубокий и немного усталый, прозвучал из прихожей.
Я услышал, как он бросил сумку, как его шаги приблизились к спальне. Я сел на край кровати, приняв позу, которую подсказало мне мое нутро, а не советы Годжо.
Дверь открылась. Алекс стоял на пороге, всё еще в дорожной одежде, с растрепанными волосами и тенями под глазами. Но как только его взгляд упал на меня, усталость мгновенно сменилась хищным блеском в небесно-голубых глазах.
– Боже... Джинву... – его голос сорвался на хрип.
Он вдохнул воздух, и я увидел, как расширились его ноздри. Запах табака и корицы, который он принес с собой, столкнулся с моим ароматом, создавая взрывоопасную смесь.
– С возвращением, альфа, – прошептал я, медленно поднимаясь и подходя к нему.
Я взял его за руку и подвел к кровати. Алекс не сопротивлялся, он был словно в трансе, не в силах отвести взгляд от моего тела под полупрозрачным шелком.
– Садись, – приказал я мягко.
Когда он сел, я достал черную ленту.
– Ты доверяешь мне? – спросил я, заглядывая в его глаза.
– Жизнью, – ответил он без колебаний.
Я завязал ленту на его глазах, лишая его зрения. Теперь он мог только чувствовать. Я почувствовал, как его дыхание участилось, как он напрягся, ожидая моих действий.
– Сегодня, – я прижался губами к его уху, обдавая горячим дыханием, – в твоем мире буду только я. Никаких машин, никаких чертежей. Только твой омега.
Я взял дольку персика, сочную и сладкую, и провел ею по его губам. Алекс приоткрыл рот, принимая угощение, но его руки уже искали меня, нащупывая ткань шелка.
– Джин... я сейчас сойду с ума, – прорычал он, хватая меня за талию и притягивая к себе.
– Сходи, – разрешил я, целуя его в шею, прямо там, где пульсировала жилка. – Я здесь, чтобы поймать тебя.
В эту ночь Теневой Монарх окончательно признал свое поражение перед простым инженером. Но это было то поражение, которое стоило тысячи побед. Советы Годжо оказались действенными, но правда была в том, что Алексу не нужны были костюмы или игры, чтобы видеть во мне единственного. Однако блеск в его глазах, когда я наконец снял повязку, и то, как он шептал мое имя, сжимая в объятиях, доказали — иногда даже Монарху стоит добавить немного земной страсти в свою вечность.
За окном Сеул продолжал жить своей жизнью, но в этой комнате, наполненной ароматом табака, персика и любви, время остановилось. Мы были дома. Мы были вместе. И ни одна тень в мире не могла быть ярче этого момента.