Семья

Багряный закат и отзвуки тишины

Портал, открытый Игрисом, мягко схлопнулся за спиной Юки, когда он ступил на мягкую траву нашего поместья. Вечерний воздух был прохладным, наполненным ароматом цветущей сакуры и хвои. Сын стоял ко мне спиной, его плечи, широкие и крепкие, всё еще слегка подрагивали от остаточного адреналина. Черная куртка, окончательно сползшая с одного плеча, открывала вид на татуировки, которые в сумерках казались живыми, пульсирующими в такт его дыханию.

Я подошел к нему неслышно. Для обычного человека я был бы призраком, но Юки почувствовал мое присутствие задолго до того, как я сократил дистанцию.

– Юки, – негромко позвал я.

Сын вздрогнул, его плечи резко выпрямились. Он медленно обернулся, и я увидел, как алый блеск в его глазах окончательно угасает, сменяясь привычной, глубокой синевой, в которой отражалось вечернее небо. Он выглядел усталым, но на губах всё еще блуждала та самая дерзкая полуулыбка.

– Пап... – выдохнул он, запуская руку в свои густые, взъерошенные волосы. – Ты всё видел, да?

– Каждую секунду, – я подошел ближе и положил руку ему на плечо. – Ты молодец. Ты сдержался больше, чем я ожидал.

Юки фыркнул, отводя взгляд, и достал из кармана помятую пачку сигарет. Заметив мой взгляд, он замер на мгновение, но, поняв, что лекций не будет, щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его сосредоточенное лицо и тонкий кулон на шее.

– Ага, спасибо, – пробормотал он, выпуская струю дыма. – Они такие нытики, пап. Честно, я едва сдерживался, чтобы не закатить глаза прямо там, на поле. Жалуются на давление «Руки Правителя»... А ведь я так хотел призвать Годзиллу.

Я невольно усмехнулся. Годзилла — так он называл ту самую призрачную гориллу, своего сильнейшего теневого солдата. Это существо было воплощением первобытной мощи, и я прекрасно знал, что Юки прав.

– Если бы ты выпустил его там, от полигона не осталось бы даже фундамента, – заметил я. – Не говоря уже о тех бедолагах, которые решили проверить твое терпение.

– Вот именно! – Юки оживился, его глаза снова азартно блеснули. – Он бы просто своим появлением тут всё уничтожил. Один рык — и у половины судей лопнули бы перепонки. Но Игрис сказал, что это будет «излишним проявлением жестокости». Иногда мне кажется, что твой старый рыцарь в моем исполнении стал слишком правильным.

– Игрис всегда был голосом разума, – я улыбнулся, вспоминая свои собственные битвы. – Даже когда он стал тенью. Пойдем в дом. Мама готовит праздничный ужин. Она была в восторге от твоего выхода, хотя и переживала, что ты испачкаешь новую куртку.

Юки рассмеялся — искренне и открыто, сбрасывая с себя маску холодного наследника. Мы медленно направились к ярко освещенному дому, откуда уже доносились крики двойняшек и звонкий смех маленькой Ай.

– Пап, – вдруг посерьезнел Юки, когда мы уже подходили к крыльцу. – Ты ведь понимаешь, что мой ранг теперь официально будет SSS? И это только начало.

Я остановился и внимательно посмотрел на него. В его облике сочеталось несочетаемое: моя тьма, моя власть над тенями и та ослепительная, небесная чистота, которую он унаследовал от Юми.

– Ты не обычный пробужденный, Юки, – сказал я тихим, веским голосом. – В тебе течет кровь Монарха и Небесного Дракона одновременно. Это сочетание... оно уникально. Ты — мост между бездной и небом.

Юки кивнул, глядя на свои ладони, по которым пробегали едва заметные искры багряной маны.

– Я чувствую это, – признался он. – Иногда мне кажется, что я могу просто... взлететь и поглотить солнце. Или призвать армию, которая закроет собой весь горизонт. Это пугает, пап. Но в то же время это чертовски круто.

– Главное, чтобы эта сила не поглотила тебя самого, – я открыл дверь, пропуская его вперед. – Но, судя по тому, как ты готовишь пасту, когда расстроен, заземление у тебя работает отлично.

В прихожей нас тут же атаковал вихрь. Пятилетняя Ай с разбегу вцепилась в ногу Юки, восторженно пища:

– Брат! Ты был как большой страшный огонь!

Юки подхватил малышку на руки, легко подбросив её в воздух. Весь его грозный вид окончательно испарился.

– Да, мелкая, я был очень страшным, – он скорчил забавную гримасу, от которой Ай залилась смехом. – Но теперь я очень голодный. Где мама?

– На кухне, – отозвалась Миджун, выходя в коридор. Она скрестила руки на груди, оглядывая брата с головы до ног. – Неплохо, Юки. Но твои красные тени выглядят так, будто они переели острого кимчи.

– Завидуй молча, версия Джинву номер два, – парировал Юки, проходя мимо неё.

Сухо, стоявший чуть поодаль, просто молча сжал кулак и показал брату большой палец. Между ними не нужно было слов — признание силы было взаимным.

В столовой стол уже ломился от еды. Юми, в простом домашнем фартуке, напевала какую-то мелодию, расставляя тарелки. Когда она увидела нас, её лицо озарилось той самой светом, который когда-то покорил моё сердце. Она подошла к Юки и, несмотря на его рост, умудрилась ласково потрепать его по щеке.

– Мой маленький дракон, – прошептала она. – Ты был великолепен.

– Мам, ну какой я маленький, – Юки смущенно покраснел, усаживаясь за стол. – Я выше отца на пару сантиметров.

– Для меня ты всегда будешь тем карапузом, который пытался призвать тень из маминой чашки чая, – усмехнулась Юми, подмигивая мне.

Мы сели ужинать. Это были те редкие моменты, когда мир охотников, рангов и подземелий отступал на задний план. Мы были просто семьей. Юки рассказывал, как Ли Вон чуть не свалился с кресла от напряжения, и мы все дружно смеялись, представляя вечно собранного адвоката в таком состоянии.

– Кстати о Ли Воне, – я мельком взглянул на сына, который в этот момент увлеченно поглощал ребрышки. – Он придет позже. Я попросил его подготовить документы по полигону.

Юки на секунду замер, его вилка зависла в воздухе.

– А, да? – он постарался произнести это максимально безразлично, но я заметил, как кончики его ушей предательски порозовели. – Ну, пусть заходит. У меня как раз пара новых эскизов для граффити есть, хотел показать... ну, как профессионалу в эстетике.

Юми мягко улыбнулась, но ничего не сказала. Она знала всё не хуже меня.

После ужина, когда младшие разошлись по комнатам, а Юми ушла укладывать Ай, Юки вышел на задний двор. Я наблюдал за ним через панорамное окно. Он стоял у большой бетонной стены, которую я специально выделил ему для рисования. В руке у него был баллончик с краской, но он не спешил начинать.

Вскоре в воротах появилась знакомая фигура. Чон Ли Вон шел по дорожке, его движения были четкими, но в походке сквозила необычная для него неуверенность. Он нес кожаную папку, словно щит.

Я отошел от окна, давая им личное пространство.

– Джинву? – Юми подошла сзади, обнимая меня за талию. – Ты ведь не против?

– Против чего? – я притянул её к себе, вдыхая аромат её волос. – Против того, что наш сын нашел кого-то, кто смотрит на него не как на наследника престола, а как на человека? Нет, я не против. Ли Вон хороший парень. И он единственный, кто не боится его силы.

– Он боится, – возразила Юми, улыбаясь. – Но его любовь сильнее страха. Как и у нас когда-то.

Я промолчал, соглашаясь. Мой сын был SSS-рангом, будущим защитником этого мира, Монархом багряных теней. Но сейчас, глядя, как он на заднем дворе что-то увлеченно объясняет Ли Вону, размахивая руками и показывая на стену, я понимал: его истинная сила не в тенях. Она в том, что он остался собой.

– Пап! – вдруг раздался крик Сухо из гостиной. – Миджун опять украла мои тренировочные кинжалы!

Я вздохнул, чувствуя, как спокойствие момента растворяется в привычном домашнем хаосе.

– Иду, – отозвался я, в последний раз взглянув на двор.

Там, под светом луны, Юки наконец нажал на распылитель, и на сером бетоне вспыхнул ярко-алый след. Его цвет. Его путь. И я знал, что какая бы тьма ни пришла в этот мир, мой сын встретит её с улыбкой, сигаретой в зубах и армией, готовой перевернуть небеса.

Ведь он — Сон Юки. И его история только начиналась.