← Назад к обзору

Семья

Пересечение теней и лазури

Вечер в нашем доме всегда был моим любимым временем. В эти часы Теневой Монарх, перед которым трепетали правители миров, переставал быть богом и становился просто мужем и отцом. Мы с Юми сидели на широком диване в гостиной, тесно прижавшись друг к другу. На ней были простые домашние штаны и безразмерная футболка, её черные взъерошенные волосы щекотали мне щеку, а небесно-голубые глаза светились спокойствием. Я тоже сменил официальный костюм на удобную домашнюю одежду. В руках у нас были чашки с горячим чаем, аромат которого наполнял комнату уютом.

Маленькая Ай устроилась на ковре у наших ног, сосредоточенно раскрашивая альбом. На заднем дворе слышались приглушенные голоса Юки, Сухо и Миджун — старшие о чем-то спорили, но это был привычный шум жизни.

Мир был идеален. До того самого мгновения, пока пространство в центре зала не вздрогнуло.

Я почувствовал это первым — резкий, болезненный разрыв в самой ткани реальности. Временная петля изогнулась, и мана, густая и чужая, хлынула в комнату. Юми мгновенно подобралась, её зрачки на долю секунды вытянулись в вертикальные драконьи щели, но она не выпустила чашку из рук, лишь вопросительно взглянула на меня.

Из мерцающего разлома вышли трое.

Я невольно прищурился. Это было странное зрелище, словно я смотрел в кривое, слишком «правильное» зеркало. Мужчина, вышедший первым, был моей точной копией — тот же рост, те же черты лица, та же аура Теневого Монарха. Но в его глазах не было той искры хаоса, которую подарила мне жизнь с Юми. Рядом с ним стояла женщина — Ча Хэ Ин. Бледная, изящная, с короткими светлыми волосами и взглядом, полным праведной решимости. И их сын, Сухо — вежливый, подтянутый парень, выглядевший как образцовый наследник из палаты мер и весов.

Они выглядели... идеально. Слишком правильно. Как семья с обложки журнала об идеальных героях.

Шум на заднем дворе мгновенно стих. Через секунду в зал ворвались мои дети, привлеченные всплеском чужой энергии. Юки шел первым, его татуированная рука покоилась в кармане, а в глазах уже разгорался алый огонь. За ним следовали двойняшки.

– О-о... – протянул Сухо, переводя взгляд с меня на пришельца. – Два папы? И еще один я? Это что, акция «купи одного — получи второго в подарок»?

– Это еще что за тетка? – бесцеремонно спросила Миджун, тряхнув длинными черными волосами. Её серые глаза с подозрением уставились на Ча Хэ Ин.

Юми сделала глоток чая и спокойно, почти лениво, ответила:

– Миджун, это Ча Хэ Ин. Та самая «охотница с запахом», о которой я вам рассказывала.

– А-а-а! – Юки хлопнул себя по лбу, и на его губах появилась издевательская ухмылка. – Это та ненормальная помешанная чудачка, которая бегала за папой в его старых историях? Которая всё принюхивалась?

– Юки! – прикрикнул я строго, хотя внутри едва сдерживал смех. – Следи за языком.

– Всё, молчу-молчу, старик, – Юки поднял руки в примирительном жесте, но продолжал разглядывать «идеальную» версию меня.

Другой Джинву смотрел на нас в полном шоке. Его взгляд метался от моей татуированной руки к моей растрепанной жене-дракону, а затем к Юки, который в своем нынешнем виде — с серьгами, капельками пота после тренировки и дерзким видом — никак не вписывался в понятие «приличный сын Монарха».

Ча Хэ Ин выглядела еще более потрясенной. В её глазах я прочитал смесь недоумения, ревности и жгучей зависти. Она смотрела на Юми — на её фарфоровую кожу, на её дикую, первобытную красоту, которая не угасла даже после рождения четверых детей. Юми выглядела как богиня, сошедшая с небес, чтобы просто попить чаю в старой футболке.

– Пап, а у этого прическа ничего так, – подал голос мой Сухо, подходя ближе к другому мне. – Аккуратная. Может, тебе тоже так подстричься? А то вечно как после взрыва на макаронной фабрике.

– Твоя мама сказала, что если я сменю прическу, она меня налысо побреет, – ответил я, покосившись на Юми. – Ей нравится, когда я выгляжу... естественно.

– Мне нравится, когда тебя можно за что-то ухватить, когда ты ведешь себя плохо, – мурлыкнула Юми, ничуть не смущаясь присутствия гостей.

Ча Хэ Ин заметно вздрогнула от такой откровенности.

– Как вы здесь оказались? – спросил я, возвращаясь к делу. Мой голос прозвучал низко, заставив другого Сухо невольно вытянуться в струнку.

Гости переглянулись. Было видно, что они не планировали попадать в мир, где Теневой Монарх женат на Небесном Драконе, а его дети выглядят как банда рок-звезд.

– Боже, Джинву, ты там у них реально как робот, – вставила Юми, рассматривая мою альтернативную версию. – Весь такой застегнутый на все пуговицы. Ты там вообще улыбаться умеешь или только мир спасаешь по графику?

Другой Джинву открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент из глубины дома, куда успели отойти дети, раздался грохот и яростный вопль.

– Я тебя сейчас расчленю и в одно место запульну! – взревел голос Юки.

– Попробуй, татуированное чучело! – не осталась в долгу Миджун. – Я твои краски для граффити в унитаз спущу!

– Давай! Я тебе за это все твои расчески переломаю!

Раздался звук разбитой вазы и топот ног. Сухо-младший закричал:

– Эй! Ай на кону оставишь! Она же посередине стоит!

Я тяжело вздохнул и потер переносицу. Мои дети были моей гордостью, но их темперамент иногда напоминал извержение вулкана в посудной лавке.

– Юки, возьми Ай и идите в комнату! И чтобы я вас не слышал! – крикнул я в сторону коридора.

– Хорошо, старик! – донеслось в ответ. – Ай, идем, у нас в комнате были заначки с конфетами, оставим этих скучных взрослых...

Когда топот утих, в зале воцарилась тяжелая тишина. Юми медленно встала с дивана. Её движения были полны грации хищника. Она подошла к Ча Хэ Ин, и разница между ними стала очевидной. Хэ Ин была как отточенный клинок — холодная, стальная, правильная. Юми была как само небо — непредсказуемая, глубокая и бесконечно живая.

– Знаешь, – Юми остановилась в шаге от гостьи, – я вижу, как ты на него смотришь. Но в этом мире он принадлежит мне. И, судя по твоему лицу, твой Джинву тебе такого драйва не дает.

– Я... я не понимаю, о чем вы, – холодно ответила Ча Хэ Ин, хотя её рука, сжимающая рукоять меча, слегка дрогнула.

– Конечно, не понимаешь, – Юми усмехнулась и повернулась ко мне. – Джинву, разберись с этими «идеальными» гостями. Выясни, как их вернуть обратно в их стерильный мир. А я пойду разниму наших демонят, пока они не разнесли второй этаж.

Она ласково коснулась моей щеки и направилась к лестнице, на ходу бросив через плечо:

– И не забудь предложить им чаю. Хотя, боюсь, от нашего чая у них случится культурный шок.

Когда Юми скрылась, я повернулся к своей копии. Тот смотрел на меня с нескрываемым любопытством и чем-то, похожим на затаенную грусть.

– Итак, – я указал на кресла. – Присаживайтесь. Рассказывайте, как великий Теневой Монарх умудрился заблудиться в измерениях вместе со всей семьей.

Другой Сухо сел на край стула, не сводя глаз с моих татуировок.

– А это... это настоящие? – спросил он тихо. – У нас в мире охотникам запрещено такое... это считается несерьезным.

Я посмотрел на свою руку, где среди узоров скрывались символы древней силы.

– В этом мире, парень, – ответил я, – серьезно только то, насколько ты силен, чтобы защитить тех, кого любишь. А как ты при этом выглядишь — дело десятое. Мой старший сын, Юки, научит тебя этому, если задержитесь здесь подольше. Хотя, боюсь, твоя мама этого не переживет.

Ча Хэ Ин поджала губы, присаживаясь рядом с мужем. Она всё еще оглядывала комнату, и я видел, как её коробит от разбросанных игрушек Ай, от кроссовок Юки, брошенных в углу, и от самой атмосферы этого дома — шумного, неидеального, но абсолютно счастливого.

– Твой мир... он другой, – наконец произнес другой Джинву. – Здесь мана ощущается иначе. Более... дикой?

– Это потому, что она живая, – ответил я, наливая им чай. – Мы не пытаемся её приручить или загнать в рамки правил. Мы просто живем с ней.

В этот момент сверху снова раздался грохот, а затем громкий смех Юми и визг Ай. Кажется, воспитательный процесс перерос в очередную игру.

– Знаешь, – я посмотрел в глаза своему двойнику, – я когда-то тоже думал, что должен быть идеальным. Холодным. Неуязвимым. Но потом я встретил Юми. И понял, что быть Монархом — это не только править тенями. Это еще и уметь быть человеком. Со всеми его слабостями, татуировками и вредными привычками.

Другой Джинву молча сделал глоток чая. Я видел, как в его голове рушатся старые догмы. А Ча Хэ Ин просто смотрела в окно, где в сумерках догорал багряный закат, точно такого же цвета, как тени моего старшего сына.

В этом доме никогда не было тишины. Но именно здесь, среди хаоса и детских криков, была настоящая жизнь. И я ни за что не променял бы её на ту идеальную картинку, что сидела сейчас передо мной.