← Назад к обзору

Семья

Осколки божественного безумия

Тишина в нашем доме — это роскошь, которая случается реже, чем появление врат S-ранга в центре Сеула. Но сегодня, каким-то чудом, нам удалось выкроить этот момент. Дети отправились на вечернюю прогулку под присмотром Юки, а мы с Юми наконец-то остались одни.

Я не стал терять времени. Стоило двери за последним из двойняшек захлопнуться, как я притянул жену к себе. Она ответила мне с той же страстью, которая не угасала в нас все эти годы. Её кожа, белая и гладкая, как дорогой фарфор, под моими ладонями казалась раскаленной. Юми не была хрупкой женщиной — она была Небесным Драконом, и в её объятиях я чувствовал силу, способную сдвигать горы.

Мы забыли обо всем: о долге, о тенях, о мире, который постоянно требовал нашего внимания. Были только мы. Её тихие стоны, срывающиеся с губ, и мой рокот, рождающийся где-то глубоко в груди, когда я брал её так, как мне хотелось, а она отвечала, впиваясь ногтями в мои плечи.

Но идиллия была разрушена самым бесцеремонным образом. Резкий, надрывный звон телефона на прикроватной тумбочке прорезал воздух. Я попытался игнорировать его, зарываясь лицом в шею Юми, но звонок повторился снова и снова.

– Джинву... ответь, – выдохнула Юми, пытаясь восстановить дыхание. Её глаза всё еще искрились лазурью, но в них уже промелькнула тревога. – Это специальный канал связи для детей. Они бы не звонили просто так.

Я с рычанием потянулся к трубке. На экране мигало имя Миджун.

– Папа... спасай Юки! – Голос дочери дрожал, переходя в крик. На заднем плане слышался грохот, будто рушилось здание, и странный, вибрирующий гул, от которого у меня заложило уши даже через динамик.

– Милая, что случилось? Успокойся и говори внятно! – Я мгновенно вскочил с кровати, на ходу материализуя свою одежду из тьмы. Юми уже была на ногах, её тело окутало сияние лазурной чешуи, превращаясь в боевой наряд.

– Мы были в клубе... ну, в том закрытом, для охотников... – Миджун всхлипнула. – Какая-то тварь, какая-то женщина из высших кругов, подсела к Юки. Она подсыпала ему что-то в бокал. Мы не успели среагировать! Она, видимо, хотела воспользоваться им, приворожить или подчинить... но она переборщила с дозой, пап! Юки потерял контроль! Он не узнает нас!

– Где вы? – мой голос стал ледяным. Воздух в спальне начал сгущаться, тени поползли по стенам, повинуясь моему гневу.

– Мы на подземной парковке центра «Авалон»... Пап, его одежда... она изменилась! Она стала похожа на мамину, но черная! Черное с золотом кимоно, черные штаны... И у него в руках посох! Он просто машет им, и пространство рвется!

В трубке раздался оглушительный рык — это не был голос человека и даже не голос тени. Это был рев разъяренного божества. Связь оборвалась короткими гудками.

– Юми! – я взглянул на жену.

– Я чувствую его, – её лицо было бледным, глаза горели гневом. – Его драконья кровь вошла в резонанс с маной тени под воздействием алхимического яда. Он сейчас не человек и не тень, Джинву. Он — первобытный хаос.

– Игрис! Берион! – скомандовал я, открывая портал прямо в спальне. – Всех теней в боевую готовность. Оцепить район «Авалона». Никого не выпускать и не впускать.

Мы шагнули в портал.

Когда мы вышли на подземной парковке, я едва не задохнулся от плотности маны. Она была багряной, тяжелой и липкой, как кровь. Бетонные колонны были иссечены глубокими бороздами, машины превратились в груды металлолома. В центре этого хаоса стоял Юки.

Его облик действительно изменился. Вместо привычной куртки и джинсов на нем было длинное, струящееся кимоно цвета безлунной ночи, расшитое золотыми нитями, которые пульсировали, словно вены. В правой руке он сжимал массивный посох, увенчанный багряным кристаллом, из которого вырывались всполохи черного пламени. Его глаза... в них не осталось синевы. Только алое, бесконечное зарево.

Рядом с ним, вжавшись в стену, стояли перепуганные Сухо и Миджун, закрывая собой Ай. Прямо перед Юки на коленях ползала женщина в разорванном платье, та самая, что устроила это. Она что-то бессвязно лепетала, захлебываясь слезами.

– Юки! Сын, остановись! – я сделал шаг вперед, выпуская свою ауру, чтобы подавить его безумие.

Юки медленно повернул голову. Его лицо, обычно озаренное полуулыбкой, теперь было маской холодного безразличия. Он не узнал меня.

– Смертный... – прохрипел он голосом, в котором звучало эхо тысячи теней. – Ты смеешь стоять на пути у Истинного Наследника?

Он замахнулся посохом, и я почувствовал, как сама реальность перед ним начала складываться гармошкой.

– Юки, это я, твоя мать! – Юми вышла вперед, её лазурная аура столкнулась с его багряным маревом, создавая снопы искр. – Посмотри на меня! Борись с этой дрянью внутри!

Юки вздрогнул. На мгновение в его алых глазах промелькнула тень узнавания, но тут же сменилась новой вспышкой боли. Он взревел, и из его тени начали подниматься солдаты. Но это были не привычные мне тени. Они были огромными, искаженными, с костяными наростами и пылающими багрянцем доспехами. Среди них я увидел Игриса — точнее, его багряную копию, которая выглядела куда более свирепой, чем оригинал.

– Папа, он нас убьет! – закричал Сухо, пытаясь создать щит вокруг сестер.

– Бер, защити детей! – приказал я. Муравьиный король мгновенно возник перед младшими, закрывая их своими крыльями.

– Юми, нам нужно выбить этот яд из его системы, – я материализовал «Гнев Камиша». – Но аккуратно. Если мы ударим слишком сильно, мы можем разрушить его ядро маны.

– Я знаю, – Юми приготовилась к прыжку. – Я возьму на себя его драконью сторону, а ты усмири его тени.

Битва началась мгновенно. Юки двигался с невероятной скоростью, его посох оставлял в воздухе разрезы, которые не затягивались. Он не просто сражался — он перекраивал пространство под себя. Каждый его удар сотрясал фундамент небоскреба над нами.

– Встать! – выкрикнул Юки, и багряная волна маны сбила меня с ног. Это была «Власть Монарха», но в его исполнении она несла в себе разрушительную мощь драконьего пламени.

Я вонзил кинжалы в пол, чтобы удержаться.

– Игрис! – позвал я своего верного рыцаря.

Черная тень Игриса столкнулась с багряной тенью Юки. Два рыцаря, два отражения одной силы, скрестили мечи. Звон стали был таким громким, что бетонные перекрытия начали осыпаться.

Тем временем Юми превратилась в размытую лазурную полосу. Она уклонялась от ударов посоха Юки, пытаясь подобраться к нему для решающего касания.

– Юки, маленький мой, вернись! – её голос, усиленный драконьим ревом, эхом разносился по парковке.

Сын ударил посохом о землю, и из пола вырвались гигантские багряные шипы. Юми извернулась в воздухе, её рука вспыхнула светом, и она нанесла удар ладонью прямо в грудь Юки.

Бабах!

Волна энергии отбросила их в разные стороны. Юки врезался в стену, пробив её насквозь, но тут же поднялся, окутанный черным дымом. Его кимоно было разорвано, обнажая татуировки, которые теперь светились ярко-красным, словно раскаленное железо.

– Мало... – прорычал он. – Мне нужно... больше силы!

Он вскинул руку, и я увидел, как пространство над ним начало разрываться. Из разлома показалась огромная, покрытая багряной шерстью лапа. Горилла. Его «Годзилла». Если он призовет её здесь, в замкнутом пространстве, от района не останется камня на камне.

– Нет! – я рванулся вперед, используя «Обмен тенями» с Бером, чтобы оказаться прямо перед сыном.

Я схватил его за запястье. Его кожа обжигала, мана пульсировала так сильно, что мои собственные вены начали вздуваться.

– Юки, послушай меня! – я схватил его за плечи, глядя прямо в алые бездны его глаз. – Ты — Сон Юки. Ты мой сын. Ты сильнее этого яда. Ты сильнее этой тьмы. Вспомни, кто ты! Вспомни Ли Вона! Вспомни Ай!

При упоминании Ли Вона Юки замер. Багряный кристалл на его посохе на мгновение потускнел.

– Ли... Вон? – прошептал он, и его голос на секунду стал прежним.

– Да, он ждет тебя дома! – я усилил хватку, вливая свою чистую ману в его систему, пытаясь вытеснить яд. – Борись, черт тебя дери!

В этот момент Юми оказалась с другой стороны. Она обхватила его лицо ладонями, и её лазурный свет начал проникать в его сознание через глаза.

– Мы здесь, Юки. Мы рядом. Отпусти это безумие.

Сын закричал. Это был крик боли и освобождения. Багряная аура вокруг него взорвалась, отбрасывая нас с Юми на несколько метров. Огромная лапа гориллы, торчащая из разлома, медленно втянулась обратно, и трещина в пространстве закрылась.

Юки рухнул на колени. Его одежда начала медленно возвращаться в привычное состояние, черное золото кимоно осыпалось пеплом. Посох исчез, оставив после себя лишь легкий запах гари.

Он тяжело дышал, упершись руками в раскрошенный бетон. Алый блеск в глазах медленно угасал, сменяясь привычной синевой.

– Пап... Мам... – прохрипел он, прежде чем окончательно потерять сознание и завалиться на бок.

Я мгновенно оказался рядом, подхватывая его. Он был холодным и бледным, его мана была истощена до предела. Юми опустилась рядом, прижимаясь лбом к его плечу. Её тело мелко дрожало.

– Он жив, – выдохнула она. – Ядро цело. Но этот яд... он почти сжег его изнутри.

Я поднял голову и посмотрел на женщину, которая всё еще сжималась в углу. Мои глаза снова стали серыми, но теперь в них была не ярость, а холодная, расчетливая пустота.

– Бер, – позвал я.

– Да, Мой Король? – муравьиный король предстал передо мной, его когти всё еще были обагрены кровью тех немногих охранников клуба, что пытались вмешаться.

– Эту женщину... – я указал на виновницу. – Доставь её в Ассоциацию. Лично в руки председателю. Скажи, что если через час у меня не будет имен всех, кто причастен к созданию этого яда, я лично приду за их душами.

– Будет исполнено! – Бер схватил вопящую женщину за шкирку и исчез в тени.

Сухо, Миджун и Ай подбежали к нам. Ай плакала, вцепившись в штанину Юки.

– Брат проснется? – всхлипнула она.

– Проснется, маленькая, – Юми взяла её на руки, пытаясь успокоить. – Он просто очень устал. Он сегодня победил самого страшного монстра — самого себя.

Я поднял Юки на руки. Он был тяжелым, но этот вес был мне приятен. Это был вес жизни моего сына.

– Возвращаемся домой, – сказал я. – Сухо, Миджун, вы идете со мной. Нам предстоит долгий разговор о том, почему вы оказались в этом клубе без моего ведома.

Дети виновато опустили головы, но спорить не стали.

Мы вошли в портал, оставляя позади разрушенную парковку.

Дома я уложил Юки в его кровать. Его татуировки на руке медленно возвращались к своему обычному виду, перестав пульсировать багрянцем. Ли Вон, которого я вызвал по дороге, уже ждал в гостиной, бледный как смерть. Когда он увидел Юки, его руки задрожали, но он быстро взял себя в руки, помогая Юми с лекарствами.

Я вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней, не подозревая, что час назад мир стоял на грани пространственного коллапса.

– Джинву? – Юми подошла сзади и обняла меня, прислонившись спиной к моим лопаткам.

– Я чувствую, что это только начало, – тихо сказал я. – Кто-то целенаправленно пытался пробудить в нем древнюю кровь. Кто-то знает о нем больше, чем мы думали.

– Пусть пробуют, – в голосе Юми послышался драконий рык. – Мы защитили его сегодня, защитим и завтра. Наш сын — Наследник Багряных Теней. И горе тем, кто решит, что может играть с его силой.

Я накрыл её руки своими. В спальне Юки послышался тихий стон и голос Ли Вона, зовущий его по имени.

Мой сын возвращался к нам. А те, кто посмел отравить его жизнь, скоро поймут, почему меня называют Теневым Монархом. В моем мире нет места для тех, кто трогает мою семью. И никакое золото или ранги их не спасут.

Ночь была тихой, но тени в углах дома шевелились, готовые по первому моему слову обрушить гнев на любого, кто посмеет нарушить наш покой. Багряный закат прошел, наступило время истинной тьмы.