← Назад к обзору

Семья

Багряная жатва в тени правосудия

Мы вернулись домой в тяжелом, почти осязаемом молчании. Юки выглядел так, словно из него выкачали всю жизнь. Его обычно прямая спина ссутулилась, а взгляд ярко-синих глаз, в которых еще недавно бушевало алое пламя, потух. Он не проронил ни слова, когда мы вошли в холл. Просто кивнул нам и медленно побрел в свою комнату, шаркая подошвами кроссовок по паркету.

Юми проводила его долгим, полным боли взглядом. Она знала, что сейчас его не нужно трогать лишними расспросами. Она быстро прошла на кухню, и я слышал, как зазвенела посуда — она готовила ему легкий ужин и свой особый успокаивающий чай на травах, рецепт которого знала только она, Небесный Дракон.

Через десять минут она поднялась наверх с подносом. Я стоял внизу, прислонившись к косяку двери, и чувствовал, как в доме воцаряется странная, нездоровая тишина. Ли Вон сидел на диване в гостиной, подперев голову руками. Его идеальная прическа окончательно развалилась, а в глазах застыла такая смесь преданности и тревоги, что мне не нужно было быть Монархом, чтобы понять — его сердце сейчас там, наверху, в комнате моего сына.

Когда Юми спустилась, она выглядела чуть спокойнее, но в глубине её зрачков всё еще плясали опасные искры.

– Он уснул, – тихо сказала она, подходя ко мне. – Едва притронулся к еде, выпил чай и просто провалился в сон. Его мана истощена до предела. Призыв такого уровня, как этот его «Годзилла», выжигает каналы изнутри.

– Ему нужно время, – я обнял её за плечи, увлекая на кухню. – Ли Вон, иди к нам. Нам нужно поговорить.

Адвокат послушно встал и последовал за нами. Мы сели за круглый стол. В этот момент тени в углах кухни сгустились, и из них, словно из ниоткуда, появились Игрис и Кайсел в человеческих обличьях. В руках у Игриса была массивная металлическая коробка, изъятая из сейфов Ассоциации.

– Мой Король, – Игрис склонил голову, ставя коробку на стол. – Здесь всё. Списки, записи камер, финансовые отчеты и личные дневники руководителей проекта «Вознесение».

Я открыл крышку. В нос ударил запах старой бумаги и стерильности. Я начал перелистывать документы, и с каждой секундой воздух в кухне становился всё холоднее. Ли Вон и Юми читали через моё плечо.

Это было не просто «недоразумение». Это был четко спланированный заговор. Те охотники на площади не просто «случайно» напали на Миджун. Они должны были спровоцировать Юки, выманить его на полную мощь, чтобы под прикрытием хаоса и «необходимости нейтрализации опасного субъекта» другая группа захвата проникла в наш дом и забрала Ай.

Они хотели использовать инцидент, чтобы выставить Юки неуправляемым монстром, а нас с Юми — родителями, не способными контролировать угрозу мирового масштаба. Под этим предлогом они планировали через международный трибунал потребовать изъятия «младшего поколения Сон» для изучения и «обеспечения безопасности».

– Они хотели использовать Миджун как наживку... – голос Юми дрогнул, переходя в глухое рычание. – Они хотели забрать мою маленькую Ай, чтобы резать её на операционных столах?

Фарфоровая кожа моей жены начала покрываться тончайшей, почти прозрачной чешуей. Её небесно-голубые глаза стали вертикальными, драконьими. Стол под её ладонями начал дымиться. Она едва сдерживала себя, чтобы не обратиться прямо здесь и не снести город до самого основания.

– Джинву, – она подняла на меня взгляд, полный первобытной ярости. – Не убивай их.

Я удивленно приподнял бровь, глядя на свою обычно милосердную жену.

– Не убивай их быстро, – поправилась она, и её голос прозвучал как скрежет металла. – Я хочу, чтобы каждый из них, от того судьи до последнего лаборанта, страдал так, как страдал Юки, когда думал, что теряет сестру. За то, что они посмели использовать моих детей в своих грязных играх... за то, что они разозлили моего сына и заставили его чувствовать себя чудовищем... они должны молить о смерти, но не получать её.

Ли Вон сжал кулаки, его светло-серые глаза, подведенные стрелками, теперь казались стальными.

– Господин Сон, – произнес он, и в его голосе я услышал ту же холодную решимость. – Юридически я уничтожу их репутации, их семьи и их наследие. Но Юми права. Смерть для них — слишком легкий выход. Они посягнули на самое святое. Они знали, на что шел Юки, и они сознательно толкали его в бездну безумия.

Я молча слушал их. Мой гнев не был похож на пламя Юми или ярость Юки. Он был как ледяная пустота космоса — безмолвный и абсолютный.

– Игрис, – позвал я.

– Да, мой Король?

– Все, чьи имена значатся в этих списках... Соберите их. Всех. Неважно, где они — в своих постелях, в бункерах или за границей. Приведите их в Теневое Измерение.

– Будет исполнено, – рыцарь исчез в черном вихре.

Я повернулся к Юми и накрыл её руку своей. Холод моей маны немного успокоил её жар.

– Они не умрут, Юми. Я отдам их Беру. Он давно жаловался, что ему не на ком практиковать свои навыки «исцеления и допроса». Они будут проживать этот день снова и снова в своих кошмарах, пока их разум не превратится в труху.

– Папа? – раздался негромкий голос от двери.

Мы все обернулись. Юки стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он был в одной футболке и спортивных штанах, босой. Вид у него был помятый, но глаза прояснились.

– Юки, почему ты не спишь? – Юми мгновенно оказалась рядом с ним, ощупывая его лицо и плечи.

– Слишком тихо, – он слабо улыбнулся и перевел взгляд на коробку с документами. – Вы нашли то, что искали?

Ли Вон встал, порываясь подойти к нему, но сдержался, лишь сцепив пальцы в замок. Юки заметил это и протянул руку, приглашая его ближе. Ли Вон подошел и осторожно взял его за ладонь.

– Мы нашли подтверждение тому, что ты и так знал, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Ты не виноват в том, что произошло на площади, Юки. Ты был единственным, кто действовал искренне в этом цирке уродов.

Юки прошел к столу, увлекая за собой Ли Вона. Он взял один из листов — протокол наблюдения за Ай. Его пальцы дрогнули, и бумага мгновенно вспыхнула багряным пламенем, превращаясь в пепел еще до того, как коснулась пола.

– Они следили за ней в детском саду, – прошептал Юки. – Они фотографировали, как она ест мороженое... и обсуждали, какая доза транквилизатора нужна для её веса.

Воздух в кухне снова начал сгущаться. Тень Юки зашевелилась, становясь неестественно плотной.

– Юки, успокойся, – Ли Вон мягко сжал его руку, заглядывая в глаза. – Твой отец уже отдал приказ. Им не уйти.

– Я хочу видеть их, – Юки поднял на меня взгляд. – Пап, я не хочу просто знать, что они где-то там страдают. Я хочу, чтобы они увидели меня. Чтобы они поняли: тот «монстр», которого они так хотели заполучить, — это последнее, что они увидят в своей жалкой жизни.

Я посмотрел на сына. В нем сейчас боролись два начала: человеческая доброта, унаследованная от матери, и беспощадность монарха, доставшаяся от меня. И сегодня я не собирался его останавливать.

– Хорошо, – кивнул я. – Завтра, когда они будут собраны, ты спустишься в Теневое Измерение вместе со мной.

Юки кивнул и вдруг притянул Ли Вона к себе, обнимая его за талию и утыкаясь лицом в изгиб шеи. Адвокат покраснел, но не отстранился, а лишь нежно погладил Юки по черным взъерошенным волосам.

– Спасибо, Ли Вон, – глухо произнес Юки. – За то, что в том зале ты смотрел на меня как на человека, а не как на бомбу.

– Ты и есть человек, Юки, – прошептал Ли Вон так тихо, что услышал, наверное, только мой сын. – Мой самый любимый человек.

Юми мягко улыбнулась, глядя на них, и я почувствовал, как напряжение в её теле окончательно спадает. Мы были семьей. И это была наша главная сила.

– Идите спать, – сказал я, закрывая коробку. – Все. Завтра будет долгий день. Юми, присмотри за Миджун и Сухо, они наверняка тоже не спят, прислушиваются.

Когда кухня опустела, я подошел к окну. Луна висела над Сеулом, холодная и равнодушная. Город продолжал жить, не подозревая, что сегодня его верхушка была обезглавлена одним моим словом.

Я чувствовал, как в подземельях Теневого Измерение Игрис уже расставляет «гостей». Я чувствовал их страх — он был сладким, как перезрелый плод. Они хотели использовать моих детей. Они хотели превратить мой дом в лабораторию.

Я сжал кулак, и стекло окна покрылось тонкой сеткой трещин.

– Вы совершили одну ошибку, – произнес я в пустоту ночи. – Вы решили, что Теневой Монарх стал мягким, потому что у него появились те, кого он любит.

Я развернулся и пошел к лестнице.

– Но именно поэтому я стану вашим самым страшным кошмаром.

Утром дом встретил меня запахом кофе и яичницы. Юки, несмотря на вчерашнее истощение, уже стоял у плиты. Он выглядел почти как обычно — расслабленный, в спущенной с плеч куртке, с наушником в одном ухе. Только татуировки на его руке казались темнее, чем вчера, словно впитали в себя часть той багряной маны.

Ли Вон помогал ему, нарезая овощи с такой тщательностью, будто это был хирургический процесс. Они перебрасывались короткими фразами и иногда соприкасались плечами.

– Доброе утро, пап, – Юки обернулся, подкидывая блинчик на сковородке. – Стейков не обещаю, но завтрак будет высшего ранга.

– Доброе, – я сел за стол.

Вскоре спустились остальные. Миджун выглядела бледной, но она сразу подошла к Юки и крепко обняла его со спины, прижавшись щекой к его татуированному плечу. Юки замер на секунду, а затем ласково потрепал её по руке.

– Всё нормально, мелкая. Брат рядом.

Сухо сел напротив меня, его серые глаза были серьезными.

– Пап, я слышал, что Ассоциация сегодня утром объявила о «технической реорганизации». Это твоих рук дело?

– Это дело справедливости, Сухо, – ответил я.

Маленькая Ай вбежала в кухню, волоча своего мишку, и с разбегу запрыгнула на колени к Юки.

– Юки-ни! Сделай мне блинчик в форме дракона!

Юки рассмеялся — искренне и тепло. И в этот момент вся тьма вчерашнего дня, казалось, отступила. Он подхватил сестру на руки и закружил её по кухне.

– Будет тебе дракон, принцесса. Самый большой и вкусный.

Я смотрел на них и понимал: ради этих моментов я готов уничтожить не одну Ассоциацию, а целые миры.

После завтрака, когда дети разошлись по своим делам, а Ли Вон ушел в кабинет работать над юридическим оформлением «ликвидации» Ассоциации, мы с Юки остались вдвоем в гостиной.

– Ты готов? – спросил я.

Юки кивнул. Его лицо мгновенно преобразилось, став жестким и холодным.

– Готов.

Я взмахнул рукой, и пол в гостиной разверзся, превращаясь в бездонную черную воронку портала. Мы шагнули внутрь.

Теневое Измерение встретило нас ледяным ветром и бесконечными рядами застывших солдат. В центре огромной арены, прикованные к магическим столбам, находились двенадцать человек. Тот самый судья, глава оперативного отдела Ассоциации, трое ученых и несколько высокоранговых охотников, причастных к заговору.

Они были в сознании, но их глаза были полны безумия. Бер кружил вокруг них, издавая мерзкое хихиканье и время от времени касаясь их лиц своими когтями.

– Мой Король! Маленький господин! – Бер склонился в экстазе. – Они такие разговорчивые! Они рассказали столько интересного о своих планах на маленькую принцессу!

Юки медленно пошел вдоль ряда пленников. Его шаги гулко отдавались в тишине измерения. Когда он остановился перед судьей, тот попытался что-то выкрикнуть, но из его горла вырвался лишь хрип.

– Вы хотели увидеть мою истинную силу? – тихо спросил Юки.

Он поднял руку, и из его тени начал подниматься Годзилла. На этот раз монстр не был огромным — он был размером с крупного слона, но плотность его маны была такой, что камни под его лапами превращались в песок. Багряные глаза существа уставились на судью.

– Мой призыв питается страхом, – продолжал Юки, и его голос начал двоиться, приобретая потусторонний резонанс. – И вы, господа, станете его бесконечным источником питания.

Он обернулся ко мне.

– Пап, оставь их здесь. Пусть Бер делает свою работу, но Годзилла будет их личным надзирателем. Каждый раз, когда они будут пытаться заснуть, они будут видеть его пасть. Каждый раз, когда они будут думать, что это конец, он будет возвращать их к началу.

Я кивнул. Это было достойное наказание.

Мы вышли из портала обратно в наш светлый, уютный дом. Юки тяжело опустился в кресло и закрыл глаза.

– Знаешь, пап... – прошептал он. – Я ведь действительно люблю готовить. И рисовать граффити на заброшенных стройках. И курить за углом, когда никто не видит.

– Я знаю, – я сел напротив него.

– Я никогда не хотел этого, – он указал на свою тень. – Этого трона. Этой крови на руках.

– Никто из нас не хотел, Юки. Но мы — те, кто мы есть. И ты сегодня доказал, что Монарх может оставаться человеком. Это то, чего я не смог сделать в полной мере. Ты лучше меня.

Юки открыл глаза и улыбнулся — той самой легкой полуулыбкой, которая так шла его атлетичному лицу.

– Ну, по крайней мере, я готовлю лучше, это факт.

В комнату вошел Ли Вон с пачкой документов. Он остановился, глядя на нас, и на его лице отразилось облегчение.

– Юки, там Миджун просит помочь ей с уроками по магической теории. Говорит, что только ты можешь объяснить это «человеческим языком».

Юки вскочил, потягиваясь так, что его мускулы перекатились под кожей, а татуировки на плече словно ожили.

– Иду! Ли Вон, ты с нами? Без твоего занудства мы точно ничего не поймем.

Адвокат усмехнулся, поправляя очки.

– Куда же я без вас.

Они вышли из комнаты, переговариваясь и смеясь. Я остался один, слушая звуки их голосов. Юми подошла ко мне и положила голову на плечо.

– Мы справились, Джинву?

– На сегодня — да, – я обнял её. – На сегодня мы просто семья.

А в тени за моей спиной Игрис и Беллион продолжали нести свою вечную вахту, охраняя покой тех, кто был дороже всего мира. Багряный шторм утих, оставив после себя лишь пепел врагов и чистое небо над нашим домом. И я знал: что бы ни принесло завтра, мы встретим его вместе. Как Монархи. Как люди. Как Сон.