← Назад к обзору

Семья

Право на гнев

Зал Верховного магического суда напоминал холодный склеп, высеченный из белого мрамора и антимагической стали. Высокие своды тонули в тени, а на возвышении, словно боги Олимпа, восседали судьи и представители Ассоциации Охотников. Я сидел в первом ряду зрительских мест, скрестив руки на груди. Моя аура была полностью подавлена, скрыта глубоко внутри, но само моё присутствие заставляло воздух в помещении вибрировать от напряжения. Рядом со мной сидела Юми, её пальцы до белизны сжимали край моего пиджака.

В центре зала, на скамье подсудимых, сидел Юки.

На его запястьях были надеты тяжелые кандалы, подавляющие ману. Бесполезная игрушка против наследника Теневого Трона, но он не сопротивлялся. Его длинная челка закрывала глаза, плечи были опущены, а взгляд, устремленный в пол, казался пустым и безжизненным. Он выглядел как сломленная кукла, но я знал — это затишье перед бурей.

– Подсудимый Сон Юки, – голос верховного судьи, седовласого мужчины с лицом, похожим на сушеный пергамент, эхом разнесся под сводами. – Вам предъявлены обвинения в превышении самообороны, убийстве пяти охотников ранга S и нанесении колоссального ущерба инфраструктуре Сеула. Вы признаете свою вину?

Юки молчал. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Охотники из охраны Ассоциации крепче сжали свои копья, нервно переглядываясь.

– Повторяю вопрос, – судья ударил молотком, и этот звук прозвучал как выстрел. – Вы признаете, что совершили массовое убийство высокопоставленных защитников человечества?

Юки медленно поднял голову. Его губы дрогнули в слабой, почти незаметной усмешке, которая не предвещала ничего хорошего.

– Вину? – Его голос был тихим, но в наступившей тишине его услышал каждый. – Вы спрашиваете, признаю ли я вину за то, что эти «защитники» пытались изнасиловать мою сестру прямо в центре города?

– Охотники ранга S являются ценнейшим ресурсом... – начал было представитель Ассоциации, холеный мужчина в дорогом костюме, сидевший справа от судьи.

– Ресурсом? – Юки перебил его, и в его голосе прорезался металл. – Значит, статус дает им право на всё? Вы покрываете их последние несколько лет. Вы молчали, когда они насиловали девушек от тринадцати до восемнадцати лет, прикрываясь своими лицензиями. Вы затыкали рты их родителям деньгами или угрозами.

По залу пронесся приглушенный гул. Журналисты защелкали затворами камер, хотя вести съемку было запрещено.

– Это безосновательные обвинения! – выкрикнул судья, багровея. – У вас нет доказательств!

– Доказательств? – Юки резко выпрямился.

В ту же секунду из тени под его ногами вырвались две черные ленты. Они метнулись к столу судьи, и прежде чем охрана успела среагировать, перед судейской коллегией с грохотом упали две толстые кожаные папки, набитые документами и фотографиями.

– Или мне извиниться за то, что я узнал о вашей маленькой тайне под зданием филиала Ассоциации? – Юки подался вперед, кандалы на его руках жалобно звякнули. – О лаборатории, где вы ставите эксперименты над «отбросами» общества? Бездомные, психически больные, инвалиды... люди, о которых мир забыл. Вы используете их как расходный материал для попыток искусственного повышения ранга.

– Молчать! – Судья вскочил, его лицо исказилось от страха. – Охрана, уведите его! Примените максимальный уровень подавления!

– Ну же, господин судья, – глаза Юки вспыхнули алым светом, прорезая полумрак зала. – За что именно мне извиниться?

Давление маны, внезапно вырвавшееся из парня, было настолько чудовищным, что тяжелые дубовые двери зала сорвало с петель. Судьи вжались в свои кресла, а магические барьеры, защищавшие трибуны, лопнули, как мыльные пузыри.

– Вы хотели знать правду? – Юки встал, и кандалы на его запястьях рассыпались в пыль, не выдержав напора энергии. – Эти ублюдки не просто напали на Миджун. Они получили приказ. Они хотели похитить мою пятилетнюю сестру, Ай.

Я почувствовал, как Юми рядом со мной замерла. Её дыхание прервалось. Я сам почувствовал, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. Мои тени в углах зала начали расти, превращаясь в бесформенную бездну.

– Они хотели ставить эксперименты над дочерью Теневого Монарха, надеясь найти ключ к «божественной крови», – прорычал Юки, и его голос теперь звучал в унисон с рокотом Годзиллы, дремлющего в его тени. – Вы думали, что мой отец слишком занят спасением мира, чтобы заметить гниль под собственным носом? Вы думали, что я — просто избалованный мальчишка с татуировками?

Юки сделал шаг к судейскому столу. Охотники охраны попытались преградить ему путь, но невидимая сила — Рука Правителя — просто отбросила их к стенам, впечатывая в мрамор.

– Вы все... – Юки обвел зал алым взглядом, – ...вы все знали. Или догадывались. И вы молчали.

– Сон Юки, остановись! – выкрикнул представитель Ассоциации, сползая под стол. – Это государственный суд! Ты совершаешь государственную измену!

– Измену кому? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке я увидел себя — того, кто когда-то в одиночку вошел в замок демонов. – Этой системе, которая жрет своих детей?

Он обернулся к ложе, где сидел я. Наши взгляды встретились. В его глазах была боль, ярость и немой вопрос: «Отец, ты позволишь им это?»

Я медленно поднялся со своего места. Тишина в зале стала абсолютной. Даже те, кто стонал от боли у стен, замолкли.

– Джинву... – тихо произнесла Юми, глядя на меня.

Я не ответил. Я смотрел на судей, которые еще минуту назад мнили себя вершителями судеб моего сына.

– Мой сын задал вам вопрос, – сказал я, и мой голос, лишенный эмоций, заполнил пространство, вытесняя из него воздух. – Вы действительно планировали использовать мою младшую дочь в своих экспериментах?

– Господин Сон, это недоразумение... – заикаясь, начал судья. – Мы не знали о деталях операций Ассоциации...

– Ложь, – коротко бросил я.

Я посмотрел на Юки. Он стоял посреди зала, окутанный багряным туманом, готовый в любой момент призвать свою армию и сравнять это здание с землей.

– Юки, – позвал я.

Сын вздрогнул, и алое пламя в его глазах чуть притухло.

– Ты сказал достаточно, – я начал спускаться к нему по ступеням. – Дальше — дело Монарха.

Я подошел к нему и положил руку на его плечо. Юки был напряжен, как натянутая струна, его тело била мелкая дрожь от переизбытка маны.

– Ты защитил честь семьи, – тихо сказал я ему. – Теперь отойди.

Я повернулся к судьям. В этот момент я больше не был «героем человечества» или «Охотником Сон Джинву». Я был тем, кто правит смертью.

– Ассоциация Охотников Кореи с этого момента распускается, – произнес я, и это был не приговор, а констатация факта. – Все архивы, все лаборатории и все счета переходят под контроль моей личной гвардии. Все, кто причастен к экспериментам и покрывательству преступлений, будут переданы моим теням для... допроса.

– Вы не имеете права! – взвизгнул кто-то из чиновников.

Я посмотрел на него, и бедняга мгновенно потерял сознание, упав лицом на стол.

– У меня есть право силы, – отрезал я. – И право отца.

Я снова посмотрел на Юки. Его ярость начала сменяться опустошением. Он сделал то, что должен был — выплеснул правду в лицо тем, кто привык жить во лжи.

– Пойдем, сын, – я потянул его к выходу. – Нам здесь больше нечего делать.

– А как же они? – Юки кивнул на судей.

– Игрис, Беллион, – позвал я.

Две величественные фигуры в черных доспехах материализовались прямо на судейских столах.

– Проследите, чтобы никто не покинул это здание, пока мои люди не изымут все улики, – приказал я. – Если кто-то окажет сопротивление... действуйте по обстоятельствам.

Мы вышли из зала суда под вспышки камер и крики ужаса. На улице нас уже ждал Ли Вон. Он стоял у машины, нервно поправляя галстук, но увидев Юки живым и невредимым, он заметно расслабился. Его взгляд, полный нескрываемой тревоги и нежности, был прикован к моему сыну.

Юки подошел к нему и, не говоря ни слова, уткнулся лбом в плечо адвоката. Ли Вон замер на секунду, а затем осторожно обнял его, игнорируя десятки нацеленных на них объективов.

– Всё хорошо, Юки, – прошептал Ли Вон. – Всё закончилось.

– Нет, – Юки поднял голову, и в его глазах снова на мгновение вспыхнул алый огонь. – Всё только начинается.

Я сел на переднее сиденье, Юми устроилась рядом. Юки и Ли Вон сели сзади. Когда машина тронулась, я увидел в зеркало заднего вида, как здание Верховного суда окутывается непроницаемой черной тенью. Мои солдаты начали свою работу.

– Пап? – Юки окликнул меня через некоторое время.

– Да?

– Ты злишься, что я всё это рассказал? Что я сорвался?

Я посмотрел на него в зеркало. Он выглядел усталым, но в его позе больше не было той безнадежности, что в зале суда.

– Я злюсь только на одно, Юки, – я сделал паузу. – На то, что я позволил этой гнили вырасти так близко к нам. Ты поступил правильно. Ты — мой сын. И ты — Монарх. А Монархи не просят справедливости. Они её вершат.

Юки кивнул и закрыл глаза, прислонившись к плечу Ли Вона. Адвокат взял его за руку, переплетая их пальцы. Я видел, как Юки наконец-то расслабился.

Мир сегодня изменился. Люди узнали, что у Теневого Монарха нет границ, когда речь идет о его семье. И они узнали, что Сон Юки — это не просто тень своего отца. Это багряный шторм, который очистит этот мир от мусора, чего бы это ни стоило.

А где-то в глубине его тени Годзилла издал тихий, одобрительный рык. Его хозяин наконец-то принял свою истинную природу.