Семья
Наследие живой крови
В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы, отсчитывая секунды нашей общей растерянности. Я, Сон Ильхван, человек, который видел падение богов и рождение новых миров, сейчас чувствовал себя беспомощным стариком. Мои руки, привыкшие держать оружие, мелко дрожали, когда я смотрел на то место, где только что стояли дети моего младшего сына.
Пятеро. У Юки пятеро детей.
Эта мысль пульсировала в висках, перекрывая даже возмущенные стоны Хэ Ин, которая пыталась подняться с пола при помощи Сухо. Моя жена, Кён Хе, сидела неподвижно, прижимая к груди открытую коробочку с кулоном. Её плечи вздрагивали.
– Ильхван... у нас пять внуков, – прошептала она, и в её голосе было столько боли и одновременно безумной, изголодавшейся радости, что у меня перехватило горло. – Пятеро, Ильхван... А мы даже не знали об их существовании.
Я посмотрел на Джинву. Мой старший сын, Теневой Монарх, чья мощь не знала границ, выглядел сейчас так, словно его ударили под дых. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, метались по комнате, словно он пытался найти в тенях след ушедших мальчишек. Он молчал, и это молчание было тяжелее любого крика.
– Ты слышал их, Джинву? – мой голос прозвучал хрипло, непривычно для меня самого. – Они назвали этот дом склепом. Мой внук, плоть от плоти нашей, сказал, что от нас веет могильным холодом.
– Папа, они просто невоспитанные дикари! – Хэ Ин, наконец, обрела голос. Её идеальная прическа растрепалась, на щеке краснело пятно от удара об стену. – Ты видел, что они сделали? Они напали на меня! В моем собственном доме! Джинву, почему ты стоял как вкопанный? Ты должен был наказать их!
Джинву медленно повернул к ней голову. В его взгляде промелькнуло нечто такое, от чего Хэ Ин осеклась и невольно отступила на шаг.
– Наказать? – тихо переспросил он. – Наказать детей моего брата за то, что они сказали правду?
– Какую правду?! – вскрикнула она, срываясь на истерику. – То, что они оскорбляли меня? То, что их отец — татуированный дезертир, который бросил семью?
– Он не бросал семью, Хэ Ин, – отрезал я, поднимаясь из-за стола. – Мы сами его выставили. Я выставил. Потому что он не вписывался в твою идеальную картинку «семьи героя». Потому что он был слишком живым, слишком громким, слишком настоящим для этого стерильного театра, который ты здесь устроила.
Я подошел к жене и положил руку ей на плечо. Кён Хе подняла на меня глаза, полные слез.
– Ильхван, кулон... – она протянула мне украшение. – Он нашел его. Я потеряла его в тот день, когда открылись первые Врата, в той неразберихе. Я думала, он навсегда остался под обломками нашего старого дома. Все эти годы Юки хранил его? Или искал?
– Он помнил, – я сжал её ладонь. – В отличие от нас, он помнил всё, что действительно имело значение.
Мой взгляд упал на Сухо. Мой пятнадцатилетний внук стоял у стены, бледный и прямой, как натянутая струна. В его глазах я увидел не страх и не возмущение, а нечто гораздо более опасное — жгучее, лихорадочное любопытство. Он смотрел на подарок в руках бабушки так, словно это был ключ от двери, о существовании которой он даже не подозревал.
– Сухо, иди в свою комнату, – холодно скомандовала Хэ Ин, поправляя платье. – Нам нужно обсудить этот инцидент и усилить охрану. Если эти... существа могут так легко проникать в дом...
– Нет, – внезапно произнес Сухо.
Это было первое слово, которое он произнес за весь вечер. Хэ Ин замерла, недоверчиво глядя на сына.
– Что ты сказал?
– Я сказал — нет, – Сухо сделал шаг вперед, и в его движениях впервые не было той механической грации, которой его обучали лучшие наставники. – Те мальчики... они были моими кузенами. Тэхо и Алекс. У них были такие же глаза, как у дяди Юки на старых фотографиях. И они... они светились. Папа, почему ты никогда не говорил, что у меня есть братья?
Джинву закрыл глаза, и я увидел, как на его шее вздулась жила.
– Я не знал, Сухо, – глухо ответил мой старший сын. – Я думал, Юки просто... ушел. Я не искал его, потому что боялся услышать то, что услышал сегодня.
– Что мы мертвецы? – горько усмехнулся Сухо. – Знаешь, когда Тэхо использовал тени... это не было похоже на твою магию, папа. От твоих теней пахнет сталью и пустотой. А от его — лесом после дождя. И теплом.
Хэ Ин хотела что-то добавить, но я прервал её властным жестом. Мне было плевать на её имидж и статус. Сегодня рухнула стена, которую мы строили семнадцать лет, и под её обломками я увидел лишь пустоту своей гордыни.
– Пятеро внуков, – повторил я, глядя в окно на ночной город. – Восемь лет старшему из младших, двойняшкам по году... Юки построил целый мир, пока мы здесь играли в величие.
– Нам нужно найти его, – Кён Хе решительно встала, вытирая слезы. – Ильхван, мне всё равно, что он скажет. Мне всё равно, если он прогонит нас. Я хочу увидеть своих внуков. Я хочу увидеть сына.
– Мама, он не примет нас, – Джинву подошел к ней, пытаясь взять за руки. – Ты слышала мальчишек. Для них мы — мусор. Мы те, кто заставил их отца страдать.
– Значит, мы будем просить прощения, пока не иссохнут губы! – вскрикнула жена. – Джинву, ты — Монарх! Ты можешь найти любого человека на планете по следу его маны! Найди своего брата!
Джинву покачал головой, и в его глазах отразилась бесконечная печаль.
– В том-то и дело, мам... Я не чувствую его. Все эти годы я подсознательно искал след его силы, но Юки... он словно растворился. Тени, которые показали мальчики — это не мана в привычном понимании. Это сама жизнь. Я не могу выследить жизнь, я повелеваю только смертью.
– Тогда я найду его сам, – подал голос Сухо.
Мы все обернулись к нему. Мальчик стоял, сжав кулаки, и в его глазах впервые за пятнадцать лет горел настоящий, неподдельный огонь.
– Тэхо сказал, что они живут там, где есть жизнь и тепло. Я найду их, даже если мне придется обойти весь мир. Я не хочу быть «идеальной куклой». Я хочу знать свою семью.
Хэ Ин бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Она понимала, что теряет контроль над всем, что было ей дорого. Её мир, выстроенный на жестких правилах и социальном превосходстве, трещал по швам под напором двух тринадцатилетних подростков, которые просто пришли поздравить бабушку.
Я подошел к Сухо и положил руку ему на плечо. Оно было твердым, мускулистым — он действительно рос воином, но воином без цели. До сегодняшнего дня.
– Мы найдем их, внук, – тихо сказал я. – Но сначала мы должны понять, как нам стать достойными того, чтобы Юки открыл нам дверь.
Я посмотрел на жену. Она сжимала кулон так крепко, что побелели костяшки пальцев. На записке, оставленной Юки, чернила казались еще ярче. «У меня дома слишком много жизни, чтобы приносить её в твой склеп».
Эти слова жгли мне душу. Я вспомнил Юки — того двадцатилетнего парня с серьгами-пусетами и растрепанными волосами, который смеялся так громко, что в доме дрожали стекла. Я вспомнил его татуировки — цветы и травы, которые он набивал себе сам, говоря, что хочет нести на коже красоту мира, а не его шрамы.
Как я мог позволить ему уйти? Как я мог променять его искренность на холодный блеск доспехов Джинву?
– Джинву, – я посмотрел на старшего сына. – Ты помнишь, что он сказал нам перед тем, как хлопнуть дверью?
Джинву кивнул, не поднимая глаз.
– Он сказал: «Вы строите памятник самим себе, но забываете, что памятники ставят на могилах».
– И он был прав, – я вздохнул, чувствуя, как тяжесть прожитых лет давит на плечи. – Мы окружили себя величием, но внутри остались пустыми. Те мальчишки... Тэхо и Алекс... они выглядели счастливыми. Не обученными, не статусными, а просто счастливыми.
– У них есть отец, который их любит, – добавил Сухо, и в его голосе проскользнула едва заметная тень обиды. – Который сидит с ними в больнице, когда они болеют, а не отправляет к ним легион теней-целителей.
Джинву вздрогнул. Эти слова Сухо ранили его сильнее, чем любая атака врага. Он посмотрел на своего сына, на свою жену, на нас с Кён Хе. Великий Монарх, спасший человечество, вдруг осознал, что в собственной семье он — чужак.
– Я найду его, – твердо произнес Джинву. Его голос внезапно обрел ту силу, которая заставляла содрогаться горы, но теперь в ней не было угрозы. – Не как Монарх. Как брат. Я найду способ достучаться до него.
– Мы все пойдем, – поправила его Кён Хе, поднимаясь. – И мы не возьмем с собой ни охраны, ни статусов, ни гордости. Мы пойдем как Сон Ильхван и Сон Кён Хе, которые хотят увидеть своего сына и пятерых внуков.
Я посмотрел на Хэ Ин. Она всё еще сидела неподвижно, глядя в пустоту. Она была частью этого «склепа» больше, чем кто-либо из нас.
– А ты, Хэ Ин? – спросил я. – Ты пойдешь с нами просить прощения у «татуированного отщепенца»?
Она не ответила. Но это уже не имело значения.
Той ночью в доме Теневого Монарха никто не спал. Мы сидели в гостиной, рассматривая старые альбомы, где Юки еще был с нами — вечно улыбающийся, с синими глазами, полными света. Мы считали: Тэхо, Алекс, восьмилетний мальчик, чьего имени мы не знали, и две годовалые малышки.
Пятеро детей. Новая ветвь нашего рода, выросшая втайне от нас, пропитанная солнцем и свободой, о которой мы забыли.
Я закрыл глаза и представил себе дом Юки. Наверняка там беспорядок, разбросаны игрушки, пахнет лекарствами и домашней едой, и постоянно слышен детский смех. Там нет холодного мрамора и безмолвных слуг-теней. Там есть жизнь.
– Юки... – прошептал я в темноту. – Подожди нас. Мы скоро придем.
И в этот момент мне показалось, что ночной ветер донес до меня слабый, едва уловимый аромат лесных цветов и свежескошенной травы — запах, который всегда сопровождал моего младшего сына. Запах жизни, которая наконец-то начала пробиваться сквозь холодный камень нашего склепа.