Семья
Стеклянные осколки прошлого
Я вышел из здания Ассоциации охотников, чувствуя, как тяжелый, спертый воздух кабинетов наконец сменяется прохладой вечернего Сеула. Развод с Хэ Ин дался мне нелегко. Не из-за чувств — их давно не осталось, — а из-за того бюрократического и репутационного ада, который она устроила. Ассоциация гудела, юристы вцеплялись в каждую запятую в брачном контракте, а Хэ Ин до последнего пыталась выторговать себе статус «особого советника» при Монархе. Для неё даже крушение семьи было лишь поводом для торга.
Но теперь всё было кончено. Бумаги подписаны. Печати поставлены. Я был свободен, хотя эта свобода на вкус напоминала пепел.
На парковке я заметил знакомый силуэт. Рост 190 сантиметров, широкие плечи, копна черных растрепанных волос. Юки. Он стоял у своего внедорожника, пытаясь уложить в багажник несколько объемных пакетов и коробок — судя по всему, покупки для детей. Его движения были резкими, он явно торопился.
Я невольно ускорил шаг. Тень под моими ногами радостно дрогнула, узнав родную кровь, но я подавил её. Я хотел подойти к нему не как правитель мертвых, а как человек.
– Давай помогу, – сказал я, протягивая руку к одной из тяжелых коробок, которая едва не выскользнула у него из рук.
Юки среагировал мгновенно. Он не вздрогнул, не обернулся с испугом — он просто заблокировал мою руку своим локтем, жестко и эффективно. Его синие глаза, обычно светящиеся теплом, сейчас были холодными, как арктический лед.
– Нет, – отрезал он, перехватывая коробку поудобнее. – Я сам.
– Юки, может, хватит? – Я остановился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение вперемешку с отчаянием. – Мы ведь братья. Одна кровь. Сколько можно бегать друг от друга?
Юки замер. Он медленно поставил коробку на край багажника и повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо, такое похожее на моё, но при этом бесконечно далекое, выражало лишь усталую насмешку.
– Братья? – переспросил он, и в его голосе послышался опасный рокот. – Ты вспомнил об этом только сейчас, Джинву?
Он сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Его рост позволял ему смотреть мне прямо в глаза, не задирая головы.
– «Не возвращайся. Ты больше не часть этой семьи», – процитировал он, и каждое слово ударило меня в грудь, как физический снаряд. – Помнишь эти слова? Ты сказал их мне семнадцать лет назад, стоя на пороге этого самого города. Ты вычеркнул меня, потому что я мешал твоей идеальной картинке мира.
– Я был неправ, Юки! – воскликнул я, не заботясь о том, что нас могут услышать случайные прохожие. – Я признал это. Я развелся с Хэ Ин, я очистил свою жизнь от той лжи, о которой ты предупреждал. Я хочу всё исправить.
Юки рассмеялся — сухо и безрадостно.
– Исправить? Джинву, ты всё еще думаешь, что мир вращается вокруг твоих решений. Ты развелся, и теперь всё должно стать «как раньше»?
Он указал рукой на восток, в сторону гор, где скрывался его дом.
– У меня своя семья, Джинву. Моя жена Лиана, мои пятеро детей — они моя настоящая семья. Единственная. Я делаю всё это — эти поездки в город, эти встречи с родителями — только ради них. Ради Лианы, которая верит в милосердие, и ради детей, чтобы они знали свои корни, какими бы гнилыми те ни были. Если бы не они, я бы никогда не вернулся в этот город. И уж точно никогда бы не познакомил вас с ними.
– Но мама и папа... они ведь любят тебя, – тихо сказал я.
– Ты сделал выбор тогда, Джинву. И отец с мамой тоже его сделали. Они выбрали тебя. Выбрали твой статус, твою силу, твою «безопасную» тень. Думаешь, одного «прости» достаточно, чтобы стереть семнадцать лет забвения?
Я попытался коснуться его плеча, надеясь, что физический контакт сможет пробиться сквозь его броню.
– Юки, я изменился. Я больше не тот высокомерный дурак. Я понял, что одиночество на троне — это не величие, это проклятие.
Брат резко отшатнулся, и в этот момент произошло то, чего я не ожидал. Теневое щупальце, маслянисто-черное и пульсирующее живой энергией, метнулось из-под его ног и с силой ударило меня по руке, сбрасывая мою ладонь.
Это не была моя тень. Это была его сила — хаотичная, дикая, не подчиняющаяся законам системы.
– Не смей, Монарх, – прошипел Юки. – Не пытайся давить на жалость или использовать свою ауру. На меня это не действует.
Я смотрел на свою руку, на которой остался темный след от его удара. Боль была острой, настоящей. Мои собственные тени в глубине сознания зарычали, требуя ответа на агрессию, но я силой воли заставил их замолчать.
– Ты не изменишься, Сон Джинву, – продолжал Юки, загружая последнюю коробку. – Ты — Монарх. Ты привык повелевать смертью, но ты не знаешь, как жить. Нельзя за одно мгновение искупить десятилетия холода. Ты думаешь, что развод — это очищение? Нет, это просто смена декораций. Внутри ты всё тот же ледяной король.
Он захлопнул багажник с оглушительным грохотом. Металл зазвенел, подчеркивая точку в нашем разговоре.
– Мне надо ехать. У Соры режутся зубы, а Тэхо обещал помочь Лиане в саду. У меня есть жизнь, Джинву. Настоящая, шумная, иногда невыносимая жизнь. А у тебя... у тебя есть только твоё одиночество и твои верные слуги, которые никогда не скажут тебе «нет».
Юки сел за руль своего внедорожника. Двигатель мощно взревел, наполняя парковку запахом бензина и силы.
– Юки! – крикнул я, подходя к окну водителя. – Я не сдамся. Я буду приходить снова и снова.
Он посмотрел на меня через стекло. В его взгляде не было ярости — только глубокая, бесконечная усталость человека, который перерос своего старшего брата на целую вечность.
– Приходи, – бросил он, включая передачу. – Бабушка и дедушка имеют право видеть внуков. Но не надейся, что ты когда-нибудь снова станешь для меня тем братом, которого я боготворил в детстве. Тот Джинву умер в тот день, когда привел в дом Хэ Ин.
Машина резко сорвалась с места, оставив после себя лишь облако дыма и тяжелое молчание.
Я стоял на пустой парковке, глядя вслед удаляющимся красным огням. Моя правая рука всё еще горела от удара его тени. Это была странная боль — она не несла в себе угрозы уничтожения, она была словно напоминанием о том, что я всё еще жив. Что я всё еще способен чувствовать.
«Ты монарх, нельзя за одиночество измениться», – слова Юки крутились в моей голове, как заезженная пластинка.
Я посмотрел на свои ладони. Вокруг них клубилась тьма, готовая по первому зову стереть с лица земли любого врага. Но сейчас эта мощь казалась мне бесполезной. Что толку в управлении легионами бессмертных, если ты не можешь вернуть доверие одного-единственного человека?
Я вспомнил лицо Лианы — её спокойную уверенность и ту силу, с которой она защищала свою семью. Вспомнил детей, которые смотрели на меня с опаской, как на диковинного зверя. Они были миром Юки. Миром, который он построил на руинах того, что я разрушил.
– Я изменюсь, Юки, – прошептал я в пустоту ночного города. – Даже если мне придется вырвать эту тьму из своей груди по кусочку.
Я пошел к своей машине, чувствуя, как вечерний холод пробирается под пиджак. Развод был лишь первым шагом. Впереди была долгая, изнурительная война — война за право снова называться братом. И в этой битве мои верные тени не могли мне помочь. Здесь я был один.
Но, глядя на темный след на запястье, я впервые за много лет почувствовал не холод вечности, а жгучее, яростное желание бороться. Не за мир, не за человечество, а за то, чтобы когда-нибудь Юки снова позволил мне помочь ему донести коробку до машины.
Я сел в салон и завел мотор. Впереди был долгий путь. Но Монарх Тени умеет ждать. И он умеет добиваться своего, даже если против него восстает сама жизнь.
– Мы еще увидимся, брат, – сказал я, выезжая с парковки. – И в следующий раз я не позволю тебе уйти так просто.
Городские огни отражались в моих серых глазах, и в их глубине, среди вечных туч, впервые за семнадцать лет промелькнула искра живого, человеческого упрямства. Развод с Хэ Ин был концом старой главы, но Юки... Юки был началом новой. И я сделаю всё, чтобы эта глава не закончилась трагедией.