Семья
Истинное лицо Монарха
Завтра наступит день, который я ждал и которого боялся больше, чем битвы с Правителями. Завтра мы отправимся к Юки. Без Хэ Ин.
Я сидел в своем кабинете, погруженном в полумрак. Свет от настольной лампы выхватывал лишь край стола и мои руки — длинные пальцы, способные сжимать рукояти кинжалов с силой, дробящей скалы. Но сейчас эти руки казались мне чужими. Я закрыл глаза, и тьма, послушная моей воле, привычно обволокла сознание, но в ней больше не было того холодного комфорта, который я находил раньше.
Последний месяц стал для меня адом самопознания. Я смотрел на Хэ Ин, и пелена, которую я принимал за любовь или социальный контракт, окончательно спала. Лиана была права — Хэ Ин токсична. Каждое её слово, каждый жест были направлены на поддержание фасада. Она не любила меня; она любила Теневого Монарха, она обожала статус «первой леди» мира охотников. Когда она кричала на Лиану, когда оскорбляла детей Юки, я увидел в ней не разочарованную женщину, а монстра, чей имидж был поставлен под угрозу.
Её рука зажила благодаря лучшим целителям, но шрам на нашей семье затянуться не мог. Я подал на развод. Это решение вызвало бурю в ассоциации, но мне было плевать. Впервые за семнадцать лет я почувствовал, что дышу сам, а не по протоколу.
Память — странная штука. Она хранит то, что мы отчаянно пытаемся забыть. Я откинулся на спинку кресла, и перед глазами всплыл тот роковой день. Семнадцать лет назад. День, когда мой мир раскололся надвое.
– Ты не понимаешь, Джинву! Ты просто ослеп! – Голос Юки гремел в этом самом доме, вибрируя от ярости.
Он стоял посреди гостиной, его ярко-синие глаза метали молнии. Тогда ему было двадцать. Мускулистый, татуированный, с копной черных волос, он казался воплощением стихии.
– Юки, прекрати, – мой голос тогда был холодным, как лед Антарктиды. – Хэ Ин — достойная женщина. Она охотник ранга S, она понимает груз ответственности, который я несу.
– Ответственности?! – Юки рассмеялся, и в этом смехе была горечь. – Она понимает только выгоду! Посмотри на неё, брат! Она смотрит на тебя как на редкий артефакт в витрине! Ты для неё не человек, ты — гарантия её безопасности и высокого положения! Она выжмет из тебя всё живое, Джинву. Она превратит твою жизнь в парад, где нет места чувствам, только обязанностям!
– Ты просто завидуешь, – бросил я тогда, и эти слова до сих пор жгли мне язык.
Юки замер. Его лицо на мгновение исказилось от боли, а затем стало пугающе спокойным.
– Завидую? Чему, брат? Твоему одиночеству на троне из костей? Нет. Я ухожу.
– Юки, сядь, – вмешался тогда отец, Сон Ильхван, пытаясь сохранить подобие порядка. – Ты переходишь границы.
– Границы здесь расставила она, – Юки указал на Хэ Ин, которая стояла в углу, скрестив руки на груди с выражением ледяного превосходства. – И вы все добровольно зашли за эту колючую проволоку. Мама, прости. Но я не могу смотреть, как мой брат добровольно запирает себя в склепе.
Он развернулся и пошел к выходу.
– Если ты выйдешь за эту дверь, – сказал я ему в спину, чувствуя, как сила Монарха пульсирует в моих венах, требуя подчинения, – не возвращайся. Ты больше не часть этой семьи.
Юки остановился у самого порога. Он не обернулся.
– Семья — это не фамилия в паспорте, Джинву. Это тепло, которое ты чувствуешь, когда приходишь домой. У тебя здесь нет дома. Только штаб-квартира.
Дверь захлопнулась. И с этим звуком из моей жизни ушло солнце.
Я открыл глаза в настоящем. Тишина кабинета давила на уши. Я встал и подошел к окну. Завтра. Завтра я увижу его снова. Я увижу Лиану, которая не побоялась поставить нас на место. Я увижу пятерых детей, в чьих жилах течет та же кровь, что и в моих, но которая не отравлена тьмой.
В дверь тихо постучали.
– Папа? – Голос Сухо звучал неуверенно.
– Входи, сын.
Сухо вошел, прикрыв за собой дверь. За этот месяц он изменился. Исчезла та скованность в плечах, взгляд стал более сфокусированным. Он больше не выглядел как кукла.
– Мама... она снова устроила истерику, – тихо сказал он. – Сказала, что если мы поедем к «этому татуированному уроду», она лишит нас своего благословения.
Я усмехнулся, глядя на ночной Сеул.
– Благословение Хэ Ин — это цепи, Сухо. Мы их сбросили. Ты готов?
– Да, – Сухо подошел ближе. – Я собрал подарки для девочек. И для Рю. Папа, ты думаешь... дядя Юки простит нас когда-нибудь?
Я положил руку на плечо сына.
– Не знаю, Сухо. Прощение — это не то, что можно потребовать. Его нужно заслужить. Мы едем туда не за прощением, а чтобы наконец-то стать семьей. Хотя бы попытаться.
– А та женщина... Лиана... – Сухо замялся. – Она действительно сломала маме руку так легко?
– Она не просто охотник, Сухо. Она — нечто иное. Юки нашел не просто жену, он нашел свою истинную пару, существо, чья сила равна его собственной, но направлена на созидание. Мы с тобой привыкли разрушать. Завтра нам придется учиться строить.
Утро встретило нас прохладой. Мы выехали рано: я, мама, отец и Сухо. Отец сам сел за руль, отказавшись от водителя. Мама сидела на заднем сиденье, прижимая к себе сумку с домашним печеньем, которое она пекла всю ночь. Её руки дрожали, но в глазах горел огонь, которого я не видел годами.
– Ильхван, ты помнишь дорогу? – спросила она, когда мы выехали за пределы города.
– Я никогда её не забывал, Кён Хе, – ответил отец, глядя на навигатор, куда я ввел координаты, которые Лиана оставила на том самом платке.
Мы ехали долго, углубляясь в предгорья, туда, где лес становился густым и нетронутым. Здесь воздух был другим — сладким, наполненным ароматами хвои и диких цветов. Магия здесь вибрировала иначе. Это не была агрессивная мана Врат; это была магия самой земли, древняя и спокойная.
Наконец, дорога привела нас к большому деревянному дому, стоящему на склоне холма. Он не был роскошным дворцом, как мой особняк, но от него веяло таким уютом, что у меня перехватило дыхание. Огромные окна, широкая терраса, увитая диким виноградом, и сад, в котором, казалось, цвело всё и сразу.
На лужайке перед домом мы увидели их.
Юки в простых джинсах и футболке, перепачканной в муке, гнался за Рю, который со смехом уворачивался от него. Тэхо и Алекс накрывали длинный стол под старым дубом. Лиана сидела в плетеном кресле, держа на коленях одну из близняшек, в то время как вторая ползала по траве рядом с огромным лохматым псом.
Отец заглушил мотор. Мы вышли из машины, и на мгновение воцарилась тишина.
Юки остановился, тяжело дыша. Рю замер, глядя на нас. Лиана подняла голову и улыбнулась — той самой светлой, всепрощающей улыбкой.
– Вы приехали, – просто сказал Юки, вытирая руки о джинсы.
Он подошел к нам. Я видел, как он оценивающе смотрит на меня, на отца, на маму. И, наконец, на Сухо.
– Без неё? – спросил он, прищурившись.
– Без неё, – ответил я, делая шаг вперед. – Навсегда без неё, Юки.
Брат долго смотрел мне в глаза. В его синих зрачках отражалось небо, и я почувствовал, как моя Тень невольно склоняется перед этим светом.
– Тогда добро пожаловать домой, – Юки вдруг широко улыбнулся и раскрыл объятия.
Первой к нему бросилась мама. Она рыдала, уткнувшись в его плечо, а Юки гладил её по волосам, что-то шепча на ухо. Отец подошел следующим, они крепко пожали друг другу руки, и я видел, как в глазах отца блеснули слезы.
Я стоял чуть поодаль, чувствуя себя неловко. Но тут ко мне подошел Тэхо.
– Привет, дядя Джинву, – сказал он, скрестив руки на груди точно так же, как Юки. – Папа сказал, если ты приедешь без той тетки, я должен пожать тебе руку.
Я протянул ладонь, и тринадцатилетний мальчишка сжал её с удивительной силой.
– Ты сильный, – серьезно заметил он. – Но папа всё равно круче.
– Не сомневаюсь, – искренне ответил я.
Лиана подошла к нам, неся на руках маленькую Сору.
– Сон Джинву, – она кивнула мне. – Я рада, что вы сделали правильный выбор. Это было непросто, я знаю.
– Это было необходимо, – я посмотрел на Сухо, который уже о чем-то оживленно беседовал с Алексом и Рю. – Ради него. И ради нас всех.
Весь день прошел как в тумане, но это был самый счастливый туман в моей жизни. Мы ели вафли, которые Юки действительно готовил сам, мы играли с детьми, мы просто разговаривали. Не о судьбах мира, не о рангах охотников, а о том, как Рю разбил коленку, как двойняшки начали ходить, как Лиана выращивает свои необычные цветы.
Я смотрел на Юки. Он был счастлив. По-настоящему, глубоко счастлив. Его татуировки на солнце казались живыми, цветы на его коже словно распускались от его смеха.
– Знаешь, Джинву, – Юки подсел ко мне на террасе, когда солнце начало клониться к закату. – Я ведь действительно ненавидел тебя тогда. Не за то, что ты стал сильным, а за то, что ты позволил этой силе убить в тебе брата.
– Я знаю, – я смотрел на свои руки. – Я был мертв внутри, Юки. Теневой Монарх — это не только власть, это бремя холода. Но сегодня... сегодня я впервые за долгое время чувствую тепло.
Юки хлопнул меня по плечу.
– Это жизнь, брат. Она всегда побеждает тень, если ты ей позволишь.
В этот момент к нам подбежали Мина и Сора, цепляясь за ноги Юки. Он подхватил их обеих, подбрасывая в воздух, и их звонкий смех разнесся над холмами.
Я посмотрел на Лиану, которая стояла у края террасы, глядя на закат. Она повернулась ко мне и подмигнула. В её глазах я увидел одобрение.
Вечером, когда мы собирались уезжать, Юки подошел к машине.
– Приезжайте на следующей неделе, – сказал он. – Лиана хочет научить маму какому-то особому рецепту, а Тэхо грозится вызвать Сухо на тренировочный поединок.
– Мы обязательно приедем, – ответил отец, заводя мотор.
Я оглянулся на дом. В окнах горел теплый желтый свет. Юки стоял на пороге, обнимая Лиану за талию, а дети махали нам вслед.
Я прикрыл глаза. Тень внутри меня больше не роптала. Она утихла, согретая этим днем. Я понял, что Монарх может править миром, но только человек может построить дом.
– Папа? – Сухо посмотрел на меня с заднего сиденья. – Мы ведь теперь всегда будем с ними общаться?
– Всегда, сын, – я улыбнулся, и эта улыбка больше не была механической. – Это и есть наша настоящая жизнь.
Мы ехали обратно в Сеул, но я знал, что тот «склеп», в котором мы жили, скоро перестанет существовать. Я снесу его стены, я выкину всё, что напоминало о Хэ Ин и её фальшивом величии. Я построю новый дом. Дом, где будет место для смеха Рю, для мудрости Лианы и для любви моего брата.
Теневой Монарх наконец-то вернулся с войны. И его главной победой было не спасение человечества, а возвращение к самому себе. К Сон Джинву, у которого есть брат, семья и будущее, полное живого, немеркнущего света.