Семья
Блики утреннего солнца
Я проснулась от того, что золотистый луч бесцеремонно пробрался сквозь щель в тяжелых шторах и коснулся моих ресниц. Тело отозвалось сладкой, тягучей болью. Каждая мышца, каждый нерв словно всё еще вибрировали от той неистовой энергии, которую Юки выплеснул этой ночью.
Я осторожно повернула голову. Юки спал рядом, раскинувшись на пол-кровати, абсолютно нагой и до невозможного спокойный. Его лицо, которое вчера в городе напоминало маску из холодного камня, теперь разгладилось. Он спал с легкой, едва заметной полуулыбкой, как довольный кот, который наконец-то поймал свою самую большую добычу и теперь наслаждается заслуженным отдыхом.
Я попыталась сесть, но тут же охнула, схватившись за поясницу.
– Ох, Юки... – прошептала я, чувствуя, как лицо заливает краска.
Взглянув на себя в зеркало, висевшее напротив кровати, я едва не вскрикнула. Всё моё тело — плечи, ключицы, бедра — было покрыто яркими метками. Юки не просто любил меня этой ночью; он клеймил меня, заявлял свои права, словно пытаясь через физическую близость вытеснить из памяти каждое слово, сказанное его братом. А его спина... я видела длинные красные царапины, оставленные моими ногтями в моменты, когда тени сплетались слишком туго.
Внезапно за дверью послышался приглушенный смех и характерный топот маленьких ног. Мои глаза расширились. Утро в нашем доме никогда не бывало тихим, но сегодня я была к нему совершенно не готова.
– Мама! Папа! Вы уже проснулись? – Голос Рю прозвучал прямо за дверью.
Я в панике огляделась. Моё платье валялось где-то в углу, разорванное в порыве страсти. Схватив с пола огромную черную футболку Юки, я натянула её через голову. Ткань пахла им — лесом, озоном и тем самым неповторимым теплом. Футболка доходила мне почти до колен, скрывая большую часть «улик», но шея оставалась предательски открытой.
Дверь распахнулась прежде, чем я успела что-то предпринять.
В комнату вихрем влетели Алекс, Тэхо и маленький Рю. Рен, наш средний сын, шел чуть спокойнее, но в его глазах светилось то же озорное любопытство.
– Мама! – Алекс первым подбежал к кровати, но тут же замер, подозрительно прищурившись. – Ого... что с тобой?
Тэхо и Рю встали рядом, уставившись на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову.
– Мам, тебя кто-то покусал? – спросил Рю, указывая пальчиком на мою шею, где красовалось особенно яркое пятно. – У тебя там всё красное! Это злые осы? Или тени папы взбесились?
Я почувствовала, как мои щеки горят так сильно, что, кажется, на них можно жарить яичницу.
– Нет, милый, это... это просто... – я запнулась, лихорадочно ища оправдание.
– А папа? – Тэхо обошел кровать и уставился на спящего Юки. – Ничего себе! Мам, посмотри на его спину! Он весь в царапинах! На вас напал лесной кот, пока мы спали?
Юки зашевелился. Он медленно открыл один глаз, мутным взглядом обводя нашу делегацию. Увидев детей, он нехотя сел, натягивая на бедра одеяло. Его растрепанные черные волосы торчали в разные стороны, придавая ему вид дикого, но очень сытого хищника.
– Какой еще кот, Тэхо? – прохрипел он, его голос был неприлично низким после сна.
– Большой и злой! – заявил Рю, забираясь к отцу на колени. – Посмотри, ты весь исцарапан! И мама вся в пятнах! Вы что, сражались ночью?
Юки перевел взгляд на меня. Увидев меня в своей футболке, с пылающим лицом и растерянным видом, он вдруг коротко, отрывисто рассмеялся. В его глазах вспыхнули те самые искорки, которые я так любила.
– Можно и так сказать, чемпион, – Юки потрепал Рю по голове и хитро подмигнул мне. – Мы... тренировались. Очень интенсивно.
– Тренировались? – Алекс недоверчиво скрестил руки на груди. Ему было тринадцать, и он уже начинал кое о чем догадываться, судя по его хитрому выражению лица. – В спальне? Без оружия?
– Самое лучшее оружие, сын, это то, которое всегда с тобой, – Юки снова усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. – Лиана, дорогая, кажется, наша «тренировка» произвела на детей неизгладимое впечатление.
– Юки, замолчи, – прошипела я, пытаясь поправить ворот футболки, чтобы скрыть засосы.
– Мам, а почему ты в папиной футболке? – не унимался Рен, подходя ближе. – Твои платья закончились?
– Она... она просто очень удобная, – я быстро вскочила с кровати, стараясь двигаться как можно естественнее, несмотря на ноющую поясницу. – Так, всё! Марш на кухню! Кто первый добежит до стола, тот получит самую большую порцию блинчиков!
Детей не нужно было просить дважды. Слово «блинчики» подействовало магически. Рю спрыгнул с кровати, Алекс и Тэхо рванули к выходу, Рен последовал за ними, на бегу крикнув:
– Папа, в следующий раз зови нас на тренировку! Мы тоже хотим научиться так царапаться!
Дверь захлопнулась, и в комнате снова стало тихо, если не считать топота, удаляющегося в сторону кухни.
Я обессиленно опустилась на стул, закрыв лицо руками.
– Юки, это была катастрофа. Они теперь будут месяц об этом спрашивать.
Юки встал с кровати, совершенно не смущаясь своей наготы, подошел ко мне и обнял со спины. Его горячие руки легли на мои плечи, а губы коснулись той самой «покусанной» шеи.
– Пускай спрашивают, – прошептал он мне в ухо. – Это жизнь, Лиана. Настоящая, нелепая и прекрасная. Лучше пусть они видят наши царапины, чем холодную вежливость, как в доме моего брата.
Я повернулась в его руках, глядя в его ярко-синие глаза. Весь вчерашний мрак окончательно исчез из них, уступив место безграничной нежности.
– Ты прав, – я улыбнулась, запуская пальцы в его жесткие волосы. – Но завтрак готовить тебе. Я сегодня официально в отставке по состоянию здоровья.
– С удовольствием, – Юки прижал меня к себе, и я почувствовала, как его тень ласково коснулась моих щиколоток. – Только сначала...
– Блинчики, Юки! – я со смехом оттолкнула его. – Дети разнесут кухню, если ты не явишься через пять минут.
Он вздохнул, делая вид, что разочарован, но я видела, как он доволен. Этот утренний хаос был для него лучшим лекарством от всех призраков прошлого.
Через десять минут из кухни донеслись запахи жареного теста и звон посуды. Я стояла у окна, глядя на просыпающийся лес, и чувствовала себя по-настоящему живой. Пусть Джинву правит своими тенями, пусть Хэ Ин захлебывается в своей желчи. У нас было нечто гораздо более ценное — шумное утро, исцарапанные спины и любовь, которая не боится быть нелепой.
– Мама! Папа сжег первый блин! – донесся снизу вопль Рю.
– Я не сжег, я его карамелизировал! – послышался возмущенный бас Юки.
Я рассмеялась и пошла вниз. Жизнь продолжалась, и она была чертовски хороша.
Спустившись на кухню, я застала картину, достойную лучшего художника: Юки, в одних штанах, с фартуком поверх татуировок, ловко подбрасывал блин на сковородке, а четверо мальчишек сидели вокруг стола, с азартом комментируя каждое его движение. Двойняшки в своих высоких стульчиках радостно стучали ложками по столешнице.
– О, вот и наша героиня! – Юки поклонился мне со сковородкой в руке. – Прошу к столу, госпожа «Покусанная-осами».
– Папа, не дразни маму! – заступился Тэхо, хотя сам едва сдерживал смешок. – Ей и так досталось от лесного кота.
Я села за стол, чувствуя, как тепло дома окончательно вытесняет остатки вчерашней тревоги.
– Знаете что, мальчики? – я обвела их взглядом. – Папа прав. Это была очень важная тренировка. Тренировка по защите нашего счастья. И, кажется, мы победили.
Юки поставил передо мной тарелку с идеальным золотистым блином и наклонился, чтобы быстро поцеловать меня в губы на виду у всей притихшей компании.
– Мы всегда будем побеждать, – тихо сказал он, и в его голосе прозвучала та стальная уверенность, которая делала его настоящим Монархом — не смерти, а жизни.
И в этот момент я поняла: никакие визиты Джинву, никакие тени прошлого не смогут разрушить то, что мы создали здесь. Потому что наша сила была не в магии, а в этих шумных завтраках, в царапинах на спине и в умении смеяться над собой, даже когда всё тело болит от любви.