Семья
Зеркало для двоих
— Это совершенно не смешно, Джинву! Мы вернулись в этот кошмар! — Голос Юми, глубокий и хриплый, вырвался из груди восемнадцатилетнего атлета.
Юми, запертая в теле Юки, вскочила с кровати, едва не запутавшись в собственных длинных ногах. Она взмахнула руками, и я увидел, как вокруг её (его?) пальцев непроизвольно заплясали фиолетовые искры маны. Моя жена, всегда такая грациозная и миниатюрная, сейчас выглядела как разъяренный молодой бог, не знающий, куда деть свою мощь.
— Джинву, я серьезно, я сейчас разнесу эту стену просто от злости! — продолжала она, меряя комнату широкими шагами.
Я перевел взгляд на другую сторону кровати. Там, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого носа, лежала «Юми». Точнее, Юки. Его небесно-голубые глаза, теперь обрамленные густыми ресницами матери, смотрели на мир с такой смесью ужаса и экзистенциального кризиса, что мне стало не по себе.
— Папа, скажи мне, что это сон, — пропищал Юки тонким, мелодичным голосом матери. — Я проснулся, хотел пойти в душ, и... и я увидел это в зеркале! Опять! Почему это не прекращается? Ты же сказал, что артефакт в сейфе!
Я потер виски, чувствуя, как начинает подергиваться глаз. Теневой Монарх, повелитель смерти, правитель бесконечной армии теней... и я не могу справиться с домашним магическим сбоем.
— Артефакт действительно в сейфе, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Бер лично запер его в моем личном измерении. Но, похоже, резонанс печати оказался сильнее, чем я предполагал. Ваша связь душ... она стала слишком податливой.
— Податливой?! — Юми в теле Юки остановилась и ткнула в меня пальцем. — Я чувствую, как у меня под кожей кипит свинец! Юки, как ты вообще носишь столько маны? У меня ощущение, что я сейчас лопну, как перекачанный мяч!
— А у меня ощущение, что я вешу как перышко! — Юки (в теле Юми) наконец откинул одеяло и сел. — Я боюсь дышать, чтобы не сломать себе ребра! Папа, сделай что-нибудь! Я не могу так ехать к Ли Вону!
Я вздохнул и подошел к окну. Солнце только начинало освещать сад. Сухо и Миджун, наши близнецы, сейчас были в летнем лагере для детей охотников, и это было единственным моим утешением — по крайней мере, они не видели этого безумия.
— Так, слушайте меня оба, — я обернулся к ним. — Мы не можем рисковать и пытаться разорвать связь насильно, пока Юми в положении. Это может навредить ребенку. Нам нужно дождаться, пока энергия стабилизируется сама собой.
— И сколько это займет? — Юми (в теле Юки) сложила руки на груди, и я невольно залюбовался тем, как грозно она выглядит в теле сына. — Час? День? Месяц?
— Я не знаю, — честно признался я.
Юки (в теле Юми) издал стон, полный отчаяния, и рухнул обратно на подушки.
— Всё, это конец. Ли Вон приедет через два часа. Мы договорились пожить у него несколько дней, пока у тебя, пап, эти твои «дела в Ассоциации». Он же меня сразу раскусит! Или... боже, он будет думать, что я — это мама, которая сошла с ума и преследует его!
— Юки, не говори глупостей, — отрезала Юми, подходя к зеркалу и с интересом рассматривая татуировку на плече сына. — Ли Вон — умный мальчик. К тому же, у нас нет выбора. Если ты хочешь уехать, тебе придется... хм... притворяться мной, которая притворяется тобой.
— Это слишком сложно для моего мозга, находящегося в женском черепе! — прокричал Юки в подушку.
Утро превратилось в настоящий театр абсурда. Я помогал Юми (в теле Юки) справиться с внезапными выбросами теней, которые реагировали на её материнские эмоции. Стоило ей умилиться, глядя на спящую Ай, как из углов кухни начинали лезть милые, но совершенно неуместные теневые котята. Стоило ей рассердиться на подгоревшую яичницу — и сковородка оказывалась вморожена в пол черным льдом.
Юки же, запертый в теле матери, проявлял чудеса эквилибристики. Он пытался надеть джинсы Юми, ворча, что они «слишком узкие в бедрах», и в итоге сдался, выбрав свободный сарафан.
— Пап, посмотри на меня, — он вышел в гостиную, неловко поправляя подол. — Я выгляжу как мама, которая пересмотрела аниме про пацанок. И почему у неё такие длинные волосы? Они лезут в рот!
— Тебе идет, дорогой, — хихикнула Юми, с аппетитом уплетая порцию, которая была в три раза больше её обычной нормы. — Растущий организм Юки требует много белка. Джинву, ты знал, что твой сын ест как не в себя?
Я только покачал головой, допивая кофе.
В десять утра у ворот раздался знакомый гул мотора. Ли Вон приехал.
Юки (в теле Юми) побледнел, что на фарфоровой коже матери выглядело особенно пугающе.
— Всё, я не пойду. Скажите ему, что я умер. Или улетел на Марс.
— Иди, — я подтолкнул его к двери. — Просто поменьше говори и побольше хмурься. Ли Вон привык, что ты бываешь не в духе.
— Но я в платье! — прошипел Юки.
— Скажешь, что это новый тренд, — подмигнула ему Юми из тела Юки, демонстративно поигрывая бицепсом.
Мы вышли на крыльцо. Ли Вон, как всегда безупречно одетый, вышел из машины с улыбкой, которая мгновенно угасла, стоило ему увидеть нашу «делегацию».
— Э-э... доброе утро? — он переводил взгляд с «Юки» на «Юми» и обратно. — Господин Сон, госпожа Сон... Юки?
Юки (в теле матери) сделал шаг вперед, стараясь придать походке привычную развязность, но в сарафане и на маленьких ножках это выглядело так, будто Юми решила заняться спортивной ходьбой в нетрезвом виде.
— Привет, Ли Вон-и, — пробасил Юки, забыв сменить тембр голоса, но тут же спохватился и перешел на тонкий писк. — То есть... привет! Я просто... решил проводить сына!
Ли Вон моргнул. Несколько раз. Он посмотрел на Юми (в теле Юки), которая стояла, широко расставив ноги и засунув руки в карманы, и выглядела как типичный хулиган.
— Юки, ты... ты в порядке? — обратился Ли Вон к Юми.
— Да, бро, всё путем! — Юми хлопнула Ли Вона по плечу с такой силой, что тот пошатнулся. — Просто небольшие семейные терки. Забирай моего... то есть, забирай Юки и валите уже. Нам с отцом нужно серьезно поговорить о... политике.
Ли Вон выглядел так, будто у него случился системный сбой. Он посмотрел на меня, ища поддержки. Я лишь развел руками, мол, «сам понимаешь, магические будни».
— Ладно... — Ли Вон осторожно взял Юки (в теле матери) под локоть. — Пойдем, Юки? Твои вещи уже в машине?
— Да-да, пошли быстрее, — затараторил Юки, буквально затаскивая Ли Вона в салон.
Машина тронулась и скрылась за поворотом. Мы с Юми остались на крыльце.
— Джинву, — она повернулась ко мне, и я увидел, как по её лицу (лицу Юки) пробежала тень беспокойства. — Ты уверен, что это безопасно? Ли Вон может... ну, ты понимаешь.
— Ли Вон — хороший парень, — ответил я, притягивая «сына» к себе за плечи. — Но боюсь, через пару часов ему понадобится психолог. Или очень крепкий чай.
— Пойдем в дом, — вздохнула Юми. — Мне нужно научиться пользоваться этим... как его... призывом теней. Раз уж я в этом теле, я хочу знать, как мой сын умудряется не сходить с ума от этих голосов в голове.
Весь день прошел в странном режиме. Я обучал собственную жену основам некромантии, стараясь не смеяться, когда она пыталась вызвать Игриса, а вместо него из тени появлялся смущенный Бер с подносом фруктов, потому что Юми в этот момент просто захотелось перекусить.
— Они тебя слушают, потому что чувствуют твою любовь, — объяснял я ей. — Для них ты не просто «сосуд» Юки. Ты — мать их господина.
— Это так странно, Джинву, — прошептала она, глядя на свои большие мужские руки. — Я чувствую твою связь с ними. Это как огромная сеть, охватывающая весь мир. Как ты не теряешься в этом?
— У меня есть ты, — я коснулся её щеки. — Ты — мой маяк. В любом теле.
Вечером телефон в моем кармане завибрировал. Звонил Ли Вон. Я включил громкую связь.
— Господин Сон... — Голос парня звучал так, будто он только что пережил нападение дракона. — Скажите честно... Юки проклят?
— Что случилось, Ли Вон? — спросил я, едва сдерживая улыбку.
— Мы приехали ко мне, — начал Ли Вон, и я услышал на заднем плане какой-то грохот. — Сначала он отказался выходить из машины, пока я не принес ему «нормальную одежду». Теперь он сидит в моих самых больших трениках, ест ведро мороженого и... господин Сон, он называет меня «сынок»! И постоянно пытается поправить мне воротничок! А еще он сказал, что если я буду плохо себя вести, он поставит меня в угол!
Юми рядом со мной прыснула в кулак.
— Ли Вон, послушай, — я постарался придать голосу серьезности. — У Юки... временное расстройство маны. Это пройдет через день-два. Просто... просто подыграй ему. И не давай ему подходить к зеркалам.
— Он уже разбил одно, — вздохнул Ли Вон. — Сказал, что «эта женщина в отражении слишком красивая, чтобы быть правдой». Господин Сон, я его очень люблю, но мне кажется, что я сейчас живу со своей будущей тещей.
— Ты ближе к истине, чем думаешь, — прошептал я, когда связь прервалась.
Ночь прошла тревожно. Я не мог уснуть, чувствуя, как мана в доме переливается из одного состояния в другое. Юми спала рядом, и её тени (тени Юки) создали вокруг кровати защитный кокон, который пульсировал в такт её дыханию.
На следующее утро, когда солнце едва показалось из-за горизонта, я почувствовал резкий толчок маны. Метки на шеях Юми и Юки (дистанционно) вспыхнули так ярко, что я почувствовал это даже через километры.
— Джинву! — Юми вскочила, и в этот момент её тело начало мерцать.
Пространство вокруг нас закрутилось воронкой. Я увидел, как черты Юки стираются, заменяясь мягкими линиями Юми. Рост уменьшился, плечи сузились, волосы удлинились сами собой.
Через секунду передо мной сидела моя жена. Моя настоящая Юми. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди.
— Всё... — выдохнула она. — Кажется, вернулось.
Я тут же набрал номер Юки.
— Да! — раздался в трубке радостный, басовитый ор сына. — Папа! Я — это я! Я чувствую свои ноги! И у меня снова есть... в общем, всё на месте! Ли Вон, не смотри на меня так, я просто очень рад своим мышцам!
Я услышал на заднем плане облегченный вздох Ли Вона и звук чего-то падающего. Видимо, парень окончательно лишился сил.
— Возвращайся домой, Юки, — сказал я. — Нам нужно серьезно поговорить о том, как запечатать твою связь с матерью раз и навсегда.
— Уже еду! — крикнул он. — Только сначала я съем нормальный стейк, потому что от этого маминого тела у меня в желудке одни салаты и йогурты!
Когда я положил трубку, Юми уже стояла у окна, подставив лицо солнечному свету. Она выглядела уставшей, но счастливой.
— Знаешь, Джинву, — сказала она, не оборачиваясь. — Это был полезный опыт. Теперь я знаю, что чувствует Юки каждый день. Эту тяжесть, эту ответственность... И я знаю, что он справится. Потому что в глубине его души, за всеми этими тенями, живет та же любовь, что и у меня.
Я подошел к ней и обнял сзади, положив ладони на её пока еще плоский живот.
— Мы справимся, — прошептал я. — Все вместе. Даже если наш следующий ребенок решит поменять нас телами с Игрисом или Бером.
Юми рассмеялась, и этот звук был самым лучшим лекарством от любого магического хаоса.
— Только не с Бером, — попросила она. — Я не готова есть сырое мясо и стрекотать по ночам.
Я улыбнулся, глядя на сад. Мир снова был в равновесии. Теневой Монарх мог позволить себе еще один час тишины, прежде чем его старший сын ворвется в дом с рассказами о том, как Ли Вон чуть не поседел за эти сутки.
В конце концов, в семье Сон никогда не бывало скучно. И, возможно, именно в этом и заключалась наша самая главная магия.