← Назад к обзору

Семья

Очищение штормом

Тень выплюнула меня прямо посреди нашей прихожей.

Здесь не было стерильного холода офисов, не пахло чужими духами, маной и фальшивой покорностью. Здесь пахло запеченным мясом, розмарином, детским мылом и тем самым тонким, едва уловимым ароматом озона, который всегда следовал за моим мужем.

Я даже не успел расстегнуть ворот рубашки, когда из кухни показался Алекс.

На нем все еще были те самые серые домашние штаны, а на плечах висело льняное полотенце. Светлые взлохмаченные волосы падали на лоб, обнажая аккуратно выбритые виски, в ушах блеснуло серебро колец, а небесно-голубые глаза моментально впились в меня, сканируя каждый миллиметр. Его рост в метр девяносто четыре давал ему легкое преимущество, и сейчас он смотрел на меня сверху вниз — напряженно, собранно, готовый в любую секунду выпустить на волю дремлющие молнии.

– Джинву… – только и успел произнести он.

Я шагнул вперед и с глухим выдохом врезался в него всем телом.

Мои руки сомкнулись вокруг его талии с такой силой, что любой человек задохнулся бы от переломанных ребер. Но Алекс не был обычным человеком. Он даже не шелохнулся, лишь шумно выдохнул, когда я уткнулся лицом в изгиб его шеи, жадно, до головокружения вдыхая запах его кожи — горячей, фарфорово-белой, пахнущей только им и нашим домом.

– Джин, ты дрожишь, – шепнул он, и его длинные пальцы с темнеющей вязью татуировки на предплечье немедленно зарылись в мои черные волосы, прижимая меня ближе. – Что случилось? Что произошло там?

– Ничего, – глухо отозвался я, сжимая ткань его штанов на бедрах. – Просто… дай мне минуту.

Из гостиной послышался топот маленьких босых ног.

– Папа! – звонкий визг Юки разорвал напряжение.

Второй близнец с разбегу налетел на нас, обхватив меня за ногу, а следом степенно, но с явным облегчением подошел Сухо. Из манежа послышался требовательный лепет Мины, которая потрясала погремушкой, выражая крайнее недовольство тем, что все внимание досталось взрослым у дверей.

Я заставил себя разжать руки и опустился на колени перед детьми. Мои серые грозовые глаза встретились с бездонной лазурью Юки и спокойной, рассудительной серостью Сухо.

– Вы вели себя хорошо? – спросил я, целуя Сухо в макушку и подхватывая на руки вихрем крутящегося Юки.

– Юки пытался сунуть вилку в розетку, но папа Alex сказал, что электричество в этом доме подчиняется только ему, – невозмутимо наябедничал Сухо, поправляя край своей футболки.

– Я просто хотел проверить, умеет ли вилка светиться! – надул губы Юки, пряча красивое личико на моем плече.

Алекс тихо усмехнулся за моей спиной, но в его улыбке не было прежней беззаботности. Он слишком хорошо меня знал. Шесть лет брака научили его читать любую перемену в моей манере дышать.

– Идемте на кухню, – мягко сказал Алекс, коснувшись моего плеча теплой ладонью, по которой пробежала слабая, ласковая искорка, снимая статическое напряжение. – Мясо готово. И нашей принцессе пора ужинать.

Ужин прошел в привычной, теплой суете, но для меня он стал спасательным кругом.

Я кормил с ложечки Мину, любуясь тем, как ее пушистые золотистые волосики смешно топорщатся на макушке, пока она сосредоточенно пережевывала овощное пюре. Сухо аккуратно пользовался вилкой, делясь своими наблюдениями о книге про древних чудовищ, а Юки умудрился уронить кусочек мяса на колени и тут же попытался скормить его выглянувшей из тени морде Клыка.

Алекс сидел напротив. Он почти не сводил с меня своих небесно-голубых глаз, молчаливо давая понять: *мы поговорим позже*.

Потом было купание. Шумное, брызжущее пеной по всему кафелю ванной комнаты. Юки строил из пены бороды и рога, Сухо терпеливо ждал, пока я смою шампунь с его черных прядей, предупреждая, чтобы мыло не попало в глаза, а Мина плескалась в маленькой ванночке, заливисто хохоча каждый раз, когда Алекс пускал по поверхности воды крошечные, абсолютно безопасные синие искры, от которых пузыри начинали мягко светиться изнутри.

К девяти вечера в детских воцарилась тишина.

Игрит замер безмолвной темной статуей в углу спальни мальчиков, сложив руки на эфесе меча. Сухо и Юки сладко спали, обняв свои подушки. В соседней комнате посапывала Мина, укутанная в мягкое одеяльце, охраняемая верным Беру, спрятавшимся в полумраке под потолком.

Когда дверь детской тихо щелкнула, закрываясь, весь воздух в коридоре словно сгустился.

Я не дал Алексу сделать и шага в сторону гостиной.

Схватив его за запястье, я резко притянул мужа к себе и втолкнул в нашу спальню. Дверь захлопнулась от взмаха моей руки, а замок намертво запечатала тонкая пленка тени — звукоизолирующий барьер, сквозь который наружу не пробился бы и раскат грома.

– Джинву? – в полумраке спальни лазурные глаза Алекса вспыхнули удивлением, но в них не было страха.

Только безграничное доверие.

Я не ответил. Я просто шагнул к нему и впился в его губы поцелуем — жадным, злым, отчаянным.

Мне нужно было выжечь. Стереть. Уничтожить до самого основания то омерзительное, липкое воспоминание о чужом прикосновении, которое въелось в мою кожу в кабинете гильдии. Вкус Ча Хэин казался мне гнилью, ядом, плесенью, посмевшей осесть на алтаре, принадлежавшем только нам двоим.

Алекс тихо охнул мне в рот, опешив от такого напора, но его сильные руки тут же легли мне на лопатки. Он подался вперед, не сопротивляясь моему бешенству, и под его весом мы оба повалились на широкую постель.

Матрас прогнулся. Я оказался на спине, тяжело дыша, раскинув руки по шелковому покрывалу, а Алекс грациозно перетек следом, зависнув надо мной.

Его светлые взлохмаченные волосы закрывали часть лица, но фарфоровая кожа в лунном свете казалась почти светящейся. При росте метр девяносто четыре он легко перекрывал надо мной весь мир, надежно укрывая от любых внешних бурь. На его обнаженном торсе, прямо над сердцем, часто вздымалась грудь, а по ключицам пробегали редкие голубоватые разряды магии.

– Милый… все хорошо? – прошептал Алекс, и в его голосе смешались тревога и вспыхнувшее темное, пьянящее желание.

– Нет, – хрипло выдохнул я, глядя в его прекрасное лицо своими серыми, штормовыми глазами. – Не хорошо. Сделай так, чтобы стало хорошо.

Я снова потянул его вниз за шею, врезаясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя на языке металлический привкус прокола в его ухе и солоноватый вкус его кожи. Мои пальцы лихорадочно вцепились в его штаны, сдергивая их вниз по узким бедрам. Мне было мало воздуха, мне было мало просто смотреть — я хотел содрать с себя всю ту грязь, что прилипла ко мне за день.

Алекс уловил мой внутренний надрыв моментально.

Его небесно-голубые глаза потемнели, превращаясь в грозовую лазурь. Он ответил на поцелуй с сокрушительной, властной глубиной, перехватывая инициативу. Его горячий язык властно исследовал мой рот, стирая, выжигая любой намек на что-то постороннее. Его пальцы метнулись к пуговицам моей черной рубашки — ткань треснула, пуговицы брызнули по полу, когда он с силой рванул ее в стороны, обнажая мою грудь.

– Ты мой, – прорычал Алекс прямо мне в губы, тяжело и прерывисто дыша. – Слышишь меня, Монарх? Ты принадлежишь только мне.

– Твой, – выдохнул я, задыхаясь от накатившей волны слепого облегчения. – Только твой, Алекс… всегда.

Его руки заскользили по моему телу. Широкие, сильные ладони оглаживали ребра, спускались к плоскому, мускулистому животу, на котором едва заметно белел тонкий, почти стертый магией Системы след — память о тех днях, когда я сам вынашивал наших первенцев, а потом и Мину. Алекс всегда прикасался к этому месту с особым, почти религиозным трепетом. Вот и сейчас его губы оставили там обжигающий след, заставив меня судорожно выгнуться на простынях.

– Алекс…

Блондин не слушал. Он действовал быстро и уверенно. Мои брюки полетели на пол следом за рубашкой. Я остался полностью обнаженным под его тяжелым, голодным взглядом.

Алекс перехватил мою правую ногу под колено, с легким усилием закинув ее себе на бедро, широко раскрывая меня. Прохладный воздух спальни огладил разгоряченную кожу, но уже через секунду его сменило обжигающее тепло.

Муж скользнул поцелуями вниз.

Его губы двигались безжалостно медленно, контрастируя с тем бешеным темпом, с которого мы начали. Он целовал внутреннюю сторону моего бедра, заставляя мышцы подрагивать от мелких электрических импульсов, которые он непроизвольно пропускал через кожу. Каждый его поцелуй ощущался как крошечный разряд молнии, очищающий, сжигающий дотла весь внешний мир.

Когда его горячее дыхание коснулось моего напряженного, пульсирующего паха, я до боли сжал пальцами край простыни.

– Посмотри на меня, Джин, – тихо приказал Алекс снизу.

Я опустил затуманенный взгляд.

Он поймал мои грозовые глаза своими лазурными, насмешливо щурясь сквозь упавшую на лоб светлую челку, а затем медленно, не разрывая зрительного контакта, обхватил мой член влажными губами.

– Ах!.. – стон вырвался из моего горла против воли, вибрируя в тишине зачарованной спальни.

Я вжался затылком в подушку, выгибая спину дугой. То, как Алекс брал меня в рот, было чистым безумием. Он двигался плавно, глубоко принимая меня внутрь, его язык оглаживал чувствительную головку, а тепло его горла сводило с ума. Серебряная сережка в его ухе покачивалась в такт движениям головы.

Его фарфоровые пальцы сжимали мое бедро, удерживая на месте, пока он методично, с тягучей нежностью доводил меня до грани. В животе скрутился тугой, раскаленный узел. Магия теней внутри меня начала отзываться на это удовольствие — по полу спальни заструились черные дымные завитки, поднимаясь к потолку, но Алекс лишь прикрыл глаза, чувствуя мой экстаз, и усилил нажим, втягивая щеки.

– Алекс… черт… стой, – сдавленно прохрипел я, запуская руку в его светлые волосы на затылке, пытаясь отстранить. – Я сейчас… я не удержусь…

Он почувствовал, как я натянулся, словно струна, готовый сорваться в оргазм.

В последний момент Алекс плавно выпустил меня изо рта, оставив влажный след, и поднялся, тяжело дыша. На его губах блестела слюна, а в глазах плясали откровенные бесы.

– Не так быстро, мой грозный правитель, – хрипло усмехнулся он. – Сначала я хочу почувствовать тебя целиком.

Он протянул руку к прикроватной тумбочке, привычным движением достав флакон со смазкой и упаковку презервативов. Разорвав фольгу зубами, Алекс ловко натянул тонкий латекс, не сводя с меня потемневшего взгляда.

Холодное прикосновение геля заставило меня вздрогнуть, но пальцы мужа, проникшие внутрь, были обжигающе горячими. Он готовил меня не торопясь, растягивая, зная каждую точку, каждое движение, способное заставить Теневого Монарха беспомощно плавиться под ним. Я глухо стонал, зарываясь лицом в сгиб локтя, пока две, а затем три его фаланги двигались внутри, задевая скопление нервных окончаний.

– Расслабься, Джин, – шептал он, нависая надо мной и слизывая каплю пота с моего виска. – Впусти меня.

Когда Алекс убрал пальцы и пристроился между моих разведенных бедер, я сам потянулся ему навстречу, обхватив его мускулистую спину обеими ногами.

Он вошел медленно.

Сантиметр за сантиметром его плоть заполняла меня, выбивая из легких остатки кислорода. Ощущение было настолько полным, плотным и сокрушительным, что перед глазами на мгновение вспыхнули синие искры. Я запрокинул голову, издав горловой, протяжный звук — смесь боли от растяжения и чистого, концентрированного блаженства.

– Ты такой узкий… каждый чертов раз, – прорычал Алекс, замирая внутри меня на глубине, давая привыкнуть. Его руки вцепились в мои плечи, мышцы на его спине натянулись канатами под светлой фарфоровой кожей.

– Двигайся, – потребовал я, впиваясь ногтями в рисунок татуировки на его плече. – Не жди… пожалуйста.

И он начал двигаться.

Сначала мерно, сдерживая свою дикую силу мага молний, а затем все быстрее, глубже, с каждым толчком вбивая меня в матрас. Звуки влажных соприкосновений тел смешивались с нашим сбивчивым, тяжелым дыханием. Спальня наполнилась запахом секса, озона и тепла.

Я стонал открыто, бесстыдно, не сдерживая голос, зная, что ни один звук не потревожит покой наших спящих детей за стеной. Алекс переплел свои пальцы с моими, прижимая мои руки к кровати по обе стороны от головы. Его поцелуи обрушились на мои губы, подбородок, адамово яблоко — везде, где еще могло остаться ощущение холода этого мира, он оставлял свои горячие, властные метки.

Он попадал точно туда, куда нужно. Каждый его толчок отдавался сладостной судорогой внизу живота. Я чувствовал себя наполненным, побежденным, абсолютно принадлежащим этому мужчине, который был выше меня, сильнее этой ночью и бесконечно любимее всего, что существовало во вселенной.

– Джин… смотри на меня, – тяжело выдыхал Алекс, ускоряя темп до предела, двигаясь мощно и неумолимо.

Я распахнул глаза. В его небесно-голубых зрачках полыхала чистейшая стихия — любовь, доведенная до абсолюта, не знающая компромиссов.

– Я здесь, – простонал я, сжимая его своими внутренними мышцами, заставляя его глухо зарычать от наслаждения. – Я с тобой…

– Мой муж… мой Монарх…

Ритм стал рваным, неистовым. Я потянулся рукой к собственному члену, но Алекс перехватил мое запястье:

– Нет. Кончай от меня.

Несколько сокрушительных, глубоких толчков выбили почву из-под моих ног. Тьма под кроватью взметнулась черным штормом, отвечая на оргазм своего повелителя. Меня выгнуло с такой силой, что лопатки едва касались постели, и ослепительная, горячая волна разнеслась по телу, заставляя меня кричать в его губы, когда белое семя окропило наши животы.

Алекс последовал за мной через пару секунд. С резким, гортанным рыком он вдавил себя до упора, задрожал всем телом, и я почувствовал, как сквозь латекс пульсирует его собственный, мощный финал. В воздухе спальни на мгновение запахло паленой шерстью и озоном — крошечные голубые молнии прошили пространство вокруг нас, безвредно растворяясь в клубящихся тенях.

Мы рухнули на сбитые простыни в тяжелой, оглушающей тишине.

Грудь Алекса ходила ходуном, прижимаясь к моей. Он тяжело дышал мне в шею, обмякнув всем своим немалым весом, но эта тяжесть была самой правильной, самой желанной вещью на свете.

Медленно приходя в себя, я почувствовал, как клубящаяся в углах спальни тьма послушно втянулась обратно под кровать. От отвращения, преследовавшего меня с самого утра, не осталось и следа. Мое тело гудело от сладкой усталости, кожа горела от его прикосновений, а на губах был только вкус Алекса.

Муж нехотя приподнялся на локтях, стянул использованный презерватив и небрежно бросил его в сторону мусорной корзины, завязав узел. Затем он рухнул обратно, утягивая меня в объятия и накрывая нас обоих краем одеяла.

– Теперь лучше? – тихо спросил он, касаясь губами кончика моего носа.

– Намного, – я прикрыл глаза, уткнувшись лбом в его фарфоровое плечо, перебирая пальцами влажные от пота светлые пряди на его затылке.

– Расскажешь, кто посмел тебя взбесить?

Я помолчал несколько секунд, слушая, как ровно и сильно бьется его сердце.

– Ча Хэин. В гильдии. Решила, что может позволить себе лишнее.

Алекс замер. В ту же секунду температура в комнате словно упала на пару градусов, а в его глазах блеснула опасная, ледяная синева:

– Она прикоснулась к тебе?

– Попыталась, – спокойно ответил я, поглаживая его по спине, успокаивая встрепенувшегося зверя. – Я вбил ее в стену пощечиной. Больше она никогда не приблизится ко мне вне рейдов.

Алекс шумно выдохнул, напряжение в его мускулах медленно спало. Он крепче прижал меня к себе, закинув длинную ногу поверх моих бёдер, словно заявляя свои окончательные и бесповоротные права.

– Правильно сделал, – пробормотал он, зарываясь носом в мои черные волосы. – Иначе мне пришлось бы доставать байк и ехать в Каннам лично. А я не люблю оставлять детей одних.

Я слабо усмехнулся.

– Ты бы разнес штаб-квартиру «Охотников».

– Разнес бы, – совершенно серьезно отозвался он. – Никто не смеет трогать то, что принадлежит нашей семье.

За окном спальни раскинулся спящий Сеул. Миллионы людей жили своими жизнями, охотники дрались во вратах, газеты гадали о тайнах величайшего S-ранга планеты.

Но здесь, за зачарованной дверью, в кольце сильных рук моего мужа, под тихий шепот дыхания троих спящих за стенкой детей, был весь мой мир.

И пока этот мир дышал, буря внутри меня молчала.